Валентин Холмогоров
Проклятие Галактики

Глава 1

Говорят, самая никчемная деталь в современном космическом корабле – это экипаж. Автоматика прокладывает маршруты и следит за окружающим пространством, управляет работой двигателей и контролирует системы жизнеобеспечения, регулирует расход топлива и одновременно учитывает тысячи иных необходимых для обеспечения безопасного полета параметров. На долю человека остается лишь скромная наблюдательная функция. Редкое исключение из этого незыблемого правила составляют разве что окрестности густонаселенных и индустриально развитых планет, орбиты которых заполнены таким количеством всевозможного космического хлама, что с ним не справляются даже самые изощренные противометеоритные системы. Вот где пилотам приходится ненадолго вспоминать о своих непосредственных обязанностях и начинать «крутить ручки».

Одной из таких планет и была Джанезия.

Ник коснулся пальцами сенсорной панели, и матово-серая поверхность стен ходовой рубки неожиданно обрела глубину и объем. Вспыхнули россыпи разноцветных огней – сотни вновь прибывших и теперь занимавших свои орбиты кораблей, а также десятки бортов, устремлявшихся прочь, в ледяную глубину пространства. Веер тонких линий указал Нику свободные маршруты подхода к орбитальному терминалу, а мерцавшие рядом индикаторы продемонстрировали относительную и приборную скорость, дистанции сближения, текущие режимы работы маршевых двигателей и двигателей ориентирования. На мгновение Нику представилась его собственная машина так, как она, наверное, должна выглядеть сейчас со стороны: крохотная, едва заметная блестящая искорка на фоне наползающей откуда-то из пустоты исполинской зелено-голубоватой равнины планеты. Конечно, он не смог бы увидеть отсюда стыдливо прикрывшиеся пушистыми шапками облаков красновато-бурые материки и изумрудные океаны Джанезии: иллюминаторы наружного обзора – непозволительная роскошь для старенького заштатного транспортника. Оставалось лишь задействовать собственное воображение.

Еще одно короткое движение – и в голове одновременно зазвучали десятки голосов, заполнившие собою все внутреннее пространство черепной коробки от макушки и до затылка.

– Спейс трафик контроль, «Вирджин Галактик» пятьдесят тридцать, на опорной.

– «Вирджин» полсотни тридцать, эс-ти-си, сохраняйте опорную до команды, подход по схеме. Код ответчика один два шесть.

– Джанезия-контроль, «Трансгалактика» ноль шесть семьдесят шесть, доброе утро, расчетную орбиту заняли.

– «Галактика» – семьдесят шестой, приводные маяки принимаете?

– Принимаем, семьдесят шестой.

– «Галактика» – семьдесят шесть, начинайте торможение, об освобождении зоны прибытия доложите.

– Ноль шесть семьдесят шесть, разрешили торможение, режим тридцать…

Космос жил своею собственной, торопливой, яркой и кипучей жизнью. Ник слегка поморщился, чуть убавив мощность волнового передатчика. Замечательное изобретение, по задумке ученых-физиологов призванное вернуть слух страдающим глухотой людям, нашло себе более широкое применение, навсегда избавив пилотов от неудобных и громоздких акустических гарнитур. Однако излучение, транслирующее информацию непосредственно в мозг получателя, почему-то раз за разом вызывало у него головную боль. Чуть помедлив, Ник взглянул на закрепленную в левом подлокотнике кресла бумажку с нацарапанным на ней номером рейса и тоже включился в неторопливую беседу пилотов и диспетчеров:

– Спейс трафик контроль, доброе утро, «Тристар-карго» двадцать три ноль восемь, прохожу внешний маяк, рассчитываю подход к терминалу через двадцать шесть минут.

Несколько коротких мгновений ушло на то, чтобы бортовой компьютер автоматически настроил систему связи на нужный канал, отсекая все посторонние переговоры, и в висках Ника возник из ниоткуда звонкий женский голос:

– Доброе утро, «Тристар» двадцать три ноль восемь, проход внешнего маяка подтверждаем, занимайте опорную, апоапсида шесть шестьсот семьдесят. Для сведения, попутный на удалении триста двадцать.

– Разрешили шесть шестьсот семьдесят, – откликнулся Ник, выискивая глазами среди царившего вокруг мельтешения разноцветных линий и огней упомянутый диспетчером попутный борт. Вот он: судя по обозначению на услужливо нарисованной бортовым компьютером схеме, небольшой частник, орбиты почти совпадают, а вот расстояние до него постепенно сокращается. Значит, он начал торможение чуть раньше. В любом случае, дистанция пока неопасная.

