Глава 4

Деревня Вилячий Ручей

Когда я вышел из автобуса, обратил внимание на троих парней с автоматами на плечах, которые наблюдали за переселенцами. Перед ними стоял тот мужчина, который заглядывал в автобус. С виду лет пятидесяти, седой до белизны, с заметным брюшком и щекастым лицом, одет в вельветовые штаны, клетчатую рубашку и жилетку. Одежда его была чистой, даже не мятой. На трудолюбивого пейзанина он похож не был. А вот на местную власть – вполне.

– Все заходите в дом, – позвал он, когда все переселенцы разобрали свой багаж и автобус с сопровождением уехал.

В доме весь первый этаж был разделен на две зоны. Справа от двери стоял длинный стол из толстых мореных досок, слева было пустое пространство, перед которым сиротливо стоял стол с блокнотом и ручкой.

– Все подходите к столу, кладите на него оружие, и пистолеты тоже. Потом идите туда, – мужчина махнул в сторону пустого пространства.

– А почему это я должен оставлять оружие? – возмутился один из переселенцев.

– Потому что я так сказал. Кому не нравится, тот может прямо сейчас идти из деревни куда хочет. Остальные кладут оружие на стол и слушают, что я им скажу.

Перспектива оказаться безоружным перед вооруженными охранниками меня тревожила. Не к добру это. Но и уход из деревни в неизвестность – не вариант. Так же решили и все остальные, так что постепенно все сложили оружие на стол. Охранники наблюдали, чтобы кто-то не оставил пистолет, но делали это не слишком внимательно.

– Хорошо, – начал свою речь мужчина, заняв место у стола и взяв в руки блокнот. – Вы лучше садитесь прямо на пол, или на рюкзаки, будет удобнее.

Когда желающие опустились на пол, продолжил:

– Меня зовут Федор Иванович, я староста деревни. Наша деревня называется Вилячий Ручей, потом на карте посмотрите, она расположена на юге сектора. Сейчас я вам объясню правила жизни в русском секторе, и что вас ожидает дальше.

Охранники стояли по бокам от старосты и лениво наблюдали за нами.

– Сначала расскажу о том, что касается мужчин. Через две недели к нам приедут люди из Замка, проверять налоги. Они на вас посмотрят и некоторым предложат работу в Замке. Они всегда принимают молодых парней в дружину, особенно тех, кто служил. Кроме того, им часто нужны специалисты, ремонтники, строители и прочие. Те, кто живет в Замке, не платят налогов, дружинникам еще дают другие льготы, это они вам сами подробнее объяснят. Но берут они не всех, большинство останется в деревне.

– Те, кто останется в деревне, получат место в общих домах, это вроде общежитий. За это они будут платить налог, одну унцию в месяц.

Переселенцы зароптали. Я тоже напрягся. Я планировал одну унцию отправлять семье, а на остаток жить. А теперь как?

– Подождите возмущаться, – сделал успокаивающий жест староста. – Кому денег будет не хватать, всегда сможет заработать. Но об этом позже. Так вот, те, кто живут в общих домах, платят унцию налога. Но можно купить дом, или взять участок и построить, тогда налог будет всего половина унции.

– И сколько стоит дом? – мрачно поинтересовался кто-то.

– Примерно двадцать унций. У вас таких денег пока нет. Но есть вариант разбиться на бригады человек по шесть или восемь, у такой бригады хватит денег и сил за лето построить дом, и они станут домовладельцами. А потом в следующем году – еще пару домов, а потом еще. Так все и обустроятся. Главное, таких людей в бригаду собрать, чтобы не перестреляли друг друга с перепоя.

Мне такой вариант показался слишком сложным. С другой стороны, если можно владеть частью дома, может кто-то мне продаст, скажем, комнату или угол? Надо узнавать.

– А не платить налог можно? – выкрикнул какой-то шутник.

– Не платить можно, – согласился староста. – Если жить в Замке, можно не платить, или если уйти из деревни, отходишь на два километра от забора в любую сторону, и живи там бесплатно.

Дав паузу, чтобы улегся ропот, староста продолжил.

– Платится налог до пятого числа каждого месяца. ФРЧ первого числа вам будет свою субсидию начислять, а вы налог на счет деревни будете переводить. Если кто-то решит уйти из деревни, до этого срока должен это сделать. Теперь по поводу работы. Механизаторы или авторемонтники есть? Кто-то, кто сможет мини-трактор починить?

Староста с надеждой обвел всех взглядом, но никто не откликнулся.

– Может повара есть? В кафе деревенское требуется.

Одна из женщин в возрасте подняла руку.

– Хорошо, кивнул староста ей, потом подойдешь, я объясню где.

Для остальных продолжил:

– Многим домовладельцам нужны рабочие руки. На полях и огородах работать, лес рубить, скот пасти. Там как договоритесь, но платят за такую работу не много. Деревне нужны строители, дома строить. Оплата семь десяток в месяц, работать десять часов в день, с одним выходным в неделю. Подумайте, кто решится, подходить ко мне. Еще есть вариант охотиться, если возьмут в бригаду, там от количества добычи и ходок зависит доход. Можно и самому охотиться или собирать ценные растения для фактории, там хорошо платят, но это опасно и надо знать, что и где растет.

