Глава 2

Приглашение

Новый день начался поздно. Я позволил себе выспаться за все те ранние подъемы, которые портили мне жизнь в прошлые месяцы.

Я сова, и вставать рано, а потом работать целый день, для меня всегда было мучительно, особенно до обеда, дальше становилось проще. Когда не высыпаешься один раз, это можно пережить. Когда несколько, можно найти возможность отоспаться. А когда это происходит постоянно, месяц за месяцем, это постепенно истощает. Теперь я отдохну, и жизнь начнет налаживаться.

Дома никого не было. Жена на работе, дети на даче у тещи, в квартире стоят тишина и покой. Хорошо.

Я умываюсь, готовлю себе кофе и пару горячих бутербродов с колбасой и сыром, завтракаю. Мне вкусно.

Выхожу покурить на балкон.

На улице душное московское лето. Дачники на дачах, отпускники в отпусках, в городе остались только работающие и те, у кого нет возможности уехать.

Было бы и мне неплохо выбраться на природу, но в ближнем Подмосковье, да и в дальнем, из-за количества людей природа так загажена и вытоптана, что может порадовать только самых невзыскательных ценителей. Да и вообще, подмосковная природа не так уж хороша, как на мой вкус. Под Черноголовкой есть красивые места, там, помнится, я видел лес из каких-то странных разлапистых сосен с черными стволами. Может, они не сосны, а пихты, например. На севере от Алтуфьево неплохо, но там не так интересно, просто обычный сосновый лес, и там уже много людей и следов их присутствия. Тропинки, мусор, проезжающие рядом машины, встречные гуляющие. А больше я и не вспомню места, где хотел бы погулять. Обычный смешанный лес с вкраплениями болот меня не впечатляет. Сбор грибов, клюквы и лосиных клещей – вообще не то развлечение, которое мне может понравиться.

Включаю свой ноутбук.

В почте лежат несколько обычных уведомлений и письмо с незнакомого адреса.

Фонд «Развитие человечества» приглашает вас на собеседование.

Гм.

Чешу макушку.

Во-первых, я не посылал свою анкету ни в какой фонд с таким названием. И вообще не знаю такой организации. Во-вторых, не указана вакансия, и стиль какой-то неправильный, рекрутеры нормальных компаний при приеме на работу пишут не так.

Естественная мысль, которая мне приходит в голову – что это какой-то лохотрон. Или предложат заплатить денег за трудоустройство, или вовсе, как в «святые 90-е», пообещают работу и платить много денег, если я сначала заплачу за обучение, а потом найду еще десять идиотов, которые тоже согласятся заплатить за обучение.

Я удалил письмо.

Затем посомневался и вернул его из корзины. Все же чем-то оно отличалось от писем «нигерийских принцесс» и аналогичных предложений.

Потом я заметил, что письмо пришло не на тот адрес. Оно пришло на ящик, который я использую для личной переписки и в тех местах, с которыми имею дело много лет. В банке, например, я его указывал, в налоговой. А на хэдхантинговых сайтах или в соцсетях я указываю другой ящик, который, при необходимости, и закрыть можно, если спам начнет туда идти.

Набрал номер, звоню. Попадаю на ресепшен.

Вежливая, как Мэри Поппинс, девушка объясняет мне, что она может согласовать со мной время собеседования, и записать на него. А больше она ничего не может. Она не владеет информацией о вакансии и моих данных, собеседование будут проводить рекрутеры, все вопросы к ним, они ответят. На некоторые вопросы ответят только после подписания договора о неразглашении.

Девушка говорит с чувством собственного достоинства. Такие вот Мэри Поппинс не сидят в лохотронах, нечего им там делать.

Я решаю, что надо посмотреть глазами на эту организацию, и записываюсь на собеседование на завтра.

***

Следующее утро начинается с ревизии одежды. Точнее, начинается оно с умывания, завтрака и пары сигарет, ну, а уже потом – ревизия.