По сигналу пилота машина послушно рассчитала курс выхода на заданную диспетчером орбиту, подсветила на карте подхода точки включения тормозных двигателей и запустила предпосадочный цикл. Теперь можно ненадолго расслабиться. Чуть прикрыв веки, Ник отстраненно следил за проплывающими перед глазами цифрами и графиками, думая тем временем о своем. Поставив корабль на разгрузку, нужно будет поискать сервисную компанию подешевле и заказать плановое техобслуживание, уже пора… Давление в магистралях в норме, противометеоритная защита включена… Не мешало бы поспать часов семь-восемь, не меньше. А еще лучше устроить себе отпуск на пару недель, да хоть здесь, на Джанезии, снять накопившуюся усталость… Температура охлаждающих контуров в порядке, курсовая система согласована, уровень расходного источника энергии достаточный… Относительная скорость… Приборная скорость… Сектор сближения… Суматоха со сдачей рейса займет как минимум часа полтора-два, а потом…

Что именно будет потом, Ник додумать не успел: по телу корабля прошла короткая судорога, к горлу подкатила удушливая волна невесомости. При запуске тормозных двигателей гравитационные компенсаторы отключались автоматически, только вот что-то уж слишком рано машина начала торможение: до точки первого импульса по его прикидкам оставалось еще минуты три лёту… Беглый взгляд на схему подхода подтвердил опасения Ника, заодно указав ему и причину столь странного поведения корабля. Отметка маячившего впереди «частника» теперь пульсировала кроваво-красным цветом, постепенно отклоняясь от своего первоначального курса. Спустя мгновение нарисованную компьютером картину прокомментировал прорезавшийся на канале связи чуть встревоженный голос диспетчера:

– «Тристар» двадцать три ноль восемь, у вас «SOS» на попутном.

– Вижу, – буркнул в ответ Ник и, указав пальцем на пульсирующую красным точку, негромко отдал короткую команду: «Оценка». Умная система распознавания жестов тут же подсветила маркер следовавшего впереди корабля и прочертила тонкой зеленоватой линией предполагаемую траекторию его движения. Чудесно. Если события и дальше будут развиваться по нынешнему сценарию, посудина выполнит по концентрической орбите вокруг Джанезии двадцать пять полных витков, после чего войдет в верхние слои атмосферы. Под углом, который, скорее всего, вызовет разрушение ее корпуса. Самое противное, что перед этим неуправляемый корабль пересечет несколько весьма оживленных орбитальных магистралей с непредсказуемыми, разумеется, последствиями. Ну просто замечательно, иначе и не скажешь…

Самым логичным решением в подобной ситуации было бы, наверное, дождаться профессиональных спасателей, которые уже наверняка получили от бортовых систем исчерпывающую информацию о терпящем бедствие «частнике». Однако здесь законы логики, увы, не действовали. Здесь действовало Международное космическое право, положения которого предписывали без всяких условий оказывать помощь попавшему в беду кораблю, если ваше собственное судно по стечению обстоятельств оказалось ближе всего к месту происшествия. Несоблюдение этого простого правила влекло за собой автоматический отзыв коммерческой лицензии пилота сроком на три года, а частной – на полтора. Ник еще раз взглянул на схему, изображавшую взаимное положение кораблей в пространстве, и вполголоса выругался: ближайшей к подающему тревожный сигнал «частнику» сейчас оказалась именно его посудина.

– Джанезия-контроль, это «Тристар» двадцать три ноль восемь, с аварийным бортом есть связь? – спросил Ник, движением левой ладони переместив в сторону проекцию таблицы с параметрами текущей орбиты. Коротким жестом правой руки он увеличил объемное изображение «частника», которое компьютер уже успел построить на основе поступивших от диспетчерского пункта и внешних сенсоров данных. Так и есть: небольшая частная яхта, модель «Геликстер-2», сейчас беспомощно вращалась вокруг продольной оси, потеряв управление.

– «Тристар», попробуйте по порядку. Позывной «Декстер», бортовой «эр эс ноль один шестьсот сорок один».

– Ну, по порядку, так по порядку, – пробормотал Ник, привычным движением пальцев вызвал из небытия голографическое изображение цифровой клавиатуры и набрал на ней требуемый номер канала: «123,45». Спустя несколько мгновений в воздухе возникла и запульсировала ядовито-зеленая надпись: «Связь установлена».