– Дальше я вам расскажу об опасностях, чтобы понимали, за что налоги платятся. За забором деревни, в лесу, полно хищников. Жить там, в одиночку, и даже просто ходить – опасно, сожрут. Это первая опасность. В лесу встречаются банды из соседних деревень. Если наткнутся на одиночку, могут ограбить, или убить просто ради развлечения. За девками они особенно охотятся. Потому ваш автобус броневики и сопровождали, это они девок оберегали. Это вторая опасность. А еще регулярно бывают набеги из соседних секторов. Идут крупными группами, нападают на деревни. Украинцы и восточные европейцы ходили крупными бандами в набеги за женщинами. Турки и арабы несколько раз обходили по краю сектор украинцев и нападали на наши деревни, они вообще всех в рабство угоняли. Они рабов держат на голодном пайке и заставляют субсидии ФРЧ на свой счет переводить, бизнес у них такой. Наши бандиты тоже так иногда делают, но не в массовых количествах, только если кого по случаю поймают. В случае большого набега деревня сама отбиться не может, тогда приезжают дружинники из Замка и помогают. Не всегда, правда.

Староста вздохнул.

– Пока все понятно?

Переселенцы молчали. Мысль о возможности рабства, причем такого, когда человек даже не как рабочая сила нужен, а только как формальный владелец счета, пугала.

– Теперь переходим к сложному вопросу. О женщинах. В нашем секторе женщина не имеет права голоса, ни по каким вопросам, она является собственностью или общины, или отца, или мужа. Владелец может продать женщину или использовать ее, как захочет.

Сделав паузу, чтобы слушатели осознали сказанное, староста продолжил:

– Все новые переселенки пока принадлежат деревне, будут жить в общем доме. Когда приедут люди из Замка, они заберут почти всех. Там девушек тоже поселят в публичных домах. Некоторых мужчины потом заберут себе в дом. Через некоторое время часть девушек обычно возвращают обратно в деревни, часто уже с детьми. Таких возвращенок мы или оставляем в собственности общины, или продаем на аукционе кому-то из домовладельцев, в личное пользование. Женщины, которые находятся в собственности общины, подчиняются приказам всех домовладельцев, если они не противоречат другим приказам.

– Что значит «подчиняются приказам»? Мало ли кто что захочет? – возмутилась девушка, которая была в нашей группе, та самая, которая ночью стонала в соседнем номере.

– То и значит! – оборвал ее староста. – Скажет стать на колени и открыть рот, значит, станешь на колени и откроешь рот. А скажет нагнуться и поднять подол, нагнешься и поднимешь подол. Отказать можешь, если ты занята другим делом. Тогда ты вежливо скажешь, что сейчас ты занята, но когда освободишься, сделаешь, что тебя просят.

– Я не буду этого делать! – вскрикнула девушка.

– Тогда на первый раз получишь плетей за отказ выполнять приказы.

Девушка зарыдала. Староста обвел взглядом притихших девиц.

– И сразу скажу, чтобы не возникало глупых мыслей – за ворота деревни женщин не выпускают без хозяина, и оружие женщина может брать в руки, только если ей разрешил ее хозяин. Ваш хозяин пока я. Единственное послабление вам сейчас, до приезда людей из Замка, я не могу вас убить или тела вам испортить.

– Стесняюсь спросить, – в тишине раздался красивый грудной голос. – А платить нам будут за это вот все?

– Стесняюсь напомнить, – улыбнулся староста. – Но именно за это вам платит ФРЧ. Вы же с ним контракт на сексуальные услуги заключали, правильно? А мы с женщин не берем налога. Но если кому-то ваша работа очень понравится, он может сделать вам подарок или вообще со временем выкупить в собственное пользование.

– А что вы о детях говорили? – прозвучал другой голос. – Это вообще какой-то беспредел, я не подписывалась трахаться без презерватива с кем попало, тем более рожать!

– По поводу презервативов, это вы в Замке с парнями будете договариваться. Они у нас популярностью не пользуются, потому что тут нет венерических болезней. Помните, какой медосмотр вы проходили? А беременность – это ваше добровольное дело, в публичных домах обеспечивают противозачаточными таблетками и презервативами. Просто рано или поздно вам надоест в публичном доме трудиться, захотите в деревню, на свежий воздух, семьей обзавестись. Опять же, ФРЧ за рождение детей вам премию выплачивает, вы что, не читали контракт?

В разговоре наступила пауза, староста задумался, потом сказал:

– Да, еще вам надо знать, как у нас охрана порядка устроена. В случае если кто-то совершил убийство, его судят дружинники из Замка. По остальным преступлениям всех сужу в деревне я. За кражу обычное наказание – штраф. За драку и нанесение побоев – порка плетьми. За порчу имущества – отработка или штраф. За убийство есть варианты. За убийство при самообороне не наказывают. В остальных случаях зависит от статуса. За убийство человека равного или более высокого статуса наказание до расстрела. Если домохозяин убил поселенца из общего дома, он может отделаться уплатой штрафа в 20 унций. Это немало, но некоторые могут себе позволить. За убийство пришельца со стороны тоже могут ограничиться штрафом. Если убийство чужака произошло за пределами деревни, и вовсе обычно не наказывают, считается, что это самооборона. За преступления против женщин наказывают, только если женщина общинная. А если она принадлежит мужчине, наказание преступника – его право и его дело. За изнасилование, телесные повреждения или убийство своей женщины он может убить преступника.

Дальше староста начал обходить всех мужчин и интересоваться их профессиональными умениями, время от времени делая пометки в блокноте. Когда он подошел ко мне, спросил:

– Я заметил, ты с винтовкой приехал. Ты не охотник, случайно?

– Было дело, охотился, – ответил я правду, точнее ее лучшую половину. Зачем ему знать, что охотился я только на уток несколько раз, и еще один раз на кабана?

– Пашка, возьми его в свою бригаду, – повернулся он к одному из охранников.

– Сын это мой, он охотой занимается, – пояснил староста мне.

– А программисты тут или в Замке не нужны? – на всякий случай поинтересовался я.

– Да зачем тут программисты? – рассмеялся староста.

– Планшеты программировать не надо, они и так работают, даже если сломается – поменять можно, а других компьютеров тут нет, – окончательно разбил мои надежды на работу по специальности Федор Иванович.

