Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Роман Куликов: Проект Минотавр
Электронная книга

Проект Минотавр

Автор: Роман Куликов
Категория: Фантастика
Серия: S.T.A.L.K.E.R.
Жанр: Постапокалипсис, Триллер, Фантастика
Статус: доступно
Опубликовано: 02-10-2018
Просмотров: 114
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 70 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
Сталкер Артист и командир погибшего квада Сувенир не смогли смириться с гибелью товарищей. Мысль о том, что загадочная лаборатория, эксперименты в которой привели к смерти их друзей, все еще существует и несет страшную опасность как обитателям Зоны, так и людям за ее пределами, не дает им покоя. Но поиски не приносят результатов. Зато в поле зрения соратников попадает таинственный проект «Минотавр». Как он связан с лабораторией и что собой представляет, им и предстоит выяснить. Но не только Зона желает скрыть свои тайны, ей в этом помогают некие силы, которые не хотят, чтобы Артист и Сувенир добрались до цели.

Пролог

Звуки словно гасли в тумане. Шаги, скрежет гравия под подошвой, тявкающий кашель похожего на облезлого, бродячего пса мутанта, далекий выстрел – все скрадывалось белесой дымкой. И словно осаждалось мутной влагой на траву, на деревья, на хмурые серые дома. От чего складывалось впечатление отчужденности: будто растения мертвые, а здания ненастоящие. Казалось, что если коснуться стен любого из сооружений, то на пальцах останется темный маслянистый слой скользкой субстанции.

Артист невольно потер подушечками пальцев о ладонь. Захотелось передернуть плечами от невольного омерзения. Туман клубился, расступаясь, заманивая, вовлекая все дальше вглубь себя и смыкаясь позади. Обманчивые звуки вызывали смятение и страх.

Хотелось закричать, позвать Шаха, Кузю или даже Хорька, любого из тех, с кем отправился в ходку. Да хоть кого-нибудь! Лишь бы не оставаться одному в этом вязком, обволакивающем вареве. Но инстинкты подсказывали, что нельзя этого делать. Ни в коем случае. Крик может привлечь мутантов. Перед тем как его обступил туман, Артист слышал только рычание «голышей» – тварей, похожих на собак с содранной шкурой и страшенными клыками, торчащими из пасти, но воображение рисовало, как из блеклых клубов появляются существа еще ужаснее и смертоноснее. Лоснящиеся от влаги, бесформенно-черные, жаждущие крови и мяса… свежего человеческого мяса… почудился треск разрываемой когтями ткани, фантомная боль прошла жгучими полосами по груди, спине, рукам и бедрам. Артист все же невольно вскрикнул и испуганно осмотрел себя.

Ничего.

Куртка и штаны целы, ни крови, ни ран…

Он помотал головой, прогоняя наваждение, но на смену одной напасти вдруг откуда ни возьмись явилась другая: неотвратимой, безудержной волной накатило щемящее чувство тотального, почти вселенского одиночества. Показалось, будто за туманом ничего нет и Артист остался единственным человеком на планете, последним из людей. От этого стало так невыносимо жутко, что все монстры и аномалии Зоны превратились лишь в нереальные детские страшилки. Вселенная потрясала своей непостижимой безграничностью и пустотой. Осознание собственной ничтожности и безысходность давили жутким, гигантским прессом и одновременно разрывали изнутри. Безумный приступ агорафобии и клаустрофобии одновременно.

И вот тогда, наплевав на все возможные опасности, Артист закричал и бросился бежать. Туда, где раздавались глухие выстрелы, откуда доносились едва различимые крики и брань, смешанные с визгом и рычанием. Туда, где были люди!

Шаг, второй, третий… Куда ни глянь – взгляд всюду упирался в зыбкую стену тумана. От дезориентации закружилась голова, подступила тошнота.

Инстинкт самосохранения вопил, бился где-то внутри сознания в попытках образумить, заставить остановиться. Тщетно.

Артист продолжал бежать, пока резкий толчок в грудь не отбросил назад.

И все, что чувствовал, испытывал, переживал до этого, в одно мгновение схлынуло обратно – в пучину чудовищного иррационального сумасшествия, оставив на берегу сознания пенящиеся островки неясных образов и лужицы размытых воспоминаний.

Сердце в один миг оказалось где-то возле пяток. Все-таки попал в аномалию! Близость и реальность смерти будто пресловутой косой разрубили пелену наваждения. Мысли стали относительно четкими и последовательными. Только похоже, что ненадолго. Попадание в аномалию почти всегда означало одно… Конец пути, последняя остановка, финиш – называть можно как угодно, но суть оставалась неизменной с момента зарождения жизни.

