Мне кажется, что нам удалось удержать в секрете сам факт существования «Альбатроса». А также отбор людей для ухода на Восток. Слухи разнятся, но дураку понятно, что я ухожу на своей игрушке, на паруснике. Он буквально притягивает к себе внимание, заметное судно, которое некий миллионер готовил для морских путешествий в полном комфорте.
На моей личной яхте четыре каюты и салон. Главная каюта — это настоящие апартаменты. Там большая двухспальная кровать, боковые панорамные окна, в отдельной зоне отдыха установлен мягкий диван и столик. Есть гардеробная и рабочий стол. А также санузел, состоящий из душевой кабинки, туалета и двойной раковины. Всё выполнено из дорогих материалов. Дерево светлых тонов, камень, алюминий, хорошей выделки кожа и тёплый свет. Всё в светлых тонах.
Три гостевых каюты тоже имеют двухспальные кровати, шкафы, собственные санузлы и мягкое освещение.
Сердце яхты — это салон. В нём стоит большой U-образный диван, стол на 8–10 человек и остекленение на 360ﹾ.
На камбузе два холодильника, морозилка, духовка, газовая плита и кофемашина.
Флайбридж — самое атмосферное место, это верхняя палуба. Здесь место управления, стоят мягкие диваны с кожаным покрытием и лежаки для любителей позагорать. Для наблюдения и установки пулемётной турели самое место.
Разумеется, активно используются солнечные батареи и ветряки. Без топлива можно жить неделями. Есть опреснитель, автономность яхты почти бесконечная. Навигация — радары, автопилот, GPS (практически бесполезный), и эхолот.
На корме установлены в специальных держателях два аквабайка. Для них имеется специальный гидравлический подъёмник.
Моя яхта носит романтическое имя «Принцесса», при водоизмещении 60 тонн она может взять около 10-15 тонн груза без потери мореходности. К сожалению, при значительных жилых объёмах у меня довольно куцые трюмы. Судно специфическое. Тем не менее я не стал складывать все яйца в одну корзину и разделил груз между обоими судами.
В технических отсеках на носу «Принцессы» хранится около 1 тонны инструментов для ремонта судна и общего предназначения. Там хранится комплект механика — ключи, съёмники, сварочник. Также 2 запасные помпы, фильтры (топливные и масляные) около 200 штук. Ремни и подшипники. Из электрики — 300 метров кабеля, 2 инвертора, контролеры для солнечных батарей и 6 блоков аккумуляторов.
В зоне под палубой около 500 кг медикаментов, здесь самое ценное — антибиотики, обезболивающее и около 100 армейских аптечек. Есть сигареты и алкоголь — около 1.5 тонн. 2-3 тонны соли, остальное место занимают продукты и вода.
В скрытых отсеках и каютах достаточно оружия. Не забывайте, что со мной идут Сашка со своей несравненной Альбой. А это известные оружейные маньяки. Там 25 автоматов, 15 пистолетов и 10 дробовиков. Я не беру в расчёт личное оружие. Ну и боеприпасы около 3 тонн. Хомяки натащили много всего стреляющего:
На форпике стационарно установлен пулемёт FN Herstal M2HB-QCB. Это глубокая бельгийская модернизация старичка Browning M2. Усиленный лафет с сектором обстрела 180ﹾ и бронещиток из стали 10 мм. Есть ещё один тяжёлый пулемёт, в случае необходимости тот быстро ставится на корму или борт. У Альбы ещё какая-то жутко навороченная снайперская винтовка калибра 12.7, а Сашка балуется с гранатомётом РПГ-7. Я видел, как дружбан ухитряется попадать гранатой в движении по плывущему вдали ящику. Ещё для меня в каюте лежит пулемёт калибра 7.62. Это на аварийный случай, я могу даже напугать недруга, попасть на волне — вряд ли получится.