***

Выступление старосты и последующий опрос новичков заняли больше часа. Когда мы вышли из дома, солнце уже давно прошло полдень. Солнце местное, кстати, показалось мне крупнее и краснее земного.

Когда я взял оружие и надел рюкзак, подошел сын старосты.

– Слушай, давай сейчас со мной, я отведу баб в публичный дом, потом пообедаем в кафе, я расскажу, как будем охотиться, а потом отведу тебя поселиться. Или расскажу, как идти. Просто мужские общие дома на окраине, а остальное все здесь, рядом. Тебе может еще в факторию надо будет заскочить.

– Давай, как скажешь.

Толпу разделили на мальчиков и девочек. Паша повел девушек к широком бревенчатому дому, который стоял на другой стороне улицы, через два двора от дома старосты. Кто-то другой повел мужчин-переселенцев в противоположную сторону.

– Маша Федоровна! – позвал Паша, открыв дверь публичного дома.

Из двери вышла полная женщина лет сорока.

– Принимай пополнение, – указал парень ей на девушек.

– Давайте в колонну по одной заходите, с вещами, буду вас расселять, – мягким окающим говором позвала женщина и скрылась за дверью.

Девушки двинулись к крыльцу. Паша поймал за рукав девушку из нашей группы, которая рыдала у старосты.

– Как тебя зовут, недотрога?

– Настя.

– Я к тебе через час приду, Настя. Буду твоим первым клиентом. Нравится это мне, быть первым.

Настя попыталась вырвать руку, но Паша не отпустил.

– Поняла?

– Да, – шмыгнула она носом.

– И давай без глупостей.

Потом повернулся ко мне:

– Может тебе тоже надо девку? Формально тебе они не обязаны давать, но если я скажу, обслужат.

Я задумался. Некоторое томление в организме присутствовало. Я оглядел колонну переселенок, встретился глазами со стройной темноволосой девушкой, которая напомнила мне Катю.

– Хочешь, чтобы я пришел? – спросил у нее.

– Давай, только без грубостей, – легко согласилась она. – Меня Лена зовут.

– Олег. А может пусть она с нами пообедает? – предложил я Паше.

– Точно! Настя, ты тоже давай с нами. А то еще перехватят.

Следующим пунктом нашего движения стало кафе. Оно было расположено в доме, стоящем напротив публичного. Цены там были в раз в пять ниже, чем на базе. За плотный обед на двоих я заплатил две сотки. В принципе, при таких ценах я мог питаться в этом кафе постоянно, если ни на что больше денег не тратить.

– Это кафе считается дорогим, – когда мы рассматривали меню, пояснил Паша. – Рядом с мужскими общежитиями есть еще одно, там раза в два дешевле, но и еда проще.

Я выбрал отбивную из свина, которая оказалась размером с тарелку, Лена захотела рыбу, стейк из нее с виду был похож на семгу. Когда мы начали есть, Лена предложила мне попробовать кусочек рыбы со своей тарелки, а сама захотела продегустировать кусочек свина. Мы с Катей иногда тоже так делали, когда попадали в новое место, – так можно вдвое быстрее перепробовать все блюда и узнать, что из меню тебе больше нравится.

Свин оказался жестковат, рыба была по вкусу похожа на форель. В качестве гарнира нам поставили по плошке пшеничной каши.

– Ладно, слушай, Олег, – когда аппетит был удовлетворен, и мы перешли к чаю, обратился ко мне Паша. – Завтра в десять поедем на охоту, мы подберем тебя у общежития, жди нас там. Надевай камуфляж, на ноги ботинки высокие, кепку не забудь, бери оружие, нож, бутылку воды, попить или руки вымыть. Аптечку на всякий случай. У нас в машине есть, но это как бы так положено, вышел из деревни в лес, свою аптечку берешь с собой. Маленький рюкзак есть у тебя? Купи, фактория в соседнем доме, она работает до семи, еще есть время. Пару магазинов запасных обязательно возьми. Завтра поедем недалеко, поэтому этого хватит, в дальние поездки надо больше патронов, мало ли на кого нарвемся. Расход патронов я компенсирую. По рюмке самогона выпить не хочешь? Ну, тогда давай заканчивать и пошли, оттрахаем этих красавиц.

Напоследок Паша рассказал, как мне потом пройти в общежитие.

Мы с Леной сначала зашли в факторию. Я купил маленький рюкзак и кепку под цвет камуфляжа.

Затем мы вернулись в публичный дом, где хозяйка выделила девушке комнату и белье. Ополоснувшись в маленькой душевой, которая была в номере, мы неторопливо провели время в постели. Лена оказалась не очень темпераментной, но ласковой.

Публичный дом приятно удивил меня хорошей звукоизоляцией. Я ожидал, что через дощатые стены будут проходить всякие отвлекающие звуки, но, видимо, при строительстве этот аспект учли.

Я не торопился, Лена тем более не рвалась обслуживать других жаждущих, которые устроили ажиотаж из-за прибытия свежих тел, так что ушел я от нее, когда солнце клонилось к закату. На прощание девушка чмокнула меня в щеку, пригласила заходить. В зале публичного дома, когда я уходил, толпились и сидели на диванах, в ожидании удовлетворения, суровые деревенские мужики.

***

В общежитии меня вселили в крошечную комнату с узкой кроватью, шкафом и столом. Все удобства были во дворе. Хорошо хоть, комната на одного человека, а то я всякие общежития в молодости видал. Могли и казарму устроить человек на сто.

Я сбросил обувь и куртку и завалился на кровать.

День прошел насыщенно.

Казалось бы, моя прошлая привычная жизнь прервалась. Меня обманули и закинули в другой мир. Тут все мои надежды на то, что я устроюсь более-менее цивилизованно, тоже не сбылись. Жить мне придется в окружении людей, которые пока вызывают больше вопросов, чем симпатий. Вместо работы по специальности придется охотиться, а может и вкалывать на тяжелых работах, как получится.