Странно, что не разорвало на части, а лишь отшвырнуло. Хотя скорее всего это только прелюдия, а основное действо ожидало впереди.

«Лишь бы Свете сказали, что погиб, – промелькнула мысль. – Чтобы не ждала, не надеялась…»

От удара спиной о землю непостоянное, словно фривольная девица, сознание вновь оставило Артиста, на этот раз вместе с дыханием. Затем вернулось, но уже сопровождаемое болью, резанувшей по ребрам и полыхнувшей в затылке.

«Ну, здравствуй, аномалия», – подумал Артист с отрешенным спокойствием.

Перед глазами еще плавали радужные пятна, когда «аномалия» схватила за шиворот и, сопровождая свои действия матерщиной, потащила куда-то. Определить направление Артист не смог бы при всем желании, зато голос узнал. Шах… Шах!

Хотел позвать товарища, сообщить, что жив, может, даже цел, поделиться радостью, которая переполняла, но с губ слетел лишь сиплый хрип.

– Твою мать, Артист, ты совсем, что ли, дебил? Придурок долбанутый! – продолжал ругаться Шах. – Как можно дурман-траву не различить?! Ее даже ночью видно! Да что там видно, от нее мертвечиной несет так, что глаза щиплет.

– Он перед ходкой сказал, что простыл. – Еще один знакомый голос – парень по прозвищу Хорек. – Насморк у него. Ты сам не слышал, что он гнусавил?

– А ты заткнись, мудила! Из-за тебя Верес мутантам на корм пошел!

Значит, четвертый участник группы погиб. Артист отметил это без какого-либо сожаления, но не потому, что ему было все равно. Верес казался неплохим мужиком, слегка замкнутым, туповатым, временами жестоким, но по-своему добродушным. Просто сейчас Артист не в силах был испытывать что-то еще, кроме радостного блаженства.

– А че это я виноват? – возмутился Хорек. – Верес сам полез за тем артефактом. Я не знал, что эта хрень электричеством жахнет.

– Не знал, но сказал, что арт безопасен, ублюдок!

– Я сказал, что видел похожий, и тот был безопасен!

– «Видел», «сказал», «похожий»… урод, твою мать! – цедил сквозь зубы Шах. – Подними автомат Артиста! Не видишь, задевает за кусты?! И быстрее давай, надо свалить подальше, пока твари там Кузю дожирают.

Ощущение, что его постоянно что-то тянет за руку и дергает, вдруг исчезло. И следом необычайная легкость разлилась по телу. Артист почувствовал, что его влечет куда-то вверх, в сияющую высь, будто автомат, цепляясь за ветки, камни, выступающие из земли корни деревьев, удерживал и сознание, которое, потеряв своеобразный якорь, опять стало ускользать. Но теперь уже не хотелось сопротивляться. Наоборот, пришло чувство, что так правильно, так нужно, так должно быть.

– Шах, а чего он лыбится? – спросил Хорек.

– Вот бл…! – выругался Шах.

Артист снова очутился на земле… она была похожа на перину из нежнейшего пуха, такая мягкая, приятная… С нее никому и никогда не захочется вставать.

От хлесткого удара по лицу голова дернулась в сторону. Боль обожгла щеку. Потом вторую.

– Эй! А ну хватит! Перестаньте! – воскликнул Артист.

Но его продолжали хлестать по щекам.

– Вы че творите?! Эй! Хватит, я сказал!

Слова звучали грозным криком в его голове, но на деле он не проронил ни слова, лишь блаженная улыбка сошла с лица.

– Чего с ним? – взволнованно спросил Хорек.

– Аномалия! Чего еще-то?! Надышался ядовитых спор. Хреначь его по морде, как только снова начнет лыбу давить. Если не поможет, сломай палец, в общем, сделай больно, только не давай потерять сознание. Если уйдет – считай, потеряли, а где мы еще такой ценный источник сведений найдем?

Земля уже не казалась такой мягкой, как раньше. Скорее наоборот – необычайно жесткой и холодной. Артист почувствовал, как его снова подняли и потащили дальше.

Сказанное Шахом каким-то образом просочилось в его уставший мозг, осело, укоренилось и заставило начать борьбу. За собственные разум, тело и жизнь.