Изначально было понятно, что идти желательно на двух судах. Тяжёлом флагмане и быстром разведчике. Я пытался заикнуться, чтобы тащить катамаран на буксире и базироваться на более надёжном для Атлантики судне. Но мне быстро доказали, что это бред дилетанта. Поэтому пойдём связкой. «Альбатрос» — флагман, спокойно тянет крейсерскую скорость 10 узлов. И он отлично держит океанскую волну. А вот «Принцесса» побыстрее и манёвреннее, играет скорее роль разведчика. Она уходит на 10–15 миль вперёд и возвращается, делая своеобразные «петли». То есть шхуна — это база, основной груз и возможности ремонта. Катамаран — глаза и скорость, манёвр и быстрый контакт. В случае форс-мажора, того же шторма, если на катамаране станет опасно — можно будет перебраться на боле тяжёлую шхуну. А на «Принцессе» свернуть паруса и тащить за собой на длинном конце. Но это на самый-самый крайний случай. В принципе катамаран спокойно выдержит шторм 5 баллов.6 баллов — уже требуется уменьшить парусность, 7 баллов — это серьёзная проверка для экипажа. 8 баллов — верхняя граница, режим выживания. А у меня идёт опытный капитан. Мануэл да Кошта ходил на подобных судах и даже участвовал в длительных гонках. Штурманом у нас идёт грузин Гурам. Ну и мы все тоже будем задействованы в процессе управления яхтой.
Сегодня всё решится — уходим ночью, не дожидаясь рассвета. Можно конечно дождаться супостатов и расстрелять тех из крупняка. Наверное, они подойдут под утро на двух лодках. Возможно, используют вёсла. Их расчёт на внезапность и наглость. Но, посовещавшись мы решили уйти без стрельбы. Накануне уехали Альба с дочкой и жена Гурама Тамар. Альба уже сообщила, что они добрались до шхуны и всё под полным контролем, ждут нас. Таким образом Мануэл и Гурам остались на «Принцессе», они никому не интересны и неизвестны. А мы с Сашкой разыграли целое представление. Прощались со знакомыми с купеческим размахом и даже изобразили, что на радостях изрядно захмелели. Лена категорически отказалась бросить меня и сейчас тоже делает вид, что опьянела. Нас покачивающихся погрузили на катер и вскоре мы остались одни.
Город замирает, кое-где люди веселятся, а мне грустно. Мы сроднились со многими, а темнеющий в четырёхстах метрах круизёр вообще стал нашим прибежищем и надёжным домом. Но видимо пришло время, можно было бы остаться, попытаться вжиться и принять их условия. Но уж очень хочется домой. Умом понимаю, что там может быть намного хуже, чем здесь. Но возможно моим родителям удалось выжить и вообще — надо родиться здесь и вырасти, чтобы не чувствовать себя чужаком. Чтобы оценить Родину надо пожить на чужбине. Если люди, которых зовут «человек мира», то есть им всё равно где жить. Везде неплохо, у них гибкая психика и они со временем даже забывают родной язык. Я не такой, для меня нет ничего лучше языка Пушкина и Лермонтова.
Сашка подошёл сзади и успокаивающе положил руку на плечо, — ну, с богом? Сядем на дорожку.
Ночь в бухте стояла густая, тёплая и почти беззвучная — город заснул, редкие огоньки в окошках напоминают, что жизнь вернулась в эти края. Вода кажется чёрной и неподвижной как масло.
Мы стоим в кокпите рядом с кэпом, там впереди угадывается выход из бухты.
— Готовы? — тихо спросил португалец. Он щёлкнул тумблером, едва ощутимо заворчали двигатели, легкая вибрация передалось через пол. Якорь поднят, и яхта медленно начала отходить в сторону бутылочного горлышка бухты. Жена греет мою спину, я чувствую её присутствие в темноте. Так без навигационных огней, руководствуясь только радаром мы на цыпочках крадёмся в сторону океана. А когда бухта Конкарно осталась позади, капитан приказал ставить паруса. Скрипнул гик, полотно пошло вверх, медленно расправляясь в темноте. Яхта резво побежала по лёгкой волне, вокруг нас полная темнота, ни огонька. Жутковато, где-то там в двенадцати милях нас ждут. А позади оборванные связи, мы больше не принадлежим бухте, впереди новые места и люди. На сердце неспокойно, как там нас встретят на Родине?
Утром проснулись и приняли лодку с остальными членами экипажа. Сначала на борт поднялась Тамар, затем поднялась Элен. Девочке уже скоро одиннадцать, из голубоглазого херувимчика выросла голенастая и немного избалованная вниманием девчонка. Но года через три-четыре вырастет настоящая мужская погибель. У неё явно в крови есть что-то скандинавское. Длинные волосы цвета спелой пшеницы и ярко-голубые глаза дополняют правильные мягкие черты лица. Девчонка являлась всеобщей любимицей и умеет включать своё обаяние. Она приняла от мамы сумку с живностью. А там две собаченции, моя собака Леди, которая давно перебралась к девочке и мелкое лохматое недоразумение кобелиного пола. Эта парочка отлично приспособилась к жизни в ограниченном пространстве. На нашем судне они носились по палубам и исправно несли службу, реагируя на нарушителей. И здесь на паруснике собаки дружно исследовали доступное пространство и начали забег от каюты до верхней палубы, пока не устроились на носу судна. Животные приучены ходить по своим делам в ящик с песком. А едят со стола, что перепадёт. Так что вскоре я по них забыл.
Последней на борт поднялась Альба. Как и Сашка, она не расстаётся с автоматом и пистолетом. Её крепкая фигура и внушительная грудь на мгновение привлекли мой взгляд. Но тут же мне в бок прилетел будто случайно выставленный локоть, Лена принялась активно помогать подруге.
Сразу же и отплыли, мы это обговорили с Николасом. Нам будет спокойнее, когда мы отойдём на приличное расстояние от Конкарно. В этим местах движение незначительное и наблюдается только вблизи берега. В основном рыбацкие судёнышки, изредка попадаются суда побольше, как обычные, так и парусные. Но опять-таки, капитаны боятся отходить от берега.
Шхуна идёт в полутора милях позади, это безопасное расстояние для реакции на опасность. Достаточное, чтобы не попасть в беду одновременно, но и в случае чего быстро придёт на помощь.
Наша скорость пока около девяти узлов, маршрут проложен до выхода из Ла-Манша. Это около 400 миль, их мы сделаем за двое суток. Ночёвки на якоре не предусмотрены, это глупая потеря времени. Скорость перехода падает в два раза, на якорь не встанешь, только дрейф. А там и на мель можно налететь. Поэтому мы идём на автопилоте, разбившись на вахты. В случае чего будим кэпа.
Периодически выходим на связь со шхуной и обмениваемся новостями. Там пока всё нормально, люди притираются, жизнь налаживается. Все полны надежд.
Наш кэп не находится постоянно за штурвалом, курс проложен, и он может отдохнуть. Кто-то из нас следит за парусами, проверяет натяжение шкотов, контролирует оборудование. Чаще это я или Гурам. Саня с Альбой контролируют окрестности на предмет опасности, ну и исполняют самую неквалифицированную на судне работу. Собаки несут вахту наряду с людьми, зорко высматривая что-то им ведомое на горизонте.
А Лена с Тамар взяли на себя наш быт. Прямо сейчас грузинка готовит нечто из национальной кухни. Мясо с овощами, пахнет вкусно. С этими ребятами нам откровенно повезло. Гурам из той породы пахарей, которые не могут долго сидеть на одном месте. Он с удовольствием мотается по палубе и изучает работу матроса. А потом спускается в трюм, проверяя состояние отсеков.
Океан спокойный, ветер несильный и ровный, самое то для комфортного плавания. «Принцесса» почти неслышно скользит по воде, идём на парусах и слышен только скрип снастей. И если утром вода радовала бирюзой, то сейчас раскрасилась в серо-синий цвет.
А после обеда все собрались в салоне. Сейчас мы в Бискайе и подходим к проливу. Завтра мы будем преодолевать Ла-Манш, это около 200 миль (всего 400 миль от точки выхода) и на третий день по прогнозам выйдем в Северное море. Курс проложен вдоль берегов Британии, там ещё миль 220. На четвёртый день оставляем стороной Шотландию, ближе к Шетландским островам. Это уже 850 миль от старта. Далее норвежские воды и здравствуй родная Балтика!
На третий день плавания мы уже привыкли к несениям вахты, частенько ко мне присоединялась Лена. Она любит прислониться ко мне спиной и долго смотреть вдаль, — как думаешь, есть ли на Земле такие места, где можно жить как раньше?
Я встал и обнял жену за плечи, — как раньше, это как? Интернет, феминизм и глобализм, наряду с терпимостью к различным меньшинствам? Не думаю. После такого шока человечество скинуло шелуху третьего тысячелетия и вернулось к обычным понятиям, которые существовали в долгой истории человечества. По-крайней мере тут в Европе будет приблизительно как и у нас в бухте, дай срок. Побегут корабли и караваны, жизнь наладится, заработают законы, образуются государства. Что-то типа германских княжеств средневековья. Как оно сложится в Азии и остальном мире — думаю будет и рабство, и монархии. Они всегда к ним тяготели. Там отродясь не работали европейские законы, и демократия была весьма своеобразная.
Чтобы отвлечь жену от мыслей о глобальном, я развернул её к себе и осторожно коснулся тёплых губ. Женщина прижалась ко мне и обняла руками. А когда я уже подумывал, как бы уединиться в каюте, она неожиданно спросила, — скажи, Лёша. Ты ребёнка хочешь?
Странный вопрос, возможно. Я об этом не думал, не до того было. Ребёнок хорош, когда есть для этого условия. Ясли, школа и мирная жизнь. А в Конкарно вроде жить стало безопасно, но больше напоминало Дикий Запад. Всегда могли найтись те, кто посчитает, что он более достойный. Если посчитают слабым, то могут при полном попустительстве властей отобрать имущество. Или жену увести. Поэтому постоянно находишься в напряжении. Вроде нет прямой угрозы жизни, но и расслабляться нельзя. Но не буду же я это объяснять Лене, — постой, а что — ты хочешь меня обрадовать?
Та слабо улыбнулась и отрицательно помотала головой. Вирус капитально ударил по репродуктивной функции человечества, очень мало рождалось детей. И мы с Леной даже не пользовались защитными средствами. Но сейчас, вполне вероятно, что удастся зачать нового человечка. Лишь бы смогли дойти до дома.
Англия встретила нас холодом и поднялся ветер. Пришлось убрать часть парусов. А впереди, судя по карте Шетландские острова и Северное море.
Море дышало холодом и серым свинцовым небом. Волна не слишком высокая — метра два, но тяжёлая и вязкая. А ещё плохая видимость заставляла осторожничать. Корабль шёл на экономическом ходу, ровно покачиваясь на длинной зыби. Вдруг из машинного отделения послышался резкий толчок — глухой удар, будто корабль со всего размаха налетел на камень.
Корпус вздрогнул, в рубке качнулись приборы, — что это было? — спросил вахтенный.
Через секунду с кормы донёсся металлический скрежет, а потом двигатель дико взвыл и наступила тишина.
— Потеряли винт или что-то намотали. Смотреть надо, — последовал доклад механика капитану, который уже поднялся на мостик, — проверьте трюм на герметичность.
— Уже делаем, — последовал ответ машинного отделения.
Корабль начал разворачиваться бортом к волне, за кормой в пене мелькнуло что-то тёмное. Сначала никто не понял, что это. Может кит попал под винт, затем рассмотрели. Полузатопленной ржавый ящик, похожий на небольшой контейнер.
После осмотра стало ясно, что хода нет, винт потеряли и ремонт своими силами невозможен. Из плюсов — течи нет и трюм сухой. Корабль начал дрейфовать в сторону северной Атлантики. Связавшись с базой по КВ доложились. Но радостного мало, свободного буксира нет. Поэтому просто вышлют любое ближайшее судно снять экипаж и возможно попытаться провести ремонт в море своими силами.
Капитан Йон Сигурдссон прикинул по карте, спасательное судно должно преодолеть почти 870 морских миль. При скорости 10 узлов на это уйдёт почти трое суток. И это в лучшем случае.
Запросив сводку погоды, капитан задумался, обещают шторм до 6 баллов. Для военного корабля эта не прямая угроза, но болтать будет прилично. Судно не управляемо и всякое может случиться.
У нас на «Принцессе» нет штатного радиста, поэтому не было ничего удивительного, когда с «Альбатроса» поступил вызов. На связи Николас, — Алексис, мы поймали радиосигнал. Нас вызвало некое судно. Я зачитаю текст послания:
«Неизвестное судно, это патрульный корабль береговой охраны Исландии. Потеряли ход, требуется помощь».
— И что ты думаешь по этому поводу, — капитан нашего флагмана отреагировал мгновенно.
— Если бы это было в мирное время, бросили бы всё и отправились на помощь. Это морской закон. Но сейчас всё изменилось, решение за тобой. Слышимость была неважная, но суть ясна. Они потеряли ход и жизнь в опасности.
— Хм, а если пираты балуются? Иди-знай, что делается в этих широтах. Николас, а далеко они от нас?
— Милях в тридцати, может чуть больше. Для вас часа три ходу.
Мы решили рискнуть — просто странно, что терпящий бедствие обозначил принадлежность к стране. Исландия пусть и крошечная, но суверенная страна и тем удивительнее такой формат связи.
А когда до точки рандеву осталось 15 миль, «Принцесса» выдвинулась вперёд.