И все же, я не чувствовал каких-то сожалений. Может секс меня так расслабил, не стоит недооценивать физиологию. А может просто принял новую реальность. Да, прошлый период жизни закончен, и его не вернуть. Это и так было понятно. Зато теперь начинается новый. Есть проблемы, но самого плохого не случилось. Я жив, здоров, свободен, есть возможность изучить этот мир и куда-то двигаться.

Есть проблема, связанная со статусами. Хозяин-домовладелец может себе позволить больше, чем арендатор, вроде меня. Хоть бы и на женщину я не могу претендовать, даже в публичный дом могут не пустить. Это важно.

Еще одна проблема, хотя пока она не касается меня напрямую, это положение женщин. Если смотреть на нашу партию переселенцев, то основная масса девушек просто получила ту работу, на которую нанималась. Пара дам в возрасте вряд ли привлечет к себе интерес, получается, что обиженной оказалась всего одна, Настя. Одна девушка из двадцати против воли помещена в публичный дом, много это или мало? Если судить по статистике – не много. Но для самой Насти это катастрофа. А если бы у меня был к этой Насте личный интерес, то и для меня статистика не стала бы утешением.

А если в обществе могут поступить так с Настей, то могут по какому-нибудь другому поводу и простого переселенца Олега обидеть.

Сомнительно все это. Очень.

Звякнул коммуникатор. В почту посыпались письма. Среди обычного хлама оказалось письмо от жены. Такое же безликое, как мое вчерашнее, «Скучаем, у нас все хорошо, девочки передают приветы, пиши подробности». Девочки могли бы и сами написать, если скучают, подумал я. Но надо честно признать, дочки к матери привязываются гораздо больше, чем к отцу. А мои еще и привыкли к тому, что папа всегда на работе. Если я исчезну, для них мало что изменится. Только материальный уровень упадет.

Написал жене ответ о том, что подробности сообщать не могу, секретность. Что живу в поселке посреди красивой природы, все круто, познакомился с коллегами, определился с местом работы и жильем. В общем, правду написал. Всегда считал, что нужно говорить правду.

***

Проснулся я от щебетания птиц. Это приятный способ, гораздо приятнее, чем от будильника, или от лая стаи бездомных собак, которых прикормила добрая, но не очень умная дворничиха. За окном постепенно светлели рассветные сумерки. Чувствовал я себя превосходно.

После подъема позавтракал в кафе рядом с общежитием, оно открывалось в семь, чтобы успели позавтракать люди, которым надо к восьми на работу. Там действительно кормили очень дешево, при этом пища оказалась вполне съедобна. Просто готовят и подают ее не как в ресторанах, а как в столовых, из общего котла. Но мясо от этого не перестает быть мясом, а сырники со сметаной остаются сырниками.

Затем я взял винтовку и пошел к ближайшему выходу из деревни. Парни на посту проводили меня ленивыми взглядами. Я поинтересовался у них, где удобнее вывести нули на прицеле. Они махнули рукой на дорогу:

– Отойди немного вдоль дороги и стреляй. До леса тут на километр вырублено все, зверь неожиданно не нападет.

В качестве мишени я использовал кусок картона, пришлось помучиться, закрепляя его на высоком пне на обочине дороги. Затем в соответствии с инструкцией, найденной в местном интернете, настроил прицел. Судя по кучности, метров с трехсот снайперским патроном я мог, при стрельбе с упора, уверенно попасть в голову неподвижного человека. А в грудную мишень, получается, метров с шестисот, если правильно поправки учесть и условия не сильно сложные. Патроны у меня были именно снайперские, разницу между ними и обычными мне еще на Базе продавец объяснил. Еще он что-то о нарезах говорил, что моя винтовка точнее более новых.

К десяти утра я был собран и ждал Пашу перед общежитием. Он приехал на бортовой Газели с лебедкой в кузове. С ним было еще четыре человека, я стал пятым. Мое место было в кузове, на автомобильном кресле, развернутом лицом в сторону правого борта. Слева на таком же кресле сидел второй стрелок.

– Если увидишь крупного свина ближе, чем за полсотни метров, сразу стреляй ему в лоб, если спереди, или под лопатку, если сбоку, – проинструктировал меня Паша перед тем, как поехать. – Стреляй, пока он не упадет, если он до машины добежит, потом замучаемся ремонтировать, отец всем нам потом мозг выест. А если он дальше полусотни метров и не атакует, лучше не трогай, с большего расстояния они на машины не бросаются.

Я удивился, что мне поручили такую ответственную роль, а потом понял, что более опытные члены бригады просто предпочли ехать с комфортом в кабине, а мне досталась тряска в кузове.

***

Дорога представляла собой наезженную колею, виляющую по редкому лесу из высоких толстых деревьев, кое-где преобладали сосны, кое-где – буки. Места с густым подлеском дорога по возможности огибала, хотя иногда было видно, что часть деревьев и кустарника вырублены. Ехали мы недолго, может минут десять. Потом свернули, немного отъехали от дороги и остановились в дубовом лесу. Выгрузились, водитель остался в машине.

– Дальше пешком придется, чтобы зверя шумом двигателя не пугать, – пояснил Паша. – Первым идет Рыжий, потом Фома, дальше я, Олег, как новичок, последним.

– Посматривай назад и очень внимательно смотри вверх, – проходя мимо, буркнул Рыжий.

– Патроны в патронники, оружие на предохранители, – скомандовал Паша.

Все передернули затворы винтовок и автоматов, а потом и пистолетов. Я тоже.