На работу в «Бафер» я ходил в свободном стиле, в джинсах или шортах. Но в фонде с пафосным названием «Развитие человечества» почти наверняка другие обычаи. Там шорты и гавайка будут выглядеть странновато. Поэтому я извлекаю из шкафа свой самый приличный костюм из тонкой шерсти, белую рубашку и шелковый галстук, подходящий под цвет костюма. Цвет, кстати, коричневый, с почти незаметной тонкой синей полоской, под цвет моих глаз. Они у меня карие с темно-синим ободком. И волосы у меня темно-русые, тоже в цвет. Костюм Катя помогала выбрать, у нее есть вкус, в отличие от меня. Я не имею вкуса, зато имел Катю, которая имеет вкус.

Надеваю брюки.

Этот неловкий момент, когда понимаешь, что костюм давно не носил, и за это время на бизнес-ланчах и печеньках к чаю набрал приличный лишний вес.

Застегиваю штаны, слегка втянув живот. Осматриваю себя в зеркальной двери шкафа. В принципе, так идти еще можно. Есть некоторое неудобство в районе талии, или места, где она была раньше, но на внешнем виде это не сказалось. Точнее, сказалось, но и в другом костюме будет не лучше.

На всякий случай проверяю и обувь. Туфли, которые можно носить под брюки, в порядке. Размер моих ног не изменился, шнурки на месте, кожу моль не съела.

***

К офису фонда подъехал заранее, успел спокойно выкурить пару сигарет.

Волнуюсь. Все же работа сейчас мне очень нужна. Зависнуть в поисках на полгода я не могу себе позволить, в этом случае, кроме всего прочего, ипотека растянется еще на год, а то и дольше. Надоело.

Фонд занимает этаж в современном бизнес-центре. Это не переделка старого здания, он построен недавно именно как бизнес-центр. С большим открытым пространством на первом этаже, кафешками, дорогими лифтами, общим климат-контролем. Это на самом деле ни о чем не говорит. Может, фонд солидная организация, которая выбрала для себя удобное и комфортное место. А может это лохотрон, который арендует конференц-залы и примыкающие к ним офисы на пару дней, чтобы пустить пыль в глаза, я и такое видел.

Поднимаюсь на этаж.

За стойкой ресепшена сидит девушка, видимо, та самая Мэри Поппинс, с которой я говорил по телефону. Стройная, темноволосая, с правильным лицом. Рядом сидит еще одна девушка, пухленькая и рыжая.

– Вам назначено?

– Да, на 12-00.

– Фамилия?

– Олег Орлов.

Она ищет меня на своем мониторе, нашла.

– Олег Владимирович, сейчас идите направо до конца, там лестница, подниметесь на следующий этаж, кабинет 718. Вас ждут.

В коридорах присутствует некоторое движение. Люди ходят от выхода к кабинетам и обратно, их не много, но и не полная пустота. Это хорошо. Если бы это был лохотрон, тут ходили бы целыми толпами, причем посетители были бы одеты в вещи сомнительного качества и утилитарных расцветок. А если бы вообще никого не было, то это был бы какой-нибудь стартап с непонятными перспективами. Они иногда в расчете на будущее процветание снимают целые этажи, а процветание имеет свойство приходить гораздо позже, чем написано в бизнес-планах. А в 80% случаев и вовсе не приходит.

***

Я нашел нужный кабинет, постучал, вошел.

Первое, что бросилось в глаза – обстановка.

Это был именно кабинет, а не безликая переговорная, в которой принято встречаться с сомнительными личностями. В шкафу на полках стояли папки, на столе лежали документы и лотки с бумагами. Монитор тоже стоял, а на тумбочке – принтер. Мебель была неожиданно дорогой. Кожаный диван и кресла, столы из толстого полированного дерева. Такая мебель может стоять в кабинете топ-менеджера крупной компании, но никак не у рядового сотрудника. Но при кабинете топ-менеджера должна быть приемная с личным секретарем, а тут этого нет. И размер кабинета скромный, для совещаний не подходит.

Какой отсюда вывод? Что организация очень богата, не считает деньги и обеспечивает высокий уровень комфорта даже среднему звену сотрудников? Или этот сотрудник не так прост?

За рабочим столом сидела хозяйка кабинета. Женщина лет сорока, со светлыми волосами и голубыми глазами, не изможденная диетами и фитнесом, но и не толстая, с приятным живым лицом. Она была одета в костюм из короткого серого пиджака и широкой юбки лилового цвета.