– «Декстер», доброе утро, это попутный, «Тристар» двадцать три ноль восемь. Что там у вас стряслось?

В принципе, Ник и так знал ответ. Раздавшийся в его голове хрипловатый мужской голос, говоривший на интерлингве с едва заметным эйдолионским акцентом, лишь подтвердил возникшие ранее догадки:

– Здравствуйте, «Тристар». Железяку поймали. Похоже, пробило магистраль, машина заблокировала маршевый двигатель, пытаемся запустить ВСУ. Пожара нет. Разгерметизации нет.

Да уж, доклад, как в учебнике: образцово-показательный. Только вот, пока яхта крутится вокруг своей оси, точно сосиска на вертеле, задействовать вспомогательную силовую установку у них не получится. Кроме того, в случае потери устойчивости экипаж в первую очередь должен постараться восстановить управление, а уже потом пытаться включить двигатели. Это вдалбливают пилотам как прописную истину едва ли не с первого дня теоретических занятий… Впрочем, что взять с этих частников-любителей?

– Вращение скомпенсировать можете? – поинтересовался Ник, запуская тем временем расчет сближения.

– Пытаемся.

– Готовьте стыковку.

«Что ж, придется поиграть на орбите в догонялки, – с досадой подумал он, – неблагодарное это дело». Потеря времени, а сколько топлива сожжешь вхолостую! Нет, профсоюз, конечно, потом возместит все затраты… Может быть… Если повезет. Но деваться сейчас в любом случае некуда. В конце концов, сегодня поможет он, а в следующий раз коллеги не оставят в беде его самого.

Машина вздрогнула: вновь включился маршевый двигатель, разгоняя корабль до скорости, которая позволит приблизиться к терпящей бедствие яхте. Автоматическая система полетного контроля уже отправила в диспетчерскую информацию об изменении текущей траектории, поэтому теперь Нику следовало сосредоточиться на мониторе метеоритной активности, чтобы не повторить незавидную судьбу «Декстера». Засветок там действительно было многовато: пространство казалось буквально нашпигованным несчетными обломками спутников связи, неработающих навигационных маяков, а также массой других давно уже не действующих космических аппаратов, медленно разрушавшихся в результате постоянных столкновений друг с другом. С учетом того, что промышленность производит спутники различного назначения серийно, причем такие аппараты размером с кулак доступны по цене и скромным коммерческим предприятиям, и даже состоятельным частным лицам, запускают их порой до полутысячи штук в месяц. Само собой, «схватить железяку» здесь и вправду проще простого. Часть этого разномастного мусора постепенно падает в атмосферу, расчерчивая зеленое небо Джанезии красивым огненным дождем, но миллионы и миллионы обломков так и продолжают кружиться вокруг планеты по своим замысловатым орбитам. А уж что может натворить даже маленькая гайка, летящая в пространстве со скоростью десять километров в секунду, не хотелось и думать… Чем-то демонстрируемая на мониторе картинка напомнила Нику окрестности Земли, где навигация по средним орбитам была полностью запрещена еще лет двадцать назад, а вход в атмосферу разрешался только под строгим диспетчерским контролем…

При мысли о Земле его настроение, и без того подпорченное сегодняшними событиями, упало еще на несколько градусов. Проклятый график полетов складывался в последнее время таким замысловатым образом, что времени на отдых практически не оставалось: Ник и так едва-едва укладывался в минимум санитарной нормы. Не говоря уж о том, чтобы выбраться на недельку-другую домой и навестить семью.

Семья… Ник невесело усмехнулся, бросив короткий взгляд на верхнюю приборную консоль, где в держателе, предназначенном для крепления портативного планшета, была установлена дешевая электронная фоторамка. С голограммы на него по-взрослому серьезно смотрела смуглая девушка-подросток, которую ласково обнимала за плечи улыбающаяся женщина чуть старше шестидесяти. Мать да младшая сестра, седьмой год учившаяся то на микробиолога, то на специалиста по экзопланетарной археологии, то на дизайнера, но до сих пор так и не определившаяся в окончательном выборе профессии, – вот и вся семья… Конечно же, мать, как и многие другие женщины в ее возрасте, была одержима непреодолимым желанием дождаться внуков, в силу чего бесконечно терзала любимого сына намеками и прямыми вопросами о том, когда же, наконец, он устроит свою личную жизнь. Ник же предпочитал отшучиваться или просто молчать в ответ. Да какая, спрашивается, женщина, если она в своем уме, согласится выйти замуж за человека, полжизни болтающегося где-то на окраине обитаемого пространства в ржавой консервной банке, неделями не имея возможности даже как следует принять душ? И как объяснить это собственной матери? Она, конечно же, скажет, что сын пошел не по тому пути, и что не стоило посвящать собственную судьбу гражданской космонавтике в ущерб простому человеческому счастью, забыв о том, как сама украдкой вытирала слезы, просматривая запись торжественного выпускного вечера в Академии, где ему под звуки оркестра вручили диплом и первый в его жизни летный сертификат. А может быть, она в чем-то права?

