Гремели выстрелы винтовок, резко щелкали «Наганы», пару раз ухнули ручные гранаты, коротко протарахтел пулемет, кто-то резким окриком отдавал команды, тянуло гарью и дымом, но всё это было где-то далеко и не со мной…я отрешенно сидел на полу, прислонившись спиной к стене с закрытыми глазами и накручивал виток за витком Силу на «солнышко».
Недавняя короткая стычка с Бриолином высушила меня, а восстановить силы я не успел, сперва нос врачевал, а потом уже и вовсе некогда было. Думал тех крох что во мне остались хватит на вскрытие дверного замка, но просчитался, вернее Захар и Галицкий меня перехитрили – замка как такого на двери снаружи не было. Энергетический щуп, который я выбросил сквозь дверное полотно показал, что дверь заперта на засов, который зафиксирован большим болтом с гайкой, то есть чтобы отпереть дверь надо всего лишь открутить гайку разводным ключом. Но это легко сделать если оказаться в коридоре с гаечным ключом нужного размера в руках, а вот из камеры это сделать используя только Дар практически невозможно. Слишком много времени и усилий это займет, проще и быстрее сломать саму дверь. Значит придется вышибать дверь, а для этого надо накрутить «солнышко». Чем я сейчас и занимаюсь…
Дверь сперва мне показалась хлипкой – дунь на неё, и сама вывалится наружу, но это оказалось всего лишь маскировкой, на самом деле под деревяной филенкой оказался скрыт стальной лист толщиной в палец, поэтому я решил, что буду воздействовать на кирпичный проем, сперва расшатаю кладку, а потом одним хлопком вывалю дверное полотно вместе с рамой.
Проше было выбраться через окно, оно пусть и небольшое, но если расшатать и вытащить пару кирпичей, то можно выдернуть прутья решетки, а потом уже и протиснутся в проем, благо я никогда пышностью тела похвастать не мог и всегда был худ и жилист. Но соваться в окно, выходящее на фасад здания, где сейчас идет стрелковый бой – это стать прекрасной целью для обеих сторон перестрелки.
Кто напал на здание, где меня держали взаперти я не знал, но догадывался что это какие-то внутренние пляски силовых ведомств. Галицкий же открыто сказал, что с некоторыми ведомствами у его службы отношения, мягко выражаясь - конкурентные, что скорее всего означает не только бюрократические шпильки в отношении друг друга, но и что-то намного более жестокое, вплоть до кровопролития.
В РФР возня и конкуренция между различными силовыми ведомствами периодически заканчивающиеся кровопролитными стычками давно уже стали притчей во языцех и никого не удивляли. Я лично знавал несколько ватаг которые в полном составе сгинули в Мёртвом городе выполняя деликатные поручения то вояк, то жандармов, то еще непонятно кого из государевых людей при исполнении. Седой всегда держался от таких заказов подальше, какие бы барыши при этом не сулили, может поэтому наша банда и продержалась так долго на плаву.
В общем мне не резона попадать в лапы тем, кто решился на открытый штурм здания, в котором обитает Отдельный корпус военной жандармерии нет никакого, а посему - надо тикать отсюда как можно быстрее! Сейчас только силушку поднакоплю и сделаю ручкой жандармам. Общее состояние моего здоровья было не ахти, мне бы отлежаться немного, а не Силу тянуть извне, накручивая его в клубок на солнечное сплетение, но как-нибудь справлюсь, выдюжу, не впервой!
До нужного уровня накопить Силу я не успел - в коридоре послышалась какая-то возня, крики, хлопнул пистолет, легкий скрежет и чей-то затихающий стон, а потом неожиданно знакомый голос Никиты:
- Пепел? Пепел ты тут?
Никита?! А он то тут как оказался? Не иначе как профессор Вышинский прислал чтобы меня вызволить! И не просто прислал, а организовал целую спасательную операцию со стрельбой и взрывами. Странно, очень странно. Решится на открытое противостояние с военной жандармерией может только…даже не знаю кто. Неужто Вышинский настолько всесилен, что может себе такое позволить? Или я не все о нем знаю? А может Галицкий вовсе не тот, за кого себя выдает и к Особой военной жандармерии он имеет такое отношения как я к балету?