Чем хороши женщины старше тридцати – их лица несут в себе отпечаток характера. Если, скажем, женщина глуповата, она, скорее всего, будет похожа на мультяшную свинью без заметных мимических морщин. Если у нее в душе есть какой-то надлом – это будет видно по неровной линии рта и неестественной улыбке. У некоторых вообще мертвые глаза, лишенные эмоций, таких я просто опасаюсь. А если женщина выглядит симпатичной и живой, то, скорее всего, она и по характеру окажется интересной и приятной.

Эта выглядела симпатичной. Такие женщины, уверенные в себе и успешные в личной жизни и на работе, очень хороши в качестве коллег или деловых партнеров.

– Здравствуйте, меня зовут Вера, – женщина показала мне на кресла у чайного столика со столешницей из толстого стекла и, когда я уселся, положила передо мной визитную карточку. – Я рекрутер. Чай, кофе?

Голос у нее мягкий, среднего тембра, без резких или грудных нот.

– Кофе, если можно.

Вера подошла к рабочему столу, нажала длинным пальцем кнопку быстрого вызова на телефоне, попросила приготовить кофе для меня и зеленый чай себе. Через пару минут в дверь вошла девушка с подносом, расставила перед нами чашки и вазочку с печеньем и конфетами.

Когда чайно-кофейная суета закончилась, Вера взяла папку с бумагами и подсела к столику.

– Я знаю, что вы ищете работу. Вы программист, у вас серьезный опыт работы, но вас уволили, на вас висит кредит, вам нужно содержать жену и двух дочерей, и вы недовольны своей жизнью. Все это содержится в этой папке.

– Впервые у меня собеседование о приеме на работу начинается так. Я знаю, что серьезные организации собирают данные о сотрудниках, но не при первой же встрече?

Вера отпила чай и продолжила:

– Речь идет не совсем о приеме на работу. Наш фонд занимается освоением одной перспективной территории, и мы ищем людей, которым было бы интересно этим заниматься. На вас мы обратили внимание, потому что в своих постах в соцсетях вы выражали недовольство своим положением. Мы автоматически отслеживаем самые популярные сети. Там что-то связано с распознаванием смысла по ключевым словам. Вы лучше меня понимаете, как это делается, вы же программист. Сначала вас заметили, потом собрали информацию. Опыт работы, семейное положение и прочее. У нас большие возможности, так что даже ваша банковская история и медицинская карта для нас не секрет. По заключению наших аналитиков, вы нам подходите и можете заинтересоваться нашим предложением.

– Допустим, вы решили, что я вам подхожу. Но как вы определили, что вы интересны мне? Я не любитель командировок в Африку, или куда там вы собираетесь меня послать.

– Ваша карьера последнюю пару лет стояла на месте, а теперь и вовсе пойдет под откос. Отношения с женой у вас, судя по всему, прохладные, и у вас есть любовница. Это, кстати, легко вычисляется по истории переписки, тоже в автоматическом режиме, при анализе контактов и связей. Но и с любовницей у вас перспектив нет, она замужем, у нее есть сын и ее жизнь вполне благополучна. Общение с детьми тоже вряд ли вас сильно держит, до сих пор вы слишком много времени тратили, как и большинство мужчин вашего круга, на работу, на семью времени у вас не оставалось. Круг знакомых у вас ограничивается работой и семьей, никакого регулярного общения с друзьями не обнаружено. Вы родились и выросли не в Москве, поэтому знаете, что за пределами МКАДа тоже есть жизнь. В сущности, вас ничто не удерживает от смены места жительства. А главное – вам нужны деньги, а мы можем вам их предложить.

Женщина говорила это спокойно, без эмоциональной окраски, просто констатировала факты. Ее не смущал мой моральный облик, мои денежные проблемы не вызывали у нее пренебрежения, она не упрекала меня за холодность к семье. Для нее это было нормальным, привычным, наверное, у каждого, кто приходит в этот кабинет, есть свои тараканы в шкафу.

Все, что Вера говорила, было правдой.

– Чтобы решиться куда-то ехать, я должен понимать, куда, что я там буду делать, и сколько получать, – в глубине души я был готов выслушать ее предложение. Перспектива сменить жизнь не пугала меня, скорее привлекала.