Ник пришел в профессию осознанно, как и тысячи других молодых людей, привлеченных в Академию Дальнего Космоса героической романтикой межзвездных полетов. Юным курсантам грезились огромные могучие корабли, бороздящие холодные и враждебные просторы бескрайней Вселенной, красивые девушки, с восхищением взирающие на серебристо-белую униформу Гражданского флота, украшенную золотыми шевронами со стилизованным изображением Солнечной системы на черном фоне…

Небольшая проблема заключалась лишь в том, что любая романтика имеет досадное свойство рано или поздно превращаться в наскучившую до ломоты в зубах каждодневную рутину. Причаливание, разгрузка, погрузка, отдых, старт, разгон, переход, торможение, причаливание… Туда – пластион, обратно – кемвокс. Работай, извозчик, начальство ждет от тебя новых трудовых подвигов. А что до романтики… Ник усмехнулся и с хрустом потер ладонью жесткую недельную щетину. Почему-то ни один из тактильмов о героических капитанах космических кораблей и отважных первооткрывателях далеких планет, которые он так любил в детстве, не рассказывал о вреде пониженной гравитации и испускаемого чужими звездами излучения, от которого толком не защищали ни силовые экраны, ни даже хваленое поглощающее покрытие из карбокерамита. Они не говорили о том, что синтезируемой на борту современных кораблей воды достаточно лишь для приготовления пищевых концентратов, утоления жажды и проведения самых необходимых гигиенических процедур, а дышать приходится пересушенным воздухом из азотно-кислородного генератора. Они не упоминали о влиянии на человеческий организм разницы в продолжительности суток на различных планетах, которая напрочь разбалтывала внутренние биологические часы пилотов, вызывая в конечном итоге бессонницу, непроходящую усталость и затяжные депрессии. Но хуже всего было однообразие, бесконечная карусель повторяющихся раз за разом событий, затягивающих сознание в какое-то вязкое, унылое болото.

Вот и стыковка была, в общем-то, процедурой рутинной. Ника окатила короткая волна перегрузки, когда корабль выполнил очередной противометеоритный маневр, уклоняясь от столкновения с пролетевшим в опасной близости крупным металлическим обломком. Он привычным движением переключил демонстрируемое визором изображение в режим трехмерной проекции. «Декстер» уже не вращался вокруг собственной оси – видимо, экипажу все-таки удалось разобраться с управлением. Автоматика вывела корабль к намеченной цели с высокой точностью: плоскости орбит совпали, благодаря чему повторной корректировки уже не требовалось, и Ник включил режим синхронизации, предоставив автопилоту возможность выбрать опорные точки для торможения самостоятельно. Спустя несколько минут компьютер выдал текущие параметры орбиты. Изучив бегущие перед его глазами строки, Ник активировал ручное управление, развернул корабль по прогрейд-вектору и дал короткий импульс маршевым двигателем, получив в ответ сообщение о том, что стыковка будет возможна уже на следующем витке. Теперь осталось только ждать.

Дальше за дело вновь взялась умная электроника. Поймав сигнал приводного маяка яхты, автопилот снова развернул корабль, создавая стыковочное положение, выровнял относительные скорости и перевел двигатели маневрирования на малый газ. Медленно потекли секунды. Блестящий бок «Декстера», частично скрытый тенью близкой планеты, наползал на камеру внешнего обзора, заполняя собой все большее и большее пространство навигационного экрана, пока, наконец, гулкий металлический удар и шипение пневмозажимов не известили пилота о том, что стыковка успешно состоялась. Грузовик заметно тряхнуло. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы бортовые системы выровняли давление в переходных отсеках обоих кораблей, а затем Ник отстегнул удерживавший его в кресле ремень и плавно взмыл к потолку кабины: включать гравитроны сейчас было бы слишком рискованно.