Он гнал прочь подступавшую легкость, заставлял себя испытывать ярость и злость. Старался обрести некую точку равновесия, подобно пьяному, хватающемуся за стену в попытках остановить головокружение и успокоить взбесившийся вестибулярный аппарат.

Артист потерял счет времени. Иногда он проигрывал свои мысленные сражения, и тогда на помощь приходил Хорек, отнесшийся к поручению Шаха со всем рвением и старанием.

Болезненные удары вызывали непроизвольную волну возмущения, но при этом спасали, подпитывая гнев.

В какой-то момент боль показалась чересчур сильной.

«Только не пальцы! Хорек, скотина, не трогай пальцы, тварь!» – завопил Артист, с сожалением осознавая, что делает это лишь в своих мыслях.

– Он че, нас слышал все это время? – оторопело спросил Хорек.

– Я откуда знаю? Ну, если тебя тварью назвал, то, видимо, да, – ответил Шах. Потом добавил для Артиста: – Целы твои пальцы.

– Вы… вы меня слышите?! Я могу говорить?

– Ну, че-то бормочешь, да, – проворчал обиженный Хорек.

Артист попробовал поднять руку, чтобы убедиться в правдивости Шаха, но не получилось.

– Да целы, я сказал, – зло произнес сталкер.

– А… почему… так… больно?..

– Это я в тебя укол всадил.

– Я… ничего… не… вижу.

– Не все сразу. Жди. Отпустит.

Шах был прав. Артисту ничего не оставалось, кроме как ждать. Он лишь произнес:

– Спасибо.

Но ответа не получил.

Глава 1

– Слушай, командир, а почему нас прямо до места на «вертушке» не доставили?

Лис задал вопрос, который наверняка волновал не только его, но и остальных четверых членов отряда. Вместо ответа капитан Мартыненко поднял руку, приказывая остановиться.

Бойцы мгновенно замерли, заняв позиции для круговой обороны.

– Чисто! Чисто! Чисто! Чисто! – донеслось от каждого.

Лис тоже внимательно осмотрел свой сектор. Метрах в двадцати, за искореженной сосенкой, аномалия закручивала спираль из опавших иголок и шишек. Чуть дальше, возле сухого, треснутого ровно посередине, почерневшего от времени гнилого ствола промелькнула серая тень.

– Бим с нами, – доложил Лис. – На одиннадцать от меня.

Хромой и тощий мутант, похожий на собаку, с которой содрали шкуру, а в морду понатыкали гвоздей, с ходу прозванный Бимом, преследовал отряд с момента высадки. Держался поодаль, но не отставал. Сначала его присутствие напрягало, но потом все привыкли и просто отслеживали.

– Мужики, а заметили, что зверья почти нет? – спросил прильнувший к прицелу ВСС обычно молчаливый Гныш. – Только Бим и шастает.

– Не так давно слушок прошел, что должники конкретную зачистку устроили, – ответил ему Лис.

– Да сталкеры соврут – недорого возьмут. Это же как рыбаки: хабара у них полные рюкзаки, артефактами все кладовки забиты, и каждый как новая машина стоит.

– Я тоже слышал, – подтвердил версию Лиса выполнявший в отряде роль подрывника и одновременно медика Томас. – Говорят, весь квад тогда полег. По сети одно время видео ходило, один из квадовцев снимал. Потом изъяли. Так там мутантами вся земля устлана была не в один ряд.

– Сам видел? – спросил недоверчивый Гныш.

– Не, земеля из «четвертой».

– Ну, если земеля, тогда да-а, – с ехидцей проговорил Лис. – В Тамбове же не брешут.

– Брешут, но не все, – без улыбки ответил Томас.

Сколько Лис помнил, этот высокий и массивный поборник правды «включал» свое чувство юмора в те моменты, когда считал нужным. В другое же время весьма успешно изображал из себя зануду и мог с успехом свести на нет самую смешную шутку.

– Вот скажи, откуда у тебя такая способность – любой прикол в обычные слова превращать?

– А это, друг мой, долгие годы медитаций и упорных тренировок.

– Слушаем сюда! – прервал их пикировку капитан. – Дальше, судя по карте, массивное скопление аномалий. Быть предельно внимательными. Проверьте еще раз счетчики аномальной активности. Отвечая на твой вопрос, Лис, скажу, что «вертушка» нас не доставила прямо на место из-за какой-то ненаучной хрени, выводящей из строя приборы. Два разведывательных вылета едва не окончились гибелью машин и экипажа. Поэтому высадили там, где безопасно.