- Да, я здесь, - радостно прошипел я в ответ.
- Погодь секунду, сейчас мы тебя вытащим.
На всякий случай я отошел вглубь комнатки и вжался в дальний от двери угол, а то не дай бог они решат дверное полотно взорвать, вряд ли у них с собой есть гаечный ключ. В коридоре послышался металлический скрежет, дверное полотно слегка содрогнулось, что-то грохнулось о пол и спустя секунду дверь распахнулась, внутрь комнаты ударил свет ярких ламп из коридора, я увидел Никиту и еще одного знакомого по Институту парня из студентов-старшекурсников.
- Лёха с вещами на выход! – широко улыбнувшись заявил верный помощник Вышинского. – Только шустрее пока охрану сдерживаем в другом крыле.
Я шагнул навстречу Никите подивившись красной повязке на рукаве его куртки, у парня стоявшего рядом с ним так вообще был приколот к лацкану плаща красный бант, собранный из атласной ленты. У их ног лежало тело в серой, солдатской шинели из-под которого вытекала струйка крови – видимо это был караульный у двери.
- Что это у вас за мода така…
Договорить я не успел - из глубины коридора ударил длинной очередью ручной пулемет и моих вызволителей снесло как «чижа» от удара битой. Никита в последний момент успел ухватиться за край двери, поэтому рухнул не в коридоре, а растянулся у моих ног на полу комнатенки, а студента-старшекурсника бросило сперва на стену, а после второй очереди он сполз на пол в лужу собственной крови, которая плеснула из простреленной шеи, головы и груди.
Я рванул сколько смог ухватить силы из себя, торопливо скомкал и швырнул за дверь в сторону невидимого мне стрелка. Ухнул взрыв, затрещали молнии разрядов кто-то вскрикнул от боли, но спустя пару секунд позади распахнутой двери грохнул взрыв ручной гранаты. Стальная пластина внутри филенки створки двери приняла на себя удар и волну осколков.
Огрызается сволочь! Значит не достал я его или быть может он там вовсе не один. Сейчас подкрадутся да закидают грантами.
Что делать? Что?!
Воспламенить порох в пулеметном диске пулеметчика мне сейчас никак не удастся – для этого фокуса необходимо хоть мельком глянуть в коридор, чтобы четко понять, где находится стрелок и какое у него оружие, в общем нужен зрительный контакт в пару-тройку секунд. А откуда у меня такая прорва времени, изрешетят ведь как дырявое сито.
Но есть вариант как достать невидимого стрелка, сейчас ему прилетит кое-чего самонаводящегося…
Я вновь скомкал небольшой клубок силы, но в этот раз не просто его швырнул наотмашь, а аккуратно закинул в коридор и отправил в полет, а следом еще один, но уже побольше.
Громыхнул взрыв, следом второй, а потом рвануло в третий раз, но уже гораздо сильнее. Похоже у кого-то взорвались гранаты в самый неподходящий момент.
Кинулся к Никите, но тот был мертв, пули попали парню в грудь и живот, пробив сердце, легкие и печень. Ощупал карманы его куртки, забрал себе массивный бумажник, где помимо денег были еще и какие-то сложенные в несколько раз документы, револьвер «Наган», дюжина запасных патронов и нож. Нащупал на поясе подсумок с единственной гранатой внутри – французской осколочной F1. Сдернул с рукава повязку, сунул её себе в карман.
Смерть приятеля меня, конечно, огорошила, но не настолько чтобы я потерял голову и поник в растворенных чувствах. Ватажники вообще народ бессердечный, сволочи - одним словом! Вот сперва уберусь отсюда, а как выдастся свободная минутка, так и помяну раба божьего Никиту и студента-старшекурсника, чье имя так и не вспомнил.
Толкнул дверь обратно в коридор и прикрывшись ей, затащил мертвого студента внутрь комнаты. У него при себе был «винчестер модель 1897». Деревяный приклад хоть и расщепило пулей, но стрелять и без упора в плечо можно, главное, что 12 калибр – это сила, особливо в стесненных пространствах! Патронов нашел целых двадцать штук, помимо тез пяти, что были трубчатом магазине помпового дробовика. Гранат у покойника не было, подсумок был пуст, зато в кармане обнаружилась фляжка со спиртом и бензиновая американская зажигалка с гравировкой на корпусе в форме черепа и перекрещённых костей. Эта находка и подсказала мне что делать дальше. Курительную трубку и кисет с табаком я брать не стал.