Сразу за стыковочным отсеком яхты начинался короткий коридор, стены которого были украшены светло-голубыми декоративными панелями, дальше открывался проход в полукруглую кают-компанию, обставленную дорогой мягкой мебелью. После тесноты его собственного корабля Нику показалось, что здесь чересчур, ну просто вызывающе просторно. Подивившись на развешанные по стенам картины в золоченых рамах, привинченный к полу низкий мраморный столик с прозрачными ножками, дорогие хрустальные бокалы и резной графин с какой-то янтарной жидкостью, беспомощно паривший сейчас под обтянутым мягкой белой обивкой потолком, Ник осторожно поплыл в сторону ходовой рубки, которая, по его предположениям, должна была находиться в носовой части корабля.

Он не ошибся: едва его рука коснулась вмонтированной в стену сенсорной панели, герметичная дверь кают-компании бесшумно отползла в сторону, и ему навстречу, точно дождевая туча из-за горного хребта, выплыл из-за спинки капитанского кресла толстенький коротышка со сверкающей в лучах искусственного освещения влажной от пота лысиной.

– Здравствуйте, обожаемый! – радостно поприветствовал он своего гостя и почему-то захихикал. – Вы не стесняйтесь, не стесняйтесь… Тут у нас жарковато, климатизатор не работает, сами понимаете, аварийное питание…

Судя по сквозившему в интонациях толстяка эйдолионскому акценту, именно с ним Нику посчастливилось вести переговоры несколько десятков минут тому назад.

– Сколько человек на борту? – решив не тратить время на долгие приветствия, поинтересовался он.

– Нисколько. То есть я один, – почему-то смутился коротышка и тут же затараторил, словно в чем-то оправдываясь: – Понимаете, обожаемый, я перегонял яхту, обычно она базируется на Эйдолионе, но тут возникла срочная необходимость, а у меня самостоятельный налет всего тридцать часов…

– Понятно, – прервал его Ник, поморщившись от этого неприятного и нервирующего, словно гвоздь в ботинке, обращения «обожаемый». С каждой секундой толстяк нравился ему все меньше и меньше. – На сцепке летать умеете?

– Ну… Я изучал… Теоретически, – снова смутился коротышка и, наморщив лоб, провел по нему пухлой ладошкой, смахивая пот.

– Ясно. Не умеете.

Видимо, придется чиниться на месте. Так… Сначала запустим вспомогательную силовую установку, потом нужно будет стабилизировать орбиту… Если не включится сразу, запитаем от генераторов «Тристара», дождемся, пока наберет расчетную мощность, а потом можно и расстыковываться. На вспомогательной толстяк уж как-нибудь доковыляет до рембазы… Если по дороге опять не вляпается в какую-нибудь гадость. Только это будут уже не его, Ника, проблемы.

Бегло осмотрев рубку незнакомого ему корабля, Ник отметил про себя наличие весьма современного нейроинтерфейса и эвристической системы навигации «Медиатек» со встроенным псевдоинтеллектом. Каким образом столь мощная аппаратура могла допустить столкновение с посторонним объектом, он понять не мог, как ни старался. Профессиональный взгляд пилота скользнул в сторону центральной приборной консоли, где продолжал мерцать голубоватым светом не отключенный до сих пор голопроектор. Судя по показаниям приборов, оба электрогенератора работали стабильно, контуры охлаждения двигателей исправно качали хладагент, давление в главной топливной магистрали тоже не превышало нормы… Стоп! Если корабль потерял ход именно из-за повреждения этой самой магистрали…

– Я прошу прощения, что вынужден был прибегнуть к этой незначительной хитрости, так уж вышло… – Толстяк нервно оглянулся на голопроектор, шумно сглотнул, и в его пухлой ладони словно по волшебству возник какой-то небольшой, тускло блеснувший в скудном свете аварийных ламп предмет. – Право же, ничего личного, обожаемый…

Ник не верил собственным глазам, наблюдая, как забавно парящий в воздухе толстяк будто в замедленном кино направляет в его сторону круглый зрачок нейропарализатора.

В следующее мгновение мир вокруг него потонул в ослепительной вспышке и стремительно погрузился в темноту.

– Макс Вольтберг!

В голосе капитанамуса муниципальной школы округа Корис звучала торжественность, которой позавидовал бы, пожалуй, сам распорядитель ежегодного большого приема во Дворце конгрессов. Момент и впрямь был значительный: далеко не каждый день тебе вручают личную идентификационную карту, подтверждающую, что ты обрел наконец все права и обязанности взрослого гражданина, а долгие двенадцать лет, потраченные на получение обязательного для всех граждан общего образования, остались позади. Грубо говоря, случается такое всего лишь раз в жизни. Вот прямо сейчас.