Потом мы пошли разреженной цепочкой, держась друг от друга на расстоянии в пару метров. Я смотрел на охотников и старался делать как они. А они держали винтовки и автоматы так, чтобы иметь возможность выстрелить в любой момент, старались не шуметь и вертели головами по сторонам. Мы шли вдоль следов наезженной колеи по редкому лиственному лесу, в основном тут росли буки и дубы, подлесок был редким.

Я был напряжен. Некоторые животные, когда люди идут группой, нападают на последнего. И мне это очень не нравилось. Из красного списка хищников мне нужно было опасаться длиннолапого медведя, который нападает из кустов, и лесного кота, нападающего сверху. В лесу, по которому мы шли, сплошного подлеска не было, так что длиннолап пока был не актуален. Я сосредоточился на мощных ветках деревьев, проходящих над нами на высоте в несколько метров, хотя и назад тоже поглядывал.

Примерно в километре от дороги я заметил краем глаза движение вверху. Присмотревшись, увидел на ветке, под которой проходил Рыжий, метнувшийся в листве конец нервно бьющего хвоста. Вы выдели, как дворовый кот собирается прыгнуть на голубя? Он не может контролировать движения своего хвоста и возбужденно переступает лапами. Тут было то же самое, только хвост толще.

Я сдвинул предохранитель и вскинул винтовку, рассматривая нужное место через оптику. Тихий щелчок предохранителя прозвучал среди лесных звуков чужеродно. В прицел я увидел среди листвы уставившуюся на меня морду большого кота с настороженными ушами. Когда я прицелился и нажал на спуск, было уже поздно, в прицеле мелькнул только хвост. Выстрел ударил в пустоту. Я успел заметить, как зверь длинным прыжком метнулся на ветку соседнего дерева, по ней прыгнул к стволу и исчез за ним. Качнувшаяся ветка показала, что он убежал еще дальше.

Зверь размером и строением тела был похож на ягуара, но и отличия были сразу заметны. Окрас животного был серо-коричневым, с размытыми черными полосами и пятнами. Глаза крупные, красивые, уши крупные, заостренные. Тело длиннее и более гибкое, чем у земных кошек, мускулистое. Хвост длинный и толстый, как у снежного барса. Двигался по веткам зверь уверенно, быстро и грациозно.

Охотники схватили оружие наизготовку, но пока они сообразили, где опасность, стрелять было уже поздно.

– Ты молодец, глазастый, – похвалил меня Паша. – Мало кто сумеет заметить кота в засаде.

– Он вроде собирался броситься. Неужели они не боятся нападать на группу людей?

– Они жутко хитрые, это единственное что о них точно известно, – ответил Рыжий. – Старые обычно осторожнее. А молодой самец мог и броситься. Ему одного удара может хватить, чтобы сломать шею при прыжке с высоты, еще они любят череп прокусывать или перекусывать позвоночник. Убьет и сразу сбежит, может и тело с собой прихватить.

Потом Рыжий рассказал мне, что в начале весны почти на этом же месте кот убил охотника из их бригады, такого же, как я, новичка. А осенью в другом месте кот оглушил и сильно порвал когтями другого парня, тогда его удалось спасти, начали стрелять и зверь убежал. И раньше такое бывало регулярно.

Я взял из рюкзака бутылку, отхлебнул воды. Потом поменял магазин винтовки на полный.

– Двигаемся дальше, – предложил Рыжий. – Теперь можно идти спокойнее. Этот кот на нас уже не нападет, только подглядывать издалека будет, они любопытные. А другие могут быть не ближе, чем через несколько километров, на чужую охотничью территорию они не заходят, только самки, но самки на человека не нападают. Так что теперь можно только на землю смотреть. Тут мы близко к деревне, всех крупных хищников выбили, но новый зверь может прийти со стороны.

Скоро впереди появилось что-то живое. Когда подошли метров на сто, я понял, что это семья диких свинов. Крупный самец, три пятнистых самки намного меньшего размера, и десятка два полосатых поросят. Они увлеченно копались в земле.

– Отсюда в череп под ухо попадешь? – тихо спросил меня Паша.

– Да, без проблем, если не побегут.

– Ладно, тогда Рыжий, ты берешь кабана, Олег – выбираешь одну из свиней, стреляешь по выстрелу Рыжего. Фома и я подключимся, если свины нас атакуют. Готовы?

Ударил выстрел Рыжего, сразу затем мой. Кабан упал и начал биться. Выбранная мной свинья свалилась на землю, как подкошенная. Оставшиеся свиньи и поросята метнулись от нас и за несколько секунд скрылись. Рыжий добил кабана вторым выстрелом.

Подошли к тушам, Паша из пистолета сделал по выстрелу в головы животных. Затем огляделся и вытащил коммуникатор.

– Давай, подъезжай к нам, – вызвал он водителя.

Когда приехала Газель, туши по очереди зацепили длинным тросом, вытащили лебедкой из густых зарослей к машине, приподняли, вспороли животы и вывалили из них внутренности. Кожу снимать не стали, так и погрузили в кузов, только головы отрубили. Я в разделке и погрузке не участвовал, ввиду неопытности. Стоял с винтовкой и поглядывал по сторонам, чтобы не подкрался какой-нибудь хищник.

***

В деревне Паша сначала подъехал к какому-то дому, там после переговоров с хозяином сгрузил у сарая свинью, потом подъехали к другому дому, там сгрузили и помогли затащить в холодильную комнату кабана.

Краем уха я слышал переговоры. Оба покупателя оказались торговцами мясом. Первый покупал для продажи в деревне, второй заготавливал мясо для продажи Замку. Оба предложили цену в три мили за килограмм туши. Туши в сумме потянули на тонну, так что Паша за эту охоту получил, по моим подсчетам три унции.