Надо запутать возможную погоню. Я вылил большую часть содержимого фляжки на мертвые тела, нацепил на руку Никиты свои четки из картечи, которые Галицкий не забрал с собой, а потом выстрелил два раза в лицо мертвого приятеля, превращая его голову в костный фарш.
От близких выстрелов спирт на одежде тут же загорелся, а я шагнул в коридор с дробовиком наперевес. Пол в комнатенке дощатый, есть деревяный стол и три стула, так что пламени будет на чем погужевать. Авось свезет и Галицкий примет покойника за меня, опознав только по четкам на запястье.
После трех клубков силы которыми я уничтожил невидимого мне пулеметчика Дар хоть и был еще во мне, но чувствовал я себе неважно. Восстанавливался слишком медленно, недавняя стычка с Галицким не прошла бесследно, да и эта их чудо-машина, которая блокировала Дар тоже хрень редкостная. Найти бы да уничтожить её к чертям собачьим!
Коридор вел к лестнице, некоторые двери были раскрыты, а некоторые заперты. Проходя мимо открытых комнат, я заглядывал внутрь и осматривал их. Похоже, что здесь было какое-то учреждение, потому что комнаты были заставлены скупой мебелью, но зато имелись шкафы и стеллажи, забитые бумагами. Не удержался подхватил в коридоре смятую бумагу, поджег её и зашвырнул к ближайшей стопке папок, валявшихся на полу, те сразу же загорелись, благо сквозняк, гулявший по зданию, только способствовал скорому распространению огня.
В конце коридора появилась темная фигура, которая шагнула из дальней комнаты.
- Красный! - зычно крикнули мне.
- Свои! – отозвался я, помахав красной повязкой.
Парень бросился ко мне со всех ног, но когда он пересекал пустое пространство лестничных пролетов, то его тут же сбила с ног короткая очередь. Я не задумываясь выхватил ребристый овал осколочной гранаты, рванул чеку и швырнул ей о стену, чтобы она отскочила вниз по лестнице, а сам тут же метнулся следом. Как только прогремел взрыв, я был уже рядом с пролетом, выскочил из-за угла и активно дергая цевьем выпустил три снопа картечи перед собой, перепрыгнув через мертвое тело, лежащее в обнимку с искорёженным пулеметом Льюиса, спустился вниз, перегнулся через лестничное ограждение и добил остатки трубчатого магазина в пустоту первого этажа. Тут же отпрянул назад, присел, зарядил винчестер пятью патронами, лягнул затвором загоняя патрон в патронник и тут же добавил еще один патрон. Теперь у меня их шесть!
Ответная стрельба слишком запоздала, пули били в потолок и стены над лестничными маршами, я пересел на пару ступенек повыше, чтобы не стать жертвой шального рикошета.
Снизу тянуло гарью и дымом, слышалась какая-то возня, лязг железа и крики раненого, который выл так жалобно, что хотелось его из милосердия пристрелить.
На лестничном пролете между вторым и первым этажом виднелись следы сильного взрыва: забрызганные кровью и ошмётками мяса закопченные стены с язвами обвалившейся штукатурки – видимо тут рванул один из моих энергетических клубков от которого детонировал ящик с грантами, вон как разнесло лестницу и стены, а людей что оказались поблизости так и вовсе разорвало на куски.
Отдышался. Сперва хотел метнуть вниз клубок силы, но потом понял, что после этого буду как сонная черепаха. Вернулся к мертвому пулеметчику, не обращая внимания на разорванную грудину: кровь, мясо и кишки, торчащие наружу, ощупал его пояс и довольно оскалившись вытащил из-под трупа массивную гранату Новицкого.
Ого! То, что надо! Хоть и непонятно откуда здесь это старье.
Заодно выгреб из кармана покойника небольшой дамский пистолет, который тут же сунул себе в карман куртки, а пулеметчик кажись был при звании, уж точно не простой рядовой.