– Ясно, командир, – отозвался Лис. – Тогда еще вопрос: а эта «ненаучная хрень» только на технике приборы из строя выводит? Или нам тоже надо опасаться, а то у меня детей еще нет, и вон у Гныша и Люма тоже. Может, стоит вернуться, пока еще не поздно?

Бойцы негромко рассмеялись над пошловатой шуткой.

– Конечно, в любой момент! А как вернемся, еще и благодарность от командования получим. За предусмотрительность. Ведь ценнейшие экземпляры генофонда сохранили.

– Я знал, что вы высоко меня цените. Спасибо, командир.

– Ага. Назову в твою честь собаку. – Капитан посмотрел на часы. – Завязали с трепом. Выдвигаемся.

Отряд продолжил движение в еще более неспешном темпе, чем раньше. Бойцы постоянно сверялись со счетчиками, закрепленными у каждого на запястье.

Когда приблизились к скоплению, показалось, что лес вокруг замер. Стало так тихо, что можно было различить шуршание листьев под подошвами ботинок. Прерывистое вибрирование устройств, обнаруживающих аномалии, превратилось в причудливую мелодию. И чем ближе становилось скопление, тем интенсивнее – жужжание счетчиков.

Лис невольно хмыкнул. Его смешок услышал шагавший неподалеку Люм и тоже улыбнулся. За ним Томас и Даня.

– Бл…, ощущение, что в секс-шоп зашел во время демонстрации ассортимента, – пробормотал Лис. Он не рассчитывал, что его услышат остальные, но в наступившей тишине слова разнеслись вполне отчетливо.

Гныш отломал кусок коры с ближайшего дерева и бросил в балагура. Та, конечно, не долетела, но движение Лис заметил и сделал вид, что уклоняется.

Вибрация похожих на наручные часы устройств становилась все сильнее по мере того, как отряд входил в скопление аномалий.

– Зато я теперь знаю, чем развлечь на свидании подружку, – не унимался Лис.

Тут не выдержали уже все. И, несмотря на окружавшую опасность, остановились и смеялись. Даже поначалу невозмутимый командир дал слабину. Он же и прекратил веселье:

– Так! Все! Собрались! Лис, еще слово вякнешь не по делу, прикажу рот лентой заклеить. Люм – проконтролируй, ослушается – исполняй.

– Есть, командир!

Люм погрозил кулаком шутнику, показывая готовность использовать «скотч».

– Контакт на двенадцать! – воскликнул Гныш.

Бойцы как один присели, приготовившись стрелять. Вдалеке среди деревьев мелькала фигура какого-то уродливого существа.

«Голыш», – определил снайпер разновидность мутанта.

– Может, Бим? – спросил капитан.

– Этот не хромает и крупнее. Движется к нам.

Люм справа доложил:

– Два часа. Еще цели! Много.

– Твою же мать, – проворчал Лис. – Угораздило в аномалиях застрять.

Он тоже увидел приближающихся мутантов. Большая стая устрашающего вида тварей мчалась среди деревьев прямо к отряду.

– Даня, шугани-ка их гранатой, – приказал капитан.

– Щас сделаю.

Раздался негромкий «чпок», и подствольный гранатомет выплюнул свою смертоносную начинку.

Лис оторвал взгляд от коллиматорного прицела и проследил траекторию полета снаряда. Приготовился к резкому звуку взрыва, но тут увидел, как, почти коснувшись земли, граната блеснула округлым боком и полетела назад – невидимая глазом аномалия отбила подачу.

– Ложись! – заорал он вместе с Люмом и распластался на жухлых листьях, закрыв голову руками.

Рвануло в нескольких метрах сверху.

Следом раздался треск развороченного взрывом дерева.

Лис повернулся посмотреть – как раз вовремя, чтобы уклониться от огромной дымящейся щепки. Та воткнулась в землю на расстоянии ладони от его шеи. Сверху сыпало кусками коры и мелкой щепой. Мусор попал в глаза. Сразу начало щипать, и выступили слезы.

– А-а, твою мать!

Пока он пытался вернуть себе зрение, зазвучали выстрелы.

– Лис, ты как?! Лис? – звал Люм.

– Норма! Только пока не вижу ни хрена!

Он быстро нащупал фляжку с водой, свинтил крышку, повернул голову вбок и постарался промыть глаза.

– Еще мутанты на двенадцать! – послышался крик Гныша.