– Начну с самого простого. Деньги. Вы будете ежемесячно получать эквивалент стоимости двух тройских унций золота. Сейчас это около четырех тысяч долларов. Размер оплаты не обсуждается, он единый для всех участников программы, вне зависимости от страны и уровня квалификации. Сумма будет зачисляться на металлический счет в нашем банке, при необходимости конвертироваться в любую валюту и перечисляться на нужные вам банковские счета.

Сумма меня приятно обрадовала. В лучшие времена я мог бы рассчитывать и на более высокую зарплату, если бы не кризис. Я проходил как-то раз период массовых сокращений, помню, как тогда вместе с толпами коллег носился по городу в поисках работы. А в этот раз будет что-то намного хуже. С учетом возраста я имел шанс вообще не найти работу по специальности.

Вера сделала паузу, наблюдая за моей реакцией.

– Допустим. Дальше? – простимулировал я ее к продолжению рассказа.

Женщина взяла длинными пальцами конфету из вазочки, положила ее в рот, и продолжила, не смущаясь того, что конфета за щекой слегка искажала речь:

– Место, о котором идет речь, мы не раскрываем до момента переселения. Такие у нас требования секретности. После подписания договора о неразглашении вы можете получить информацию о климате, количестве участников программы и прочие данные, важные для практической жизни. Также вы сможете ознакомиться с условиями договора между фондом и вами. Там предусмотрено практически все, включая условия безопасности и материального обеспечения.

Вера раскрыла папку с моими данными и взяла оттуда уже готовый бланк подписки с моей фамилией, придвинула его ко мне и подала ручку.

Я прочел текст и подписал. За разглашение налагался штраф, эквивалентный стоимости тысячи унций золота. Тридцать с чем-то килограммов, если не ошибаюсь. Пара миллионов долларов по текущему курсу.

– Обращаю ваше внимание, что жене вы тоже не можете ничего рассказывать. Кроме самого факта сотрудничества с нашим фондом и переселения. Для нее вы поедете работать по специальности за границу, в закрытый научный центр. Поверьте, так будет проще для всех.

– Как часто я смогу приезжать к семье, если соглашусь?

– Контракт рассчитан на пять лет. Все это время вы не сможете приезжать. Общаться вы сможете по электронной почте, с условием, что вы не нарушите подписку о неразглашении. Передача видео- и фотоматериалов не разрешена, только текстовые сообщения, которые будут просматриваться на сервере.

– Жестко.

– Секретность, – пожала Вера плечами.

Я задумался и сформулировал свое сомнение:

– У меня сложилось впечатление, что мои профессиональные качества вам не интересны. Никаких тестов, никаких разговоров по специальности, даже список моих проектов вас не интересует. И кем же я буду работать? Да еще на территории, которую осваивают?

– Направление деятельности и место для работы вы выберете сами. Насколько я знаю, безработицы там нет вообще, все могут найти себе занятие. Мы в любом случае будем вам платить, даже если вы устроите себе длительный отпуск. По сути это не зарплата, а субсидия.

– Это очень странное предложение. А если я не захочу работать вовсе?

– Вы достаточно деятельный человек, чем-то вы все равно будете заниматься. Захотите себе дом обустроить, сад вырастить, а это все равно освоение территории, рядом с вами появится кусочек освоенного пространства. Жить богаче захотите, будете пытаться заработать. Есть некоторое количество переселенцев, которые пытаются жить на одну субсидию, ничего не делая, мы относимся к этому, как к допустимым потерям. По статистике рано или поздно они все равно начинают делать что-то полезное, это уже проверенный факт.

После паузы женщина подала мне буклет и толстый договор, распечатанный на принтере.

– Я сейчас отведу вас в отдельный кабинет, там вы сможете без спешки ознакомиться с материалами. Часа вам хватит? Я пока поговорю со следующим кандидатом, а после зайду за вами.

***

Комнатушка, в которую Вера меня отвела, была совсем крошечной. Это был именно временный кабинет для посетителей, где один человек мог устроиться за небольшим столом и поработать с документами. В углу стоял кулер, рядом столик с растворимым кофе и пакетиками с чаем. Очевидно, вызывать секретаря с более качественными напитками мне по статусу не полагалось.