Пожар разгорался не на шутку - полыхало будь здоров, ну а как по-другому если там столько бумаги!
Хорошо бы досмотреть правую сторону здания, но чертовски не хотелось оставлять без присмотра лестницу. Очевидно, что противник - защитники здания держат первый этаж, а неизвестные штурмовики – «красные», среди которых был Никита, сходу прорвались на второй этаж, освободили меня, но путь к отступлению им отрезали. Неужто весь этот штурм затевался только для того, чтобы освободить меня? Что ж тут происходит? К чему все эти жертвы? Чем я так важен, что ради моего освобождения погибло несколько хороших парней?
Снизу послышались осторожные шаги и тихий скрежет чего-то массивного и тяжелого что при переноске цеплялось за ступеньки. Дернул проволочное кольцо запала, выждал мгновение и швырнул гранату в темноту лестничного пролета.
- А-аа! - раздался тут же опасливый крик снизу, а потом грохнула граната.
Я рванул вниз по лестнице, продрался сквозь облако пыли и дыма, поймал взглядом чью-то фигуру, которая шмыгнула в сторону, повел стволом сопровождая её и нажал спуск. Ружье рявкнуло, заряд картечи ударил беглецу в бок, развернул его и бросил мертвой куклой на стену. Тут же разворот вправо, выстрел вдоль коридора, потом сразу же влево и вновь выстрел вдоль коридора, хоть там никого и нет, но лишним точно не будет, а дальше прыжок через распластанное тело и вывернутая, раскуроченная сильным взрывом парадная дверь на улицу.
Свобода!
Вывалился наружу, отпрыгнул в сторону, запнулся ногой за труп, валявшийся на ступеньках, растянулся на мраморной плитке, а потом и вовсе сполз на землю, под прикрытие ступенек. В мою сторону принялись стрелять от караульной будки, но пули стегали штукатурку намного выше, а на меня лишь сыпалось каменное крошево. Пополнил боезапас винчестера и пополз вдоль здания, опасливо вертя головой в разные стороны. Вступать в перестрелку не стал, пусть думают, что мертв или ранен.
Сейчас опасность может исходить не только от стрелков со стороны караулки у ворот, которые возможно «красные» и мне как бы не враги, но из любого окна могут выстрелить или метнуть гранату. В темноте и неразберихи ночной перестрелки попробуй угадай, где тут свои, а где чужие.
Я вроде и привычный к нагрузкам человек, но передвижения ползком легкие огнем горят от натуги, да и ноги от усталости совершенно не слушаются, будто бы на них пудовые грузы навесили. А все из-за нехватки силы, слишком много Дара я использовал при прорыве, надо срочно где-то затаится и хоть чутка поднакопить сил, а то мышцы так и сводит предательскими судорогами.
Добрался до торца здания, пожар, полыхавший на втором этаже, освещал пустое пространство вплоть до самого забора, через который мне кровь из носа надо было перемахнуть, чтобы сбежать отсюда. Забор, как назло, высокий, не меньше двух с половиной метров, но до него еще добежать надо.
Посидел немного, отдышался, закинул за спину винчестер, туго притянул его ремень, чтобы не мешал, попробовал прикоснутся к Дару, но тут же отказался от этой затеи – совершенно нет времени, поблизости вновь разгорелась стрельба и грохнуло пару гранат.
Буду действовать старым дедовским методом - цапнул из кармана фляжку с остатками спирта и взболтав их влил в себя. По пищеводу тут же прокатилась ледяная волна, которая стремительно превращалась в раскаленную лаву. Выдохнул несколько раз хватанул ртом стылый, ночной воздух, чтобы хоть как-то унять пожар, полыхающий в желудке и горле. Уф, как огненно-горячо!
Крепкий алкоголь на краткий миг может усилить Дар дав пинок организму, за это правда потом приходится платить откатом, но это уже будет потом, до которого как известно еще надо дожить.