– Ладно, все прошло отлично, – после продажи мяса сказал нам Паша. – Олег вообще красавец, и кота заметил, и свинью свалил. Так что ему двойная оплата сегодня, как и Рыжему.

Двойная оплата оказалась равна пятнадцати сотым унции. Если зарабатывать так каждый день, вроде получается не так уж и плохо, в разы больше, чем у рабочих на строительстве. Но разница между стоимостью мяса и зарплатой охотников меня напрягла. Подучалось, что всем охотникам причиталось в сумме где-то 15% от стоимости добычи. Плюс на бензин расходы. Бензин дорог, он с наценкой за транспортировку. Но все равно не больше двух десятых унции. Ничего себе рентабельность получается, процентов восемьдесят. Стоимость машины можно было отбить за пару месяцев. Над этим стоило подумать.

***

Вся охота заняла не так уж много времени. На часах было 14-00, а я уже был полностью свободен.

После обеда в кафе я решил, что неплохо было бы навестить Лену. Причем сделать это лучше было сейчас, вечером там будет много желающих, а днем она должна быть свободна.

Как же я ошибался.

В зале публичного дома не было толпы, только пара парней, выходя, оживленно в деталях обсуждали, как они здорово провели время. Зато на диване сидела хозяйка с усталым лицом.

– Мария Федоровна, добрый день, – улыбнулся я ей. – А как бы мне увидеть Лену?

– Во-первых, это я для Пашки Федоровна, а для тебя просто Маша. Во-вторых – никак. Ты вообще тут не имеешь права чего-то требовать.

– Так она сама мне предлагала заходить.

– Это она сгоряча. Она просто не знала еще, как много ей предстоит работы. У меня тут пять сотен озабоченных мужиков, которые хотят свежих женских тел. И они стараются успеть перепробовать как можно больше, пока девушек не увезут в Замок. Сам сумеешь поделить пятьсот мужиков в день на восемнадцать девушек? Не могу я разрешить ей на тебя время тратить. Она и так вчера полвечера отлынивала, пока другие трудились.

– Ничего себе, – озадачился я. – Жаль. Вообще никак?

– С Леной никак. Хотя, – задумалась маман. – Есть одна мысль. Ты знаешь девушку, которая не профессионалка, она с вами в партии была?

– Настю? Знаком.

– Попробуй с ней поговорить, а? Она мне тут истерику устроила, я дала ей пока отдохнуть, но предчувствия на ее счет у меня плохие. Если ее так оставить, она или сама повесится, или убьет кого-то, или мозгами тронется.

Я растерялся, пожал плечами.

– Да я не психолог как бы.

– Зато знакомый, какой-никакой. Иди за мной, – и уже по дороге. – Получится ее привести в порядок – хорошо, не получится – значит, судьба у нее такая.

В коридоре, в который выходили номера девушек, обстановка со вчерашнего дня поменялась кардинально.

Вчера все двери были закрыты, действие происходило за ними, а жаждущая публика ждала в зале.

Сегодня все остатки приличий и сдерживающие факторы были отброшены. В коридоре стоял густой запах секса. Большинство дверей номеров были открыты нараспашку, мужчины толпились прямо в номерах. Звучали стоны, шлепки, скрип кроватей, вульгарные шутки, смех.

Проходя вслед за маман мимо комнаты Лены, я заглянул через распахнутую дверь внутрь. Лена пользовалась большой популярностью. Она стояла на коленях на кровати, спереди к ней пристроился высокий парень, сзади активно трудился толстый мужчина с седыми волосами. Слой жира на его теле смешно колебался в такт движениям, его живот и толстые бедра громко шлепали по ягодицам девушки. Рядом расслаблено полулежал, почесывая заросший черными волосами живот, еще один клиент, уже удовлетворенный. Еще двое одетыми сидели на стульях и спокойно ждали своей очереди.

На мгновение мелькнуло острое желание сделать шаг в комнату и сломать толстяку шею. А потом, например, ударом ноги в живот снести с кровати парня и добить его ударом кулака в переносицу. Но здравомыслящая половина меня подсказала, что Лена не моя собственность, раньше она такой работой занималась, и в будущем будет.

– Это не слишком? – поинтересовался я у хозяйки.

– Профессионалки справятся, – спокойно возразила она. – Тем более, через пару недель их увезут, в Замке такого ажиотажа не будет.

Маша Федоровна подошла к закрытой двери, открыла ее своим ключом и вошла, поманив меня.

***

Внутри комнаты, на кровати, лежала на боку обнаженная Настя. Она даже не повернула голову в нашу сторону.

– В общем, делай с ней что хочешь. Хочешь, разговаривай, хочешь, используй любым способом. У тебя час времени. Потом я начну присылать к ней клиентов, – с этими словами хозяйка развернулась и ушла.

Я закрыл дверь на ключ и сел на стул рядом с кроватью, с той стороны, куда Настя лежала лицом. Откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Девушку было жалко, но помочь я ей не мог. Что делать или говорить, я не представлял. Так, в молчании, мы провели минут пять.

– Чего пришел? Тоже трахнуть хочешь? – наконец отреагировала девушка.

– Да нет, я думал к Лене зайти, но к ней не пустили, занята. Хозяйка попросила поговорить с тобой.

Девушка медленно села, ссутулившись. Она была не такой уж красавицей, как на мой вкус. Пепельные волосы, серо-голубые глаза, бледная кожа. Фигура рыхловата, есть немного лишнего веса, складки на талии. Грудь далека от идеала, бедра полноваты. Обычная реальная женщина тридцати лет, не прилагающая много усилий в фитнесе.

– Подайте халат, – попросила она.

Настя завернулась в халат, не вдевая руки в рукава.

– Сегодня с утра Никита приходил, а его не пустили, хозяйка мне говорила. Правильно не пустили, не надо ему этого видеть, – сказала она тихо и медленно.

– Никита это тот парень с татуировкой на руке?

Девушка кивнула. Помолчала, потом продолжила разговор.

– Знаете, когда вчера этот сынок старосты меня по-всякому трахал, я плакала и думала, что так гадко мне никогда не было и не будет. Оказалось, будет и хуже. Он ушел, и сразу пошел поток этих озабоченных уродов.

Похоже, ей хотелось выговориться.

– Они даже на душ время не тратили. Придет, разденется, быстро сделает свое дело, и уходит. А за дверью уже следующий ждет. И так несколько часов, до двенадцати ночи. А сегодня в шесть подняли, завтраком накормили, а в семь опять запустил этих козлов. Так они прямо толпой в номер вошли, и по очереди начали меня трахать, кому какая фантазия в голову придет. Два часа трахают, потом смена постели, душ и отдых минут пятнадцать, и опять два часа. Я даже не знаю, сколько их прошло сегодня, – Настя заплакала, потом чуть успокоилась. – Подайте попить, пожалуйста.

Я налил ей воды в стакан.

– Я теперь никогда от этой грязи не отмоюсь.

Я попытался найти какие-то слова:

– Мне кажется, что если с человеком что-то происходит не по его воле, это его грязным не может сделать. Грязным человек может только сам стать, по своему выбору. Правда, – я запнулся, но все же продолжил. – Мало кто способен жить в грязи и не впустить ее в себя.

– И что, вы могли бы жениться на такой, как я, после всего?

– Не знаю. Если бы девушка понравилась, наверное, мог бы. Тут, я так понял, женщин, которые из Замка возвращаются, мужчины выкупают себе, вроде как замуж берут.

– Я не выдержу этого.

– Тебе нужно продержаться две недели, в Замке будет проще. Здесь новые женщины редко появляются, вы для местных, как гастроли Большого Театра в областном центре. Даже те, кто в театр никогда не ходил, придут, чтобы поучаствовать в редком событии. Поэтому такой ажиотаж.

– Вы Никиту видите?

– Сегодня не видел, что-то ему передать?

– Скажите, что видели меня, только без подробностей. Скажите, что у нас не получится быть вместе.

– Скажу.

– Знаете, он очень хороший. Я не такая, он намного лучше.

Девушка потянулась, чтобы поставить стакан на стол, задумалась.

– А вам правда не противно было бы ко мне прикасаться?

– Правда. К Лене прикасался, а она сюда не из пансиона благородных девиц приехала.

Разговор у нас шел медленно. Почти после каждой фразы девушка задумывалась, а я ее не торопил.

– А если хотите, так вы можете переспать со мной, – вдруг сказала Настя, в ее голосе пробивались просительные интонации.

– Уверена?

Она кивнула головой.

– Вы могли бы сделать так, чтобы я себя нормальной женщиной почувствовала?

– Я попробую.

Сначала мы просто лежали рядом, обнявшись, потом постепенно перешли к более активным действиям. Это не был лучший секс в моей или Настиной жизни, он просто был.

После окончания Настя прямо подо мной расплакалась, потом быстро успокоилась и даже ненадолго уснула.

Когда в дверь постучала хозяйка борделя, девушка почти пришла в норму.

***

Этим вечером настроение у меня было исключительно гадкое.

С утра в лесу меня поставили замыкающим, понимая, что это самое опасное место. Подставили под бросок кота, попросту говоря, причем втемную, не предупредив. Единственным, кто сделал полезный намек, был Рыжий.

Потом оказалось, что Паша имеет на охоте рентабельность больше 80%. Не то, чтобы я часто считал чужие деньги, но это повод задуматься о справедливости распределения дохода. И о том, чтобы найти альтернативный вариант заработка, исключающий из цепочки зарвавшегося предпринимателя.

Вишенкой на торте стал тягостный разговор с Настей. Да и вообще, все, что касалось женщин в этом мире, категорически не совмещалось с моими представлениями о нормальной жизни, случай с Настей просто проявил общую проблему. Дело не только в положении женщин, при таком положении нормальная жизнь мужчин тоже невозможна, это как две половинки одного яблока.

А еще я не знал, что и как говорить Никите.

Я так и не пошел искать его, парень сам пришел ко мне после заката. Я впустил его в комнату, показал на стул, он сел.

– Привет, – угрюмо поздоровался Никита. – Мне говорили, тебя видели с Настей в кафе, и ты бывал в женском доме.

– Бывал. Ее тоже видел, сегодня.

– Как она?

Вот что ему сказать?

– Не слишком хорошо. Просила сказать тебе, что она сейчас видеться с тобой не может, а потом их увезут, так что вы вряд ли сможете встречаться.

– Насколько все плохо? – спросил парень, глядя в пол и сцепив руки в замок.

Я промолчал, только развел руками. Врать у меня никогда не получалось.

– Не знаешь, можно ее как-то оттуда забрать?

– Сомневаюсь.

Парень вздохнул, затем попрощался и вышел.

После его ухода я отправил дежурное письмо жене: «Был сегодня на охоте. Застрелил дикого кабана. Было интересно».

Было бы интересно сделать и показать дочкам фото, хотя бы после окончания контракта. Но коммуникатор и планшет поддерживали какой-то специальный формат файлов, который вряд ли читался другой техникой. Я бы, может, расшифровал его, но устройства не имели портов для подключения флешек. Вся информация сразу дублировалась в местном облаке, а скопировать ее на другие носители было нельзя.

***

Вечером, часов в десять, где-то в центре деревни начали бить приглушенные автоматные очереди.

Первой моей мыслью было «Нападение банды?» Но для серьезного боя стрельбы было недостаточно. Сначала несколько коротких очередей, затем длинная, потом опять короткие, и иногда вроде бы – пистолетные выстрелы. Потом все затихло.

Я взял оружие, и пошел посмотреть, что происходит. Место происшествия легко опознавалось по суете вокруг публичного дома. Часть девушек, в разной степени раздетости или в халатах, стояли возле входа. Люди под командованием старосты выносили из двери трупы, завернутые в простыни, и раненых. Под охраной нескольких парней с автоматами сидел, прислонившись к стене, Никита. Его лицо было разбито до крови, нос, похоже, сломан, а руки связаны.

Я приблизился к девушкам. Настя неподвижно сидела под стеной, голая, только завернутая в простыню, уставившись в одну точку. Я подошел к Лене, она выглядела относительно адекватной. Она тоже была голой, но ее это абсолютно не смущало, она только обхватила плечи руками, спасаясь от вечерней прохлады.

– Что случилось?

Девушка махнула рукой и быстро заговорила:

– Он ворвался с автоматом, хозяйку заставил показать, где Настя находится, увидел там клиентов, сначала всех их убил, потом начал остальных мужчин убивать. Кто-то пытался отстреливаться из пистолетов, без толку. Потом у него патроны в магазинах кончились, на него несколько мужчин навалились, и начали ногами бить. А потом связали. Больше десяти трупов уже вынесли, и раненые еще есть.

***

На следующий день приехали люди из Замка, вызванные старостой по коммуникатору.

Всех нас, последнюю партию переселенцев, собрали в доме старосты.

Когда мы подошли, перед домом стоял небольшой автобус и пара внедорожников.

В зале, куда нас направили, находились несколько вооруженных парней в камуфляже. У одного из них была серая повязка на руке. Рядом стояли староста и связанный Никита. Когда мы все собрались, парень с повязкой представился:

– Я капитан дружины Замка, Василий Ружский. Вы все должны выполнять любые мои приказы. У меня есть право выпороть или убить любого из вас, если я решу, что так нужно.

Расставив точки над «ё», капитан продолжил.

– Сегодня у нас несколько вопросов. Вопрос первый. Этот парень убил двенадцать и ранил шестерых человек, все они домовладельцы этой деревни. За это наказание – смерть. Кто-то хочет сказать что-то в его защиту?

– Он убил их, потому что они меня насиловали, – вышла вперед Настя. – Мужчина имеет право защищать свою женщину.

– Ты не его женщина, ты женщина общины. Он не имел прав на тебя. И тебя не насиловали, а использовали по назначению. Еще кто-то скажет?

Все промолчали.

– Хорошо, приговор приводится в исполнение немедленно.

Капитан вытащил пистолет, передернул его и выстрелил Никите в голову. Его тело как сломанная кукла сложилось вниз, на пол. Мы все притихли от неожиданности. Затем зарыдала Настя.

– Вопрос второй. Женщины пусть выйдут вперед.

Капитан прошелся вдоль стоя, рассматривая девушек. Пожилых женщин он отогнал обратно в общую толпу.

– А чего они все у вас такие замученные? – спросил он у старосты.

– Так таких прислали, – попытался увильнуть тот.

– Мы, молодой человек, вчера больше, чем по три десятка клиентов через себя пропустили. И позавчера тоже немало, – хриплым голосом заявила одна из девушек. – А если нам дать отдохнуть пару дней, так мы очень даже красивыми окажемся.

Командир, не раздумывая, с разворота зарядил старосте кулаком в лицо.

– Вы тут совсем страх потеряли? Сколько раз говорили, девок не портить?

– А что мне делать? – сплюнув кровь, возмутился староста. – Девок нормальных в деревне полгода не было, вы потрепанных и некрасивых присылаете, и тех мало. И партия переселенцев вдвое меньше обычной была, из-за этого их и перегрузили. Что я должен был мужикам сказать?

– Скажи им в следующий раз, что мы их кастрируем всех, тогда и проблема исчезнет, – командир остыл. – Партия маленькая, потому что была внеочередная пересылка на запад. Там в одной деревне две сотни недоумков решили сбиться в банду и пойти за женщинами и грабежом к северным европейцам. Решили, там деревни маленькие, они захватят одну быстро, и все у них получится. А европейцы уже десять лет по лесам своих чернокожих братьев гоняют, им такая банда дебилов на два раза плюнуть. Еле конфликт замяли.

Затем, повернувшись к девушкам:

– Вас всех мы забираем в Замок. Есть возражения?

Девушки благоразумно промолчали. Оставаться в обществе любвеобильных жителей Вилячего Ручья никому не захотелось. Дружинники отвели их в автобус, а оттуда привели десяток других женщин, видимо тех, кто вышел из употребления в Замке. Выглядели они намного хуже, растолстевшие, постаревшие, с потрепанными лицами. Трое с грудными детьми в руках.

– Следующий вопрос, продолжил капитан, когда суета успокоилась. – Наем людей в Замок и дружину. Автослесари, механизаторы, столяры, химики есть?

Вышел всего один человек. Вероятно, люди таких простых специальностей не становятся возмутителями общественного спокойствия и не попадают в поле зрения ФРЧ.

– Парни от двадцати до тридцати, с опытом службы в армии, вы можете устроиться в дружину. С вас не будут брать налог, поставят вас на полное довольствие, дадут доступ в публичные дома Замка. Если дослужитесь до командиров, получите отдельный дом, начнете получать зарплату и сможете выбрать себе женщину для личного пользования. Есть желающие?

Вперед вышло человек десять. Из них после беседы пару человек капитан забраковал, остальных отвели в автобус.

– С вами все, остальные свободны, – отпустил нас командир.

Проходя мимо автобуса, я махнул рукой Насте и Лене, они в ответ помахали мне через окна. Лена была довольна и предвкушала переезд в местную столицу, Настя тихо плакала.

Вряд ли мы с ними еще увидимся.