Макс поднялся со своего кресла, под аплодисменты бывших однокашников пересек заполненный людьми школьный двор и взошел на сцену. Капитанамус протянул ему перевязанный белой ленточкой конверт с картой, крепко пожал руку, произнес короткое поздравление и затянул традиционный монолог о том, что, вступая в новую жизнь, каждый человек должен стать неотъемлемой и достойной частью современного общества, которое… Его голос, многократно усиленный репитерами, отражался раскатистым эхом от стен окрестных домов, но Макс не слушал его. Он чувствовал себя несколько неуютно под пристальными взглядами сидящих внизу людей, да и новый костюм, одетый по сему праздничному поводу, немного жал в плечах. Потому при первом же удобном случае он сбежал по ступеням вниз и, тихо извинившись перед сидевшими с краю девушками из параллельного потока, вновь занял отведенное ему место. Полупрозрачный пластик конверта с минуту упорствовал, не желая отдавать содержимое законному владельцу, но в конце концов уступил его настойчивым усилиям. С блестящей, глянцевой поверхности карты на Макса исподлобья смотрела его собственная физиономия, рядом был выдавлен десятизначный персональный номер и красовалось голографическое изображение герба фактории. Внутрь пластины был вплавлен чип, в памяти которого хранилась биометрическая информация о владельце карты, включающая снимки сетчатки его глаз и отпечатки пальцев, данные о его образовании, отсутствии судимостей, а также пока еще пустой файл, куда позже будут занесены сведения о карьере новоявленного гражданина.

– Поздравляю, – чуть наклонившись, чтобы не мешать окружающим, шепнул ему на ухо сидевший рядом Рунни Зильдер.

– Спасибо, – кивнул в ответ Макс. Рунни выглядел сегодня несколько расстроенным и подавленным, что, в общем-то, было неудивительно: он точно знал, что в его ай-ди уже занесена информация о прошлогодней потасовке в баре «Золотая ложка», итогом которой стали две разбитые витрины и трехчасовое заключение в полицейском участке. Компенсировать причиненный подростком ущерб заставили родителей Зильдера, в результате чего тот вдобавок как следует получил от собственного отца. Однако сделанная окружным судьей запись о мелком хулиганстве тоже не сулила ничего хорошего – мало кто согласится предложить достойную работу парню, уже имевшему проблемы с законом. Терять или портить карточку было попросту бессмысленно: всю информацию мгновенно восстановят из федеральной базы данных. Конечно, позорящие Рунни сведения сами по себе удалятся из всех хранилищ спустя несколько лет примерного поведения, но этот срок еще нужно как-то прожить, умудрившись не влипнуть в новые неприятности… Что ж, прямо скажем, парню не позавидуешь.

– Ты уже отправил в префектуру свой «листок ожиданий»? – склонившись к нему с другой стороны, шепотом спросил еще один бывший однокашник, Ганни Даниэлс, которого друзья привыкли для краткости называть Дэном.

– Вчера вечером, – так же вполголоса откликнулся Макс. – Сегодня, может, результаты пришлют.

– Я завтра составлю, – доверительно сообщил ему Дэн и звонко шмыгнул прыщавым носом. – Я в архитектурный хочу. А ты?