Пламя, полыхнувшее внутри меня жарким протуберанцем, прогнало усталость и придало сил, я подскочил и рванул через двор к забору. С разбегу прыгнул, ухватился пальцами за верх, подтянулся и когда переваливался на ту сторону по мне открыли стрельбу, что-то толкнуло в спину, но вскользь, как бы мельком наподдав пинка - я плюхнулся на землю, где тут же распластался, вжимаясь в уличную грязь как в любимую женщину. Лежал, впрочем, не долго, ровно то краткое мгновение чтобы перевести дух, а дальше пополз вдоль забора, потом привстав на полусогнутых ногах рванул бежать что есть сил…и тут позади прогремел сильный взрыв – здание Отдельного корпуса военной жандармерии взлетело на воздух!
Ударная волна подхватила меня как пушинку, перекинула через дорогу и со всего размаху влепила в дощатый забор, который я проломил своим телом. Ударился головой о что-то тяжелое, горячая кровь из рассечённого лба тут же залила глаза. Сознания я не потерял и даже ничего себе кажись не поломал, руки-ноги вроде слушаются меня.
Поблизости начали падать с неба горящие куски древесины, обломки черепицы, кирпича и еще чего-то вязкого и дурнопахнущего, потянуло горелым мясом. Занялись пожаром несколько близлежащих домов.
Перед глазами все вертелось и кружилось. Рвотные позывы рвали глотку, но блевать мне было нечем, горечь желчи крутила желудок, который так и норовил выскочить наружу.
Выкарабкался из груды кирпичей и старых досок, пополз на четвереньках в сторону, зачерпнул жменю ноздреватого, серого от пыли и смога старого снега вытер им кровь с лица, но больше просто размазал, а потом обессиленно ткнулся мордой в сугроб, вонявший гарью и золой.
Холод принес с собой облегчение, даже дышать стало свободней и боль в грудине не так дергает и рвет ребра. Отполз в сторонку, засунул руку поглубже в сугроб, вытащил оттуда немного снега и не обращая внимания на его горький привкус принялся методично пережевывать. Нам ватажникам плевать что есть и пить, нас никакая хворь не берет…и тут я наконец вырубился – тьма навалилась на меня и утащила в свою нору.
Провалялся я беспамятстве недолго - минут десять-двадцать, не больше, в себя пришел от криков громкой словесной перепалки поблизости. Кто-то кого-то костерил почем зря, второй спорщик тоже себя в выражениях не сдерживал, так по матушке крыл, что любо-дорого слушать. Голос одного из спорщиков показался мне знакомым.
Галицкий!!!
Мне с ним встречаться сейчас точно ни к чему. Осторожно перебирая руками, отполз вглубь двора, перебрался через невысокий забор и утопая в наваленных за зиму отвалах рыхлого снега побрел прочь от огненного зарева.
От взрыва двухэтажное здание лишилось всей крыши и части фасада – обвалилось левое крыло, то самое в котором находилась комната, где меня содержали в заключении.
Теперь уж точно Галицкий решит, что я труп, а посему надо где-то затаится, а потом по-тихому сбежать из города.
Выбрался из глубокого снега, вновь перелез через очередной забор, который вроде был и не высок, но мне он показался чуть ли не Эверестом. Где-то совсем рядом сухо треснули два выстрела, душа от неожиданности ухнула в пятки, и я не знаю как, но перешел на бег.
Спустя пять минут отчаянного бега по каким-то закоулкам я понял, что наконец вырвался из западни. Остановился, отдышался, внутреннее ощупал себя, проверяя нет ли ран, но все вроде нормально, только спина чутка саднит в том месте куда пришелся неведомый пинок, да голова раскалывается на части, но кровь больше не бежит из рассечения на лбу.
Ружья при мне не оказалось, похоже пуля, чиркнувшая по мне, когда я перемахивал через забор как раз и пришлась по винчестеру, перерубив его, а заодно пнув меня по спине. Чутка в сторону и с забора я свалился бы уже мертвым. А может я винчестер потерял, когда меня со всего размаху проломило через забор. Черт его знает, но ружье я где-то профукал.
При мне есть пара ножей, револьвер, дюжина запасных патронов к нему, еще один небольшой пистолетик, бумажник, в котором совершенно не понятно сколько денег, в одном из карманов нашлись три патрона 12 калибра. Одежда изорвана и испачкана, сил нет, а посему надо где-то схорониться хоть на полчаса, а лучше на час и передохнуть.