Раздались шипящие звуки выстрелов его винтовки.

– Томас, помоги ему! – приказал капитан. – Даня, на тебе левый фланг и тыл. Близко не подпускать. Лис?

– Сейчас, капитан!

Он часто моргал, пока наконец не смог более-менее видеть, после чего сразу направил свой «АК-12» в сторону, откуда приближались мутанты. Недалеко залег Люм и стрелял отсечками по три патрона.

Твари с облезлыми шкурами и вывороченными наружу зубами были уже в десятке метров от отряда.

От неожиданности Лис даже воскликнул:

– Ух, бл…!

И тут же открыл огонь.

Пули рвали несчастных созданий, выбивая кровавые фонтанчики из мускулистых тел. Лес наполнился визгом и рычанием.

Сбоку слева Гныш сообщил, что перезаряжает оружие. Следом тем же занялся Люм. Пришлось держать и его сектор. Лис поливал мутантов короткими очередями, часто не попадая – точно прицелиться мешали деревья. Мазал даже слишком часто! Из-за чего ругался сквозь зубы.

Металлический щелчок оповестил о том, что и у него патроны закончились.

– Заряжаю!

Лис сменил магазин, часто поморгал – мусор еще мешался в глазах – и снова поймал в прицел ближайшую тварь. Прострелил ей череп и удовлетворенно процедил: «Вот так». Нашел новую цель, и тут в его сознание пробилась мысль: мутантов слишком много! Это не был страх или паника – простая констатация факта. Они не успевали убивать всех тварей, и те неумолимо приближались.

Продолжая стрелять, подсознательно стал обдумывать действия на тот момент, когда автомат уже не будет эффективным оружием. Радовали пластиковые уплотнения на рукавах от манжет до локтя, позволяющие подставить предплечье под укус практически любого хищника и пустить в ход нож. Также пытался вспомнить приблизительное расположение аномалий, чтобы ненароком не угодить в какую-нибудь.

Бросил быстрый взгляд в сторону, где отстреливались Гныш с Томасом. У них положение было не лучше: мутантов чуть меньше, но все равно слишком много. Значит, скоро завяжется рукопашная.

Лис собрался. Выстрел – тварь зарылась мордой в землю, еще один – в этот раз мимо.

– Сука!

Продолжил вести цель, подловил в промежутке между деревьями, прикончил, поймал в прицел следующую, но нажать на спуск не успел – увидел, что мутанты добрались до Люма. Одного тот буквально распотрошил очередью в брюхо, второго сбил в сторону ударом наотмашь, но с третьим уже не успевал ничего сделать.

Лис выстрелил, помогая товарищу, из-за чего сам пропустил нападение. Сразу две твари выскочили на него. Первая прыгнула. Лис поймал ее на ствол автомата и перекинул через себя, одновременно выпуская остаток пуль в мерзкую красно-синеватую тушу.

Краем глаза уловил, как мимо проносятся еще мутанты.

– Прорыв!

Его крик утонул в грохоте пистолетных выстрелов – похоже, Гныш и Томас достали своих «стрижей». Даня и капитан еще палили из автоматов, пока дистанция позволяла.

Лис ощутил щекой горячее дыхание. Дернулся и выставил предплечье, защищаясь, другой рукой потянулся за ножом.

Тварь ударилась о Лиса и покатилась кубарем. У него появилось время, чтобы вскочить на ноги и занять стойку для отражения атаки. Сильный толчок в спину снова отправил его на землю. Лис полетел вперед, сгруппировавшись для кувырка, но новые толчки завалили набок. В груди похолодело. Мышцы непроизвольно напряглись в ожидании болезненных укусов. Он в отчаянии закричал. Кое-как удалось встать на колени и распрямиться. Еще не видя противника, Лис ударил ножом. Промахнулся и понял, что второго шанса уже не будет. Постарался прикрыть армированным рукавом горло. Продолжая кричать, замахнулся снова… и замер в удивлении.

Мутанты бежали мимо, не нападая ни на него, все еще стоящего на коленях, ни на других бойцов отряда. Бежали так, словно люди были не добычей, а всего лишь препятствием, которое нужно преодолеть… деревьями, кустами или аномалиями.

– Какого хрена?.. – невольно вырвался вопрос.

Огляделся. Все были целы. Командир хмуро и настороженно следил за проносящимися мимо мутантами, Гныш и Томас стояли, прижавшись спинами к одному дереву, с пистолетами в руках. Чуть поодаль, на колене, с прижатым к плечу «калашниковым» занял позицию Даня. Лис оглянулся: Люм вытаскивал нож из туши убитого «голыша», еще три мутанта упокоились возле его ног. Товарищ пребывал в таком же недоумении.