В ответ Макс лишь неопределенно пожал плечами. На самом деле он не испытывал особенных опасений насчет того, какой именно ответ придет ему из префектуры. В своем «листке ожиданий» Макс перечислил без малого два десятка профессий, которыми он в большей или меньшей степени хотел бы овладеть по окончании школы, памятуя о том, что квалификационная комиссия оценивает не только показатели успеваемости бывших учеников, но и потребность фактории в различных специалистах. На первое место Макс поставил Медицинский университет Кориса, но для того, чтобы стать врачом, необходимо иметь высокие баллы по биологии и химии. С биологией у него было все в порядке, а вот уровень знаний по химии беспристрастный школьный компьютер оценил лишь в девяносто пять процентов из ста, и этого могло не хватить, если количество мест будет ограниченно либо желающих окажется слишком много. На втором месте в списке Макса следовала Летно-космическая академия в Нордланде. Любой мальчишка в его возрасте мечтал стать пилотом, но Макс трезво оценивал свои шансы на этот счет как нулевые, учитывая записи в медицинской карте, где значилось несколько перенесенных им серьезных травм. Оставалась специальность навигатора, и здесь у него были неплохие перспективы: набранные баллы по математике и физике позволяли рассчитывать на успех. Далее в перечне следовали факультеты кибернетики, киберпсихологии и нейрокоммуникаций, проходной балл на которые был заметно ниже. Еще одной интересной специальностью Макс считал журналистику, причем даже набрал девяносто девять по современной и земной литературе, но тут его подвели знания интерлингвы: вопреки своим ожиданиям, на тестах по языку он сумел заработать всего лишь девяносто шесть процентов из ста. Кроме того, он мог похвастаться высокой успеваемостью по истории и физкультуре – в последнем случае сказались ежедневные занятия смартболом, на которые заботливые родители определили его еще в девятилетнем возрасте. Помимо великолепных ста баллов на сдаче школьных физнормативов и весьма развитой для семнадцатилетнего подростка мускулатуры смартбол подарил Максу несколько успешно зарощенных переломов, пяток сотрясений мозга и бессчетное количество вывихов рук и ног. Именно поэтому, отпраздновав совершеннолетие, он с огромным облегчением забросил опостылевшие тренировки, уже давно не доставлявшие ему ни малейшего удовольствия. В общем, беспокоиться было не о чем, и Макс блаженно откинулся на жесткую спинку кресла, подставив лицо ласково-теплым лучам яркого весеннего солнца.

– …поэтому каждый из вас должен ответственно отнестись к собственной судьбе, а я, в свою очередь, хочу пожелать вам успехов на жизненном пути, и пусть на нем встретится как можно меньше преград и разочарований! – закончил свою речь капитанамус.

Раздались аплодисменты.

– Поедешь с нами? – стараясь перекричать шум оваций, вновь подал голос Рунни. – Отпразднуем это дело как полагается!

– Куда? – крикнул в ответ Макс.

– Рванем на Саммерсет-бич, Криг арендовал на ночь бунгало. По четвертаку с носа. Подтянутся все наши, еще девчонки обещали подъехать: Тина, Рита и Марта.

При упоминании Тины Макс почувствовал легкую пустоту в районе желудка. Не то чтобы он испытывал к ней какие-то серьезные чувства, но девушка ему определенно нравилась. По крайней мере она казалась намного привлекательней всех прочих девчонок, которых он встречал в школе, и, чего уж греха таить, он был бы совсем не против завязать с ней при случае более близкое знакомство. Ну а там уж как карта ляжет… Нет, такую возможность упускать никак нельзя.

– Замётано, – кивнул он.

– Тогда гони четвертак! – ухмыльнувшись, напомнил Рунни, доставая из кармана «пад» в пижонском кожаном чехле. – Счет помнишь или подсказать?

Старенький флайк заложил плавный вираж и начал медленно снижаться над зелеными волнами залива. Машиной управлял автопилот – именно с таким условием отец позволял Дэну время от времени пользоваться этой фамильной реликвией, чем тот был несказанно горд, словно ему доверили рулить целым звездолетом, а не четырехместной атмосферной развалюхой, готовой вскоре отпраздновать свой двадцатилетний юбилей, прежде чем окончательно отправиться на свалку. Вдали показалась белоснежная полоска пляжа, обрамленная алыми кронами жавшихся к побережью ротензий.

Бунгало оказалось крошечной, крытой тростником хижиной с единственной комнатой внутри и просторной верандой снаружи. С веранды открывался замечательный вид на широкий пляж, искрящийся белым кварцевым песком. Пляж уходил пологой косой в изумрудный океанский прибой, тут и там над ним возвышались зонтики с пустующими пластиковыми лежаками: летний сезон еще не начался, и отдыхающих сегодня на берегу было немного. Под тростниковой крышей бунгало оглушительно пульсировала музыка.

– Хо, братишки! Как добрались? – Откуда-то из глубины домика своей неповторимой вихляющей походкой вырулил Криг и, широко расставив руки, изобразил на физиономии радостную улыбку. Он был одет в полупрозрачную майку стиля «транспаренс-синтетик», обнажавшую коричневые соски на тощей загорелой груди, и легкомысленные короткие бриджи попугайского красно-сине-желто-оранжевого цвета, глядя на которые Макс почувствовал себя полнейшим идиотом в своем строгом черном костюме. Развязный и вечно фонтанирующий каким-то ярморочным весельем Криг раздражал его, пожалуй, даже больше, чем прыщавый зануда Дэн, да и то лишь потому, что последний, в отличие от первого, совершенно не пользовался успехом у девчонок.

– Что такие невеселые, парни? – спросил Криг, покровительственно обнимая Макса и Дэна за плечи. – Может, замутим по глотку?

– А чего есть? – деловито поинтересовался подоспевший сзади Рунни.

– «Марти Голд», – с гордостью отозвался Криг. – Настоящий сорокаградусный джин.

– Я попозже, – отозвался Макс, стараясь не показать своим растерянным видом, что он никогда раньше не пробовал алкоголь.

– Попозже ни хрена не останется, – обнадежил его Рунни.

– Кончится – еще наколдуем, – рассмеялся Криг. – Развлекайтесь, парни. Сегодня наш день.

Поднявшись в бунгало и поздоровавшись с несколькими знакомыми, Макс извлек из кармана пиджака «пад» и быстро соединился с сетью. Так и есть: среди поздравлений с окончанием школы от двоюродной тетушки и предложений купить со скидкой какую-то клубную карту он обнаружил новое непрочитанное сообщение с заголовком «Префектура округа Корис – отдел образования». Сгорая от любопытства и в то же время испытывая легкую оторопь, Макс ткнул пальцем в экран, разворачивая файл.

Как и следовало ожидать, с карьерой врача он пролетел по полной программе. Ничего удивительного, в конце концов, он предполагал, что так и будет. А вот дальше… Отделение астронавигации Нордландской академии – плюс. Факультеты кибернетики, нейротехнологии, нанокоммуникаций университета Кориса – плюс. Факультет журналистики – минус, да и пускай его… Макс почувствовал, что его переполняет ощущение радости и восторга: везение, похоже, не подвело его и в этот раз – он сможет выбрать профессию по душе, не слишком беспокоясь о количестве предлагаемых вариантов. Дальняя космическая связь – плюс. Микроприборостроение – плюс. Технологии коммунального строительства… Промышленные технологии… Корисская высшая школа: отделение торговли, отделение управления, отделение социального обслуживания… Эмоции захлестнули Макса с головой, требуя немедленного выхода, ему хотелось прыгать от радости, да что там прыгать – буквально расцеловать весь мир, и даже прыщавого зануду Дэна в придачу. Казалось, что солнце стало светить чуть ярче, а небеса над головой наполнились новыми оттенками. Скинув короткое сообщение матери – нужно же хоть с кем-то поделиться радостью! – Макс нажал клавишу питания и спрятал «пад» в карман. Сегодня все определенно складывалось наиболее удачным образом.

Отыскав глазами среди кучкующейся и весело галдящей молодежи Крига, он быстрым шагом приблизился к окружавшей его компании, растолкал толпившихся вокруг парней и тронул его за плечо:

– Криг, ты это… Ну, в общем…

– Сейчас, – понятливо кивнул тот и, дружески хлопнув Макса по спине, скрылся в толпе. Спустя мгновение он материализовался уже с другой стороны и сунул в опущенную ладонь Макса прохладный узкий стакан.

– На улице, – заговорщицки шепнул он. – Не здесь.

Макс понятливо кивнул и вышел на террасу.

Бокал оказался высоким и узким, внутри плескалась прозрачная жидкость, плавала долька лимона и медленно оплывал сверкающий на солнце замерзшими пузырьками воздуха кубик льда. Макс поднес запотевший сосуд к лицу: пахло терпкой хвоей, цитрусом и чем-то еще. Зажмурившись, он сделал осторожный глоток. Резкий, неприятный запах ударил ему в нос, что-то обожгло горло, горькая горячая волна прокатилась по гортани и ухнула в желудок, где спустя мгновение разлилась мягкой теплотой, словно кто-то разжег у него в животе маленький костер. Макс закашлялся, едва не расплескав драгоценное содержимое своего бокала, и принялся судорожно хватать ртом воздух. Буря в животе постепенно улеглась, наградив его на прощание густой хвойной отрыжкой.

«В общем, все складывается неплохо», – подумал он, облокотившись о парапет и поставив бокал рядом с собой на широкие перила так, чтобы его не было заметно с пляжа. Нордландская академия! Теперь, когда мечта, раньше мнившаяся бесконечно далекой и недостижимой, внезапно оказалась совсем рядом – только протяни руку, – она не выглядела уже столь манящей, как прежде. По крайней мере Макс с удивлением понял, что больше не испытывает по этому поводу того восторга и эйфории, которых он мог бы от себя ожидать. В любом случае, выбор есть, и есть еще время на размышления. Макс коснулся пальцами тонкого стекла бокала. Второй глоток пошел куда легче первого; пищевод снова окатила горячая волна, в висках слегка зашумело.