Я сел на недорогой офисный стул, какие можно увидеть практически в любой конторе, с прочными металлическими ножками, пластиковыми сиденьем и спинкой, покрытыми серой тканью.

Сначала раскрыл буклет с названием «Проект пассионарность» Фонда развития человечества.

Пассионарность – это что-то из советских ученых. Бердяев? Лосев? Вернадский? Нет, не то. Гумилев, вот. Что-то там о людях, у которых есть избыток энергии, и они сплачивают вокруг себя сторонников, увлекают их и меняют общество и строят империи. Ну, как-то так.

Что у нас тут?

Длительность проекта более двадцати пяти лет.

Общее количество переселенцев, прошедших через проект, 17 миллионов.

Ничего себе! И до сих пор никто из посторонних ничего не знает, пресса ничего не пишет? Неужели никто не нашел спонсора, который за горячую новость мог бы отвалить несколько миллионов, чтобы и на штраф хватило, и на заработать?

Проект привлекает переселенцев в Европе, включая РФ, Северной Америке и арабских странах.

В настоящее время на территории проекта находится около двух миллионов человек, в том числе около ста пятидесяти тысяч – в русском секторе.

Переселенцы в основном обеспечивают себя продуктами питания, поставляют фонду несколько видов ценных минералов и товаров растительного и животного происхождения.

Я задумываюсь. Сто пятьдесят тысяч населения – это, скорее всего, приличный городок и поселки вокруг него. Там может быть, скажем, крупный завод какой-нибудь, даже не один. Или скорее шахта, если они минералы добывают. Разработчики софта там вряд ли нужны, только в качестве мастеров на все руки – софт устанавливать, зависшие базы данных лечить, вирусы гонять.

Поддержка пользователей не мой профиль, конечно, но если там никто не будет сильно напрягать, в свободное время можно будет для своего удовольствия другой темой заняться, самообучающимися алгоритмами. Есть там направление, незаслуженно забытое сорок лет назад, у меня идеи были перспективные на этот счет, за работой руки не доходили проверить. И деньги все равно получать буду. Это же мечта просто, заниматься интересным делом за чужой счет.

Читаю буклет дальше.

Русский сектор находится в лесной природной зоне с умеренным климатом, летние средние температуры +20, зимние -15, тип рельефа – равнина. Выходов к морю не имеет, через него проходит одна крупная и несколько мелких рек.

Раз климат умеренный и леса, значит это не Африка. А вот в Сибири может быть. Тайга – это же лесная зона? Там можно столько непознанных территорий скрыть, что всем хватит. Хотя там температуры жестче вроде.

Дальше что там?

ФРЧ бесплатно предоставляет переселенцам все промышленные товары, необходимые для жизни, включая одежду, лекарства, оружие и связь.

Оружие. Оружие необходимое для жизни. Что там, медведи ходят? Вообще, если это тайга, то могут и медведи. А бесплатное обеспечение одеждой напоминает армию. Ну, это разумно, кому, как не армейцам, знать, как обеспечить всем необходимым толпу народа?

Больше ничего интересного мне в глаза не бросилось.

Переходим к длинному договору.

ФРЧ доставляет к месту исполнения контракта.

ФРЧ обеспечивает безопасность в зонах безопасности. При выходе за пределы зон переселенец принимает ответственность за свою безопасность на себя.

ФРЧ не вмешивается во внутренние дела национальных секторов и отношения между секторами.

На территориях национальных секторов их администрации самостоятельно обеспечивают функции управления, в том числе законодательные, судебные и исполнительные.

Во всех поселениях с населением более пятисот человек ФРЧ содержит факторию, где можно снять или положить на счет наличные, сделать безналичные платежи, получить бесплатные товары или купить остальные, сдать местное сырье, принимаемое ФРЧ в скупку.

После окончания контракта ФРЧ обязуется доставить обратно. Возможно продление контракта.

Это то, что показалось самым важным.

Плюс к этому множество пунктов, конкретизирующих запреты на разглашение информации и ограничения на связь с внешним миром. В остальном – много ссылок на правила, установленные администрацией ФРЧ или администрациями национальных секторов.

Итак, что же мы имеем?

Мне обещают деньги за то, что я проживу пять лет в каком-то медвежьем углу, с урезанной связью. Обещают все необходимое для жизни.

Стоп. Не все. Питания не обещают, только промышленные товары. Значит, будем считать, что питаться придется за деньги, которые тоже обещают. Еще и возможность работать и дополнительно зарабатывать будет.

Правила жизни непонятны, они определяются какими-то подзаконными актами, причем в разных местах разными. Упоминаются зоны безопасности и оружие, что намекает на то, что есть зоны, где не безопасно. Но мне же в таких зонах вроде делать нечего? Я не Рембо, я программист.

Что касается денег, то все выглядит неплохо. Если половину переводить жене, ей хватит на ипотеку, на жизнь она сама зарабатывает. А если я найду дополнительный доход, то еще и копить смогу.

***

После вежливого стука в кабинет вошла Вера. Я уже к тому времени все прочитал.

Она забрала меня обратно в свой кабинет. Там я попытался поспрашивать ее о подробностях, в частности – о безопасности, но она ничего нового не сказала.

– Все, что я могу вам рассказать, есть в буклете и договоре. Подробностей я просто не знаю. После доставки на место, когда ваши контакты с семьей и знакомыми окажутся под контролем, с вами проведут еще один инструктаж. Там дадут более подробную информацию о месте жизни, опасностях и возможностях. Могу сказать, что многие переселенцы продлевают контракты, очевидно, им там нравится. А теперь, я думаю, вам нужно взять время на принятие решения. Предлагаю встретиться через неделю.

На этом наша встреча закончилась, и я поехал домой. Хотелось погулять где-то на воздухе и подумать, но жара этому не способствовала.

***

Вечером я поговорил с женой. Объяснил свои сложности с поиском работы. Изложил ей версию с закрытым научным центром, таким секретным, что я смогу только писать письма и посылать деньги.

Перспектива общения письмами жене не понравилась. Но общение банковскими переводами помогло ей примириться с тем, что я буду бесконтрольно заниматься неизвестно чем неизвестно где, и возможно даже буду получать удовольствие от жизни, пока она будет меня терпеливо ждать.

Весь вечер я сомневался, колебался, метался из одной крайности в другую.

Поздно ночью, стоя на балконе с сигаретой, я смотрел на освещенные окна домов. За ними жили люди. Любили, боялись, боролись и скучали. И кто-то из них был счастлив. Я тоже хотел не просто существовать, а быть счастливым. Так, как был счастлив в молодости, и потом – когда полюбил, когда родились дети, и когда опять полюбил. Мне хотелось получить еще один период счастья, хотя бы пару лет. В этот момент я понял, что принял решение и хочу изменить свою жизнь.

После того, как решение было принято, все остальное стало легко и просто.

У меня была неделя до следующей встречи в ФРЧ, потом еще какое-то время уйдет на подготовку к отъезду. Это время можно было применить с пользой, и я решил бросить курить. Для легких плохо, и запах неприятный, очень заметный любому некурящему, особенно дамам. Так что – в новую жизнь буду идти без вредной привычки.

Вспомнил я об этом потому, что недавно Катя, которую вдруг начало заботить мое здоровье, подсунула мне книгу о том, как надо бросать курить. Все советы были простыми, но эффективными. Смысл сводился к тому, что не нужно рубить хвост по частям, бросать надо сразу и навсегда. И проблема не в том, чтобы бросить, а в том, чтобы не начинать. Соответственно, чем дольше ты не курил, тем больше теряешь, если вдруг закуришь.

Когда-то я уже бросал, не курил пару лет, потом опять начал, когда у меня был очередной нервный период. В процедуре бросания, по моему опыту, очень неприятны несколько первых дней, когда лучше просто по возможности сидеть дома, не выходя из квартиры, а еще лучше – максимум времени проводить в кровати. Вот поэтому я и решил делать это именно сейчас, когда я сижу дома, и у меня есть время пройти самый сложный период максимально комфортно и без риска что-то испортить из-за взвинченных нервов, требующих никотина.

В общем, я провел ревизию своих сигарет, выбросил все, что нашел, попросил жену по возможности не курить в моем присутствии, и героически бросил свою пагубную привычку.

Следующие дни я спал, читал, играл в видеоигры, привыкал к тому, что у меня вдруг появилось огромное количество свободного времени, которое я раньше тратил на курение, а теперь его нужно было заполнять чем-то другим.

К моменту поездки в ФРЧ я себя чувствовал вполне сносно, самый сложный период оказался позади.

***

– Ну что, решили согласиться на участие в проекте? – спросила Вера после приветствия, когда я вошел в ее кабинет и сел к столу.

– Решил.

– Хорошо. Перед подписанием контракта вам нужно будет пройти серьезную медицинскую проверку. Я выпишу вам направление в клинику, с которой мы сотрудничаем. Потом, если все будет в порядке, мы подпишем контракт. Для подготовки к отъезду мы обычно даем неделю времени. С собой можно будет взять ручную кладь весом до десяти килограммов. Много одежды и обуви брать не нужно, все необходимое вы получите на месте, в том числе средства связи и планшет. Берите только то, что отличается от обычных потребностей людей. Может, вещь, которая вам чем-то особенно нравится, или подарок, напоминающий о близком человеке. Или планшет с библиотекой книг о кошечках. Там доступ будет не ко всем сайтам, только к популярным хранилищам развлекательного и технического контента. Книги, музыка, фильмы, фильмы для взрослых, новости, подборки учебных материалов, каталоги интернет-магазинов. Если нужно что-то особенное, лучше скачайте заранее. Хотя если потребуется, вы уже на месте сможете подать заявку с просьбой открыть доступ к какому-то сайту, но это долгая процедура.

Женщина задумалась, постучала ногтями по столу, вспоминая, что еще нужно сказать:

– Непосредственно перед отъездом вам сделают прививки, отправлять вас будем из другого офиса, логистика у нас расположена в другом месте.

Вера выписала мне направление в клинику на обследование, и мы попрощались.

В клинику я поехал сразу же, смысла тянуть не было.

Обычная платная клиника, все чистенько, персонал вышколен до автоматизма, одет в наглаженные форменные костюмчики, белые и светло-зеленые. Медсестры – девушки в районе тридцати, врачи постарше и чаще мужчины.

У меня взяли все анализы, которые могли, в том числе сделали мазки с кожи и слизистой во всех местах, выпили несколько порций крови из вены, отправили с баночкой в туалет. Проверили давление. Посмотрели мои ребра на мониторе, сделали снимок зубов и отправили к стоматологу. Стоматолог долго осматривал мои челюсти, затем нашел начинающийся кариес и настойчиво предложил вылечить прямо сейчас, не дожидаясь проблем. Потому что сейчас есть условия, наилучшие из возможных, а потом зуб неожиданно заболит, а условий может не оказаться. Пришлось отдаться в его умелые руки.

В конце мне сказали, чтобы я через пару дней звонил в ФРЧ, там секретари мне сообщат результат, подхожу я для проекта или нет. Там же я смогу получить подробную выписку.

Результат обследования оказался положительным. В смысле, несовместимых с проектом болезней не обнаружили, можно ехать.

Подписание договора прошло быстро и буднично.

Когда я приезжал в офис ФРЧ, взял у секретарей свою медицинскую выписку. Оказалось, что у меня вялотекущее хроническое воспаление носоглотки, возможно связанное с курением, других проблем не обнаружено.

***

Перед отъездом решил еще раз встретиться с Катей, попрощаться.

Вначале она отнеслась к этой идее без восторга, потом, узнав, что я надолго уезжаю, заинтересовалась.

Мы сели в кафе, взяли по несколько шариков мороженого разных сортов и кофе.

Наслаждались вкусностями, болтали некоторое время о всяких житейских новостях. Она рассказывала о наших общих приятелях с работы.

Я смотрел на нее, а мыслями был уже далеко. Катя оставалась все такой же сексуальной и стильной, но ореол, который делает красивую женщину воплощением мечты, исчез.

Отсутствие информации о том, куда я еду, и мое участие в секретном проекте ее интриговало. Так же, как и то, что я неожиданно бросил курить. В ее глазах опять появился интерес, я больше не был неудачником, которого следует оставить в прошлом, я опять был перспективным самцом, которому приятно отдаваться.

Стоит ли удивляться тому, что потом мы отправились заниматься развратом в гостиницу?

Жаль, что там в номере стояла душевая кабина, а не ванна, в которой так приятно было бы полежать вдвоем.

Зато кровати у них выше всяческих похвал, это мы оценили в полной мере. Хоть вдоль на них ложись, хоть поперек, хоть катайся по широкому матрацу в страстных объятиях, все очень удобно.

Пару раз попрощавшись, с максимально допустимыми для нас извращениями, мы с Катей привели себя в порядок, вышли, оба такие расслабленные, расселись по машинам и разъехались. Уже навсегда.

***

Сборы к отъезду у меня были простыми. Я скачал и установил на свой рабочий ноутбук пару библиотек софта, до которых раньше не доходили руки, собрал белье, удобные штаны и рубашки, взял с собой разношенные кроссовки и шлепанцы, умывальные принадлежности, любимый свитер, шарф, перчатки, шапочку и ветровку. Вот и все. Все остальное я планировал или получить от ФРЧ или купить по мере необходимости.

До лимита багажа в десять кило мне оставалось еще прилично, на всякий случай взял бутербродов и бутылку с холодным зеленым чаем. Вдруг в дороге проголодаюсь, а кормить будут не скоро.

Прощание с детьми и женой вышло печальным и тягостным. Я пообещал писать часто. Они всплакнули немного, когда я выходил из квартиры, потом, когда садился в такси, еще из окна руками помахали.

Пункт отправки, откуда должно было начаться мое путешествие, находился в промышленном, точнее, складском, районе, примыкающем к Окружной железной дороге. По навигатору таксист добрался без проблем, вот без него разобраться в хитросплетениях улочек и дорог было бы сложно. Среди грязных строений, которые можно описать словами «серый кирпич, жесть и пластик», стоял небольшой домик, выделяющийся на фоне соседей недавним ремонтом и качественной отделкой, которая больше подошла бы офису в людном месте.

Внутри оказалась проходная с закрытыми кабинками, в одну дверь входишь, показываешь охраннику или прижимаешь к датчику пропуск, первая дверь закрывается, вторая открывается.

Мою фамилию нашли в списке и пропустили без вопросов, только документы проверили. Обычно для посетителей выписываются разовые пропуска, но тут ничего такого не делали, просто отметили в списке.

За проходной стоял охранник с новеньким автоматом. Наверное, это была какая-то версия автомата Калашникова, я такой не видел раньше. Цевье и приклад футуристического вида были сделаны из серого пластика, над стволом закреплен небольшой оптический прицел. Или это коллиматорный? Наличие охранника с автоматом намекало, что меры безопасности здесь гораздо выше, чем в обычном офисе или складском центре. Это было странно.

Внутри в коридоре на стульях, стоящих вдоль стены, сидели люди. Их оказалось пятеро, все они ждали перед тем кабинетом, который на проходной указали и мне. Четверо ожидающих были мужчинами, одна – женщина лет тридцати. Выглядела эта очередь разнородно. Женщина была одета не очень дорого, но прилично, выглядела нервной. Из мужчин один был одет в джинсовом стиле, обут в дорогие туфли. Остальные выглядели заметно проще. Один вообще выглядел бедно. Не бомж, одет аккуратно, но очень дешево.

Ожидание было долгим, но не слишком. На одного человека уходило минут десять. Пока я сидел, подошло еще несколько человек. Меня удивило, что обратно из кабинета люди не выходили, очевидно, был еще один выход в соседние помещения, куда и переходили посетители.

Примерно через час позвали меня. В кабинете находились медсестра, пышная телесность которой распирала белый халат, и крупный мужчина, в халате, накинутом поверх одежды.

– Садитесь, пожалуйста, и поднимите рукав – женщина указала мне на кресло-каталку, стоящее рядом с металлическим столиком, на котором были разложены ампулы и шприцы.

Я выполнил ее просьбу. Она ловко перетянула мне руку жгутом, набрала в шприц жидкость из двух ампул, и сделала укол мне в вену.

– Посидите немного, у вас может закружиться голова, – попросила она, убирая в мусорное ведро использованные шприц, ампулы и упаковки.

Голова действительно закружилась, а затем мои глаза закрылись, и я начал засыпать. Перед тем, как мое сознание уплыло, я успел почувствовать, что кто-то прижал мою голову к спинке кресла, поправил мои руки и куда-то меня повез.