Безумие длилось еще с полминуты, пока последняя тварь не пробежала мимо людей, лишь злобно рыкнув – сначала на Люма, а потом и на Лиса. Но как-то негромко и коротко, будто испуганно. От чего показалось, что в этом рыке сокрылись одновременно и злость, и осуждение, и обещание отомстить, и вместе с этим предупреждение.

Лису вдруг стало жутко, и тело покрылось крупными мурашками.

– Какого хрена? – повторил он.

– Что это было? – подошел Люм и протянул руку, помогая подняться.

Лис, как и остальные, смотрел вслед мутантам.

– Я не знаю.

– Все целы? – спросил капитан.

Пострадавшим оказался только Люм. Задело при взрыве – не то осколком, не то отлетевшей щепкой, от чего остался глубокий порез за ухом.

– Как пройдем скопление, Томас обработает. Проверьте счетчики, – приказал командир. – Позиции менялись, а аномалии, как мы убедились, могут быть теми еще суками. Перезаряжаемся и движемся дальше. Лис, если услышу хотя бы одну шутку насчет гранаты – пеняй на себя. Из нарядов не будешь вылезать, когда вернемся. Понял?

– Так точно.

На самом деле ему шутить и не хотелось. Странное поведение «голышей», а особенно последнего пробежавшего мутанта, зародило в душе смутную, плохо осознаваемую и оттого крайне тягостную и неприятную тревогу.

Глава 2

Зрение вернулось, как и обещал Шах, то есть не сразу. Артист долгое время не мог восстановить контроль над своим телом. Подельники успели куда-то сходить, вернуться, поужинать, лечь спать… А вот Артист подобной роскоши оказался лишен. Может быть, из-за той дряни, что вколол ему Шах, а может, из-за последствий пребывания в аномалии, хотя разница небольшая, ведь результат все равно один – пришлось всю ночь слушать храп двух изрядно подвыпивших мужиков и мучиться из-за того, что не в силах пошевелиться. Ближе к утру мышцы стали приходить в тонус, кожу начало покалывать, а к обеду вернулись в норму все функции организма. Ужасно хотелось пить. Шах молча поставил перед ним полуторалитровую бутылку минеральной воды и сел за стол чистить пистолет. Хорек расположился на полу, вытряс из рюкзаков собранные в ходке артефакты и принялся раскладывать в три разные кучки.

Утолив жажду, Артист задал вопрос, наиболее его волновавший:

– Вы нашли что-нибудь?

Ответа не дождался. Хорек продолжал распределять добычу.

– Шах, как эта хрень называется? – Парень вертел в руках полупрозрачный шар, источающий слабое зеленоватое сияние.

Артист в очередной раз отметил, что кличка на удивление подходит молодому сталкеру как по внешности, так и по повадкам.

– Без понятия, – буркнул Шах.

– А эта?

– Я похож на справочную?

– Нет, но ты давно уже собираешь артефакты, я думал, ты знаешь.

– И чего? Увидел странную хреновину, сунул в мешок и тащи в ломбард. Там знают все названия.

Хорек перестал раскладывать артефакты по кучкам и задумался.

– Тогда откуда ты знаешь, что скупщик называет правильную цену и не дурит тебя?

– Ниоткуда. Он все равно тебя обдурит. Так что какая разница?

– Ну, не знаю… Я хотел бы знать…

– Ну, вот и выясняй. – Шах закончил чистить оружие, собрал «макаров» и сунул в кобуру на поясе.

– Эй! Вы нашли что-нибудь? – повторил свой вопрос Артист.

Хорек бросил на него быстрый взгляд и вернулся к своему занятию.

– Шах, я с тобой говорю!

– Я слышу, не глухой. – Сухопарый, щетинистый сталкер поднялся со стула, подошел к артефактам, сложил одну часть в вещмешок, встряхнул его и швырнул Артисту в ноги. – Это твоя доля.

– Я не за артефактами в Зону ходил, Шах.

– Нам разделить их между собой?

– Вы нашли что-нибудь?!

– Нет, не нашли. Россыпи артефактов были там, где ты и сказал, но того, что ты ищешь… Мы обследовали весь квадрат, насколько смогли. Ничего нет.

– Хорошо искали?

– Твою мать, Артист, с лупой шарили! Это – Зона. Не забыл? Как смогли, так и искали.

И хотя язвительность придавала словам сталкера правдоподобности, толика недоверия все же оставалась.

– Мы четвертый раз ходим в Зону по моей наводке. – Артист поднялся с топчана. В ногах еще оставалась слабость. – Вы набиваете рюкзаки артефактами, но то, что нужно мне, найти не получается.

– Ну, ты вообще-то тоже не внакладе, – вставил свое слово Хорек.

Артист пропустил его реплику мимо ушей и продолжал:

– Я вот думаю, не сменить ли мне команду?

В комнате повисла тишина. Внезапно показалось, что сутулый, седой, далеко не молодой Шах стал похож на матерого, битого жизнью и чрезвычайно опасного волка.

Хорек переводил взгляд с подельника на Артиста, на губах расплывалась тонкая хищная улыбка.

– Хочешь сказать, что будешь сливать инфу кому-то еще? – Шах покачал головой. – Так не пойдет.

– А что ты сделаешь? – усмехнулся Артист, но тут же с испугом подумал, что его слова до жути напоминают шаблонную фразу, произносимую в десятках второсортных фильмов, после которой говорившего хладнокровно убивают. И судя по опасно сузившимся глазам сталкера, подобный исход был наиболее вероятен. – Я помню, что ты вытащил меня из аномалии. И я тебе благодарен. Но считаю, что хабар, который вы хапнули за эти четыре ходки, покрывает все мои долги.

Он немного изменил тон и попытался смягчить ситуацию, не выказывая при этом слабость.

– Вы подняли немало бабла, а мне нужно другое. Если не можете помочь, найду тех, кто сможет.

– Не тебе решать.

– Нет, мне. Больше никаких наводок.

Он наклонился, поднял вещмешок и хотел направиться к выходу, но едва не наткнулся на ствол пистолета.

– Не спеши, не договорили.

Хорек продолжал с интересом наблюдать за происходящим, медленными движениями сортируя артефакты.

Артист изобразил снисходительную ухмылку, хотя чувствовал себя почти так же, как в туманной аномалии, – на шаг от смерти. Интуитивно постарался выбрать правильную линию поведения. Агрессия? Трусость? Умеренная наглость? С Шахом сложно угадать.

– Ты же понимаешь, что не сможешь меня заставить? И надеюсь, не считаешь меня настолько тупым, чтобы пойти в ходку без страховки? Не забывай, что я из квада.

– Да весь твой квад – это вечно бухой Сувенир, – фыркнул Хорек.

– Не имеет значения! Часть хабара идет в «общак» квадовцев. Другие группы отлично осведомлены, с кем и куда я направляюсь. Хотите иметь дело с ними и потратить все заработанные деньги на то, чтобы прятаться? Из Зоны мы вышли – нас видели. Списать меня на аномалию или мутантов уже не получится.

Шах молчал, но пистолет не убирал.

Артист забросил вещмешок на плечо, покрепче ухватился за лямки и спокойно посмотрел на сталкера.

– Так что я, наверное, пойду.

Шах опустил взгляд, и стало понятно, что когда он его поднимет – выстрелит.

Артист ринулся вперед, развернувшись боком и подставив мешок с артефактами под пулю. Звук выстрела ударил по ушам. Смертоносная сила толкнула в бок, но с ног не сбила. Врезавшись всей массой в сталкера, Артист сшиб его на пол и бросился к двери. За грохотом опрокинутых стульев послышался вопль Хорька:

– Стоять, сука!

Нога зацепилась за складку половика. Артист кое-как умудрился подставить руку, чтобы не влететь в дверь головой. Створка распахнулась. Просто выползти из квартиры показалось наилучшим решением. Вжимаясь всем телом в пол, он выбрался за порог, потом приподнялся на корточки и стал спускаться по лестнице. С середины пролета пустился бегом.

Похоже, выстрел не привлек особого внимания. Лишь на одном из этажей пожилая женщина чуть приоткрыла дверь, но тут же захлопнула ее, едва завидев Артиста. Его, кажется, никто не преследовал, но он все равно не сбавлял темпа, пока не оказался у выхода из подъезда. Перед тем как сделать шаг и оказаться на улице, Артист остановился и прислушался. В какой-то из квартир ругались муж с женой, слов разобрать не получалось, но визгливые нотки у женщины в голосе говорили сами за себя. У кого-то достаточно громко играла музыка, если можно так назвать набор звуков и криков, смешанных в одну нестройную какофонию. Артист наклонился вперед и вдруг почувствовал, как жгучая боль кольнула в бок. Прикоснулся рукой и ощутил под пальцами теплую влагу.

– Ах ты ж… – вырвалось невольно.

Попавшая в мешок с артефактами пуля раздробила один из них, и осколки вонзились в тело, прорезав ткань. Из-за прилива адреналина сразу не чувствовалось, но сейчас оказалось, что из множества мелких порезов кровь сочится достаточно обильно.

Нужно быстрее добраться до дома. Артист постарался вспомнить, на какую сторону выходят окна их перевалочной квартиры. Вроде не во двор. Значит, возможность поймать пулю между лопаток невелика. Но на всякий случай все равно сделал крюк, обойдя пустую детскую площадку, а потом побежал без оглядки.

* * *

Когда он вошел, Светлана стряпала на кухне, а ее шестилетний сынишка с гордым именем Григорий играл в комнате, раскидав по ковру пластмассовых солдатиков. Артист опустил вещмешок на пол, артефакты стукнули друг о друга.

– Дядя Валера! – тут же сорвался с места мальчишка. Выскочил в прихожую и закричал с ходу: – Ма-ам, дядя Валера вернулся!

– Гриш, подожди, – выставил руку Артист. Мальчуган и сам остановился, увидев перепачканную кровью куртку.

Из кухни появилась Светлана. Охнула, глаза испуганно округлились.

– Все нормально, нормально! – поспешил успокоить он. – Чуток порезался о «колючку».

Не говоря ни слова, она вернулась в кухню и достала из настенного шкафа аптечку.

– Малыш, поиграй в комнате пока, ладно? – попросила она сына.

– Я не боюсь крови, мам!

– Знаю, что ты смелый, но все равно побудь пока в комнате.

Отчего-то Артисту стало неуютно. Словно он вторгся в спокойный мирок этой семьи и разрушил его.

Взгляд Светланы упал на вещмешок.

– Это что? – Риторический вопрос. – Мы же договаривались, что ты не будешь приносить эту гадость домой!

– Свет, у меня не было выхода.

Она смотрела на него сурово и холодно. Ее плечи сковывало напряжение, подбородок вздернулся, ноздри слегка раздувались. Злость читалась в каждом движении.

– На кухню, – развернулась и пошла.

Прислонившись спиной к двери, Артист поднял голову, пару раз стукнулся затылком, вздохнул и пошел за Светланой.

Она обрабатывала раны резкими движениями. Пришлось терпеть: молчать и морщиться. Потом заметил у нее на щеках влажные дорожки. Накрыл ее руку своей. Светлана вырвалась, но он поймал запястье, а другой рукой взял за подбородок и заставил посмотреть на себя. Она отворачивалась, опускала взгляд, из глаз текли слезы.

Артист понимал, что слова сейчас не нужны, поэтому просто подождал, пока она немного успокоится, посмотрел на нее. Открыто, честно, стараясь передать свои чувства, свою уверенность в том, что все будет хорошо. Потом подался вперед и поцеловал. Она хотела уклониться, но Артист не позволил этого сделать. Ее губы были солеными.

– Я… я не хочу… так. Мне нужна уверенность, спокойствие, понимаешь?

Он кивнул.

– Да ничего ты не понимаешь, сталкер, – с досадой произнесла она, шмыгнула носом, тыльной стороной ладони вытерла слезы и отвернулась.

– Мы же обсуждали. Мне нужно найти то, что я ищу.

– Знаю. Но еще мы договаривались, что все это остается там! – Света указала рукой на дверь. – Что ты не будешь приносить Зону с собой, что здесь ты будешь Валерой, а не Артистом!

– Прости… Сейчас все унесу.

Светлана, не сказав больше ни слова, ушла в комнату к сыну.

Артист еще какое-то время сидел, прислонившись к стене. На плите начал посвистывать закипающий чайник, но подниматься и выключать газ почему-то не хотелось. На душе скребли кошки. Ощущение неправильности – ситуации, собственных поступков, отношения к Свете, к собственной жизни – вызывало смятение. Нужно было что-то делать, но что именно – не имелось ни малейшего представления. Стены словно давили, потолок казался ужасающе низким, воздуха не хватало. Наспех залепив раны кусками пластыря, он собрался, взял рюкзак и вышел.

А на кухне продолжал надрывно свистеть исходящий паром чайник.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей