Между нами миль 6–7, в оптику уже видно терпевшее бедствие судно. Труба не дымит, значить двигатель не работает. Внешний вид — это явно военный корабль. Серый корпус и специальная окраска, судно дрейфует, но навигационные огни включены. Значит энергия есть. Даже с этого расстояния видно пушку на носу, что заставило нас остановиться. Это расстояние безопасно для нас, пушкой могут и не достать. Если только ракетой. Но тогда зачем мы им? Чтобы потопить?
После беседы с Николасом мы решаемся выйти на связь. VHF канал 16 — общепринятый международный канал вызова:
— Неизвестное судно, неизвестное судно, это парусник «Принцесса». Приняли ваш сигнал бедствия. Приём.
Дальше шум, треск, пауза и несколько фраз на английском, — «Принцесса», это корабль береговой охраны. Обозначьте принадлежность и ваши намерения. Приём.
— Мы гражданское судно, идём к вам для оценки ситуации и возможной помощи. Приём.
Длинная пауза, — Вы можете подойти на дистанцию трёх миль?
С этого расстояния видно движение людей на палубе и развёрнутый в наше сторону пулемёт. Но пушка демонстративно смотрит в сторону. По лёгкой дымке понятно, что это работает их генератор, сжигая топливо. Сейчас самый нервный момент, обе стороны не доверяют друг другу. Не знаю, что думает капитан сторожевика, но он однозначно видит на своих приборах присутствие другого большого корабля. И видит неподалёку невинную на первый взгляд яхту.
— Вы можете принять лодку для контакта? — хм, это самое разумное предложение. Мы в пределах досягаемости их орудия. А лодки опасаться вроде не стоит. Поэтому я не сильно боюсь пары человек, которые поднимутся на борт «Принцессы».
В жёсткой надувной лодке сидят двое. Матрос и офицер, мы наблюдаем за ними с высоты палубы. Из оружия возможно имеется только личное. Настоящая чёрная форма со знаками отличия и это уже настроило нас на оптимистический лад. На рукаве флаг страны, возможно, исландский. Вскоре гости поднялись на борт. После краткого представления оба прошли с нами. С любопытством смотрят на убранство кают-компании. Да, после казёнщины военного корабля у меня роскошные условия.
— Йон Сигурдссон, капитан корабля береговой охраны Исландии.
— Алексис Кравцов, владелец яхты. Чем мы можем вам помочь?
Разговор затянулся, мы попили чаю, потом отведали чанахи. Тамар сумела нас удивить. Это мясное грузинское блюдо, готовится с овощами в горшочках. Очень вкусно. Выпить согревающего капитан тоже не отказался, выбрал ирландский виски.
То, что он говорит — удивительно. Получается, что конкретно его страна сумела устоять. Катастрофа затронула её самым краем и правительство сумело взять ситуацию под контроль. Сохранены все институты, только введено что-то типа облегчённого варианта военного положения. Страна ввела полный карантин и не подпускала к своим берегам чужие суда. Если не подчинялись — просто топили. А недавно поняли, что мир меняется и решили прояснить обстановку. Для этого отправили несколько кораблей с целью прощупать почву. Из намёков капитана стало ясно, что у них дизель на вес золота. Вот они и хотят проверить норвежские нефтедобывающие вышки. Конкретно этому судну не повезло столкнуться в тумане со старым полузатонувшим контейнером. И теперь от нас ожидают помощи. Вскоре гости покинули нас, капитану необходимо связаться с командованием и доложиться. Мне же нужно выяснить у Николоса, утянет ли наша шхуна военный корабль. А ещё нам нужны гарантии безопасности от второй стороны и прояснения момента награды. Сейчас, когда законы морского права не работают, мы имеем полное право просить компенсации за наши услуги. Мне так кажется, а вот они могут думать иначе.
Семь суток мы тащились до пункта назначения. Получив гарантии и обещание стимулировать нашу помощь материально, сразу занялись делом. Завели длинный буксировочный конец на сторожевик, и Николас осторожно дал натяжку. Чтобы идти со скоростью около четырёх узлов пришлось помогать основным движком. А когда Йон узнал, что до недавнего времени я был руководителем одного из успешных анклавов на территории Бретани, то пригласил меня на борт своего судна. Глупо было отказываться, я не меньше заинтересован в получении информации. Так их офицер перебрался на «Альбатрос», а я с Леной получил крохотную каюту на борту военного корабля.
Безусловно, в плане комфорта мы проиграли. Но, если честно, голова пухла от полученных важнейших сведений.
Когда началась всемирная катастрофа, небольшое островное государство оказалось на самом краю событий. До них всё доходило с запозданием и когда стало ясно, что мир рушится — премьер-министр, кстати женщина, своей властью объявила режим чрезвычайного положения. Она закрыла единственный аэропорт и объявила о временной изоляции. Небо закрыто, береговая охрана начала патрулировать море. Любые суда без разрешения разворачивались или уничтожались. Позже местный парламент Альтинг подтвердил принятые меры и практически превратил остров в карантинную крепость. Туристический поток на острове был довольно незначителен в это время года и заражённых успели изолировать, не допустив пандемии.
Население острова на тот момент составляло всего 370 000 человек. К сожалению, за прошедшие два с половиной года, оно сократилось до 330 000. Здесь не только потери от вспышки инфекции. Но и перебои с поставками необходимых медикаментов, а также сказалась общая ситуация. Прокатилась волна самоубийств, люди не выдерживали напряжения. Но, массового коллапса — не произошло. Государство выжило, продолжают работать парламент и правительство, работает полиция и береговая охрана. Фактически власть стала более жёсткая, но люди быстро приспособились.
Основной закон — изоляция, как только упал интернет и связь, страна окончательно закрылась. Информацию получать стало неоткуда. Но, Исландия очень своеобразная страна. В первую очередь — это наличие собственной независимой энергетики. 70% энергии вырабатывают геотермальные электростанции, остальное дают гидроэлектростанции. Поэтому города выжили, есть свет, тепло и связь.
С продовольствием тоже не так всё плохо. Здесь развито рыболовство, имеется солидный флот. Это около 40 траулеров, разумеется — есть и перерабатывающие заводы. Также развито овцеводство, а это не только мясо, но и производство шерстяной ткани.
Геотермальная энергия позволяет обеспечивать теплом многочисленные теплицы, поэтому овощи в Исландии тоже свои. Раньше даже выращивались на экспорт.
Военный флот небольшой, всего с десяток кораблей береговой охраны. Есть легкомоторная авиация, именно благодаря ей и проводилась разведка региона.
Но, удалённость Исландии от Европы явилась и плюсом, и минусом. Добраться до той же Норвегии непросто. А с топливом дела совсем плохи. Есть свой НПЗ, но нет сырья. Вот Альтинг и постановил отправить два судна для выяснения возможности освоить добычу нефти с норвежских платформ. На борту есть нужные специалисты. У берегов Исландии зависли два супертанкера и если островитянам удастся оживить нефтедобычу, то экономика оживёт.
По ночам Лена дрожала и всем телом прижималась ко мне. Она очень боится неопределённости будущего, но упорно сопровождает меня везде, где потребуется. На сторожевике она неизменно сидит рядом и порой оказывается мне полезной.
Дело в том, что исландский язык схож с норвежским и относится к северогерманской группе. Лена же носитель немецкого языка, но не особо понимает нашего капитана. Спасает то, что традиционно скандинавы отлично владеют английским. Большинство из них, а мой английский значительно хуже французского. К тому же я его основательно подзабыл. Поэтому помощь жены сейчас совсем не лишняя.
Воды здесь довольно суровые, постоянно дует холодный, порывистый ветер и в борт бьёт приличная волна. Серое море, низкое небо и колючий ветер выбивает слезу. И вдруг туман будто раздвинулся и перед нами открылся высокий скалистый берег. Вода здесь почти чёрная, на тёмных скалах лежит редкий снег. Фьорд узкий и капитан ориентируется с помощью радара из-за плохой видимости. Впереди «Альбатрос» спускает паруса, мы наконец-то пришли.
А вот и торжественная встреча, низкий серый силуэт корабля с угловатым корпусом. На верхней палубе антенны и вооружение. Мы с Леной пока сидим в каюте, это просьба Йона. Но в иллюминатор виден подходящий катер.
Ждать пришлось пару часов, за это время мы рассмотрели несколько военных кораблей и крупный транспорт у пирса. На портовой площадке высятся топливные цистерны, замершие краны и мрачные ангары.
Вскоре всё определилось, нас переводят обратно на «Принцессу». Карантин продолжится пять дней, затем позволят сойти на берег.
Прикольно смотреть, как два медика в костюмах полной изоляции осматривают наших людей. Заставляют мерить температуру, осматривают на предмет ранений. Оружие попросили сразу убрать в арсенал. Спорить глупо, мы оказались в гостях.
За время карантина удалось кое-что узнать о географии острова.
Площадь более 103 000 квадратных километров. Кроме столицы Рейкьявика, где проживало до катастрофы 134 000 человек, есть ещё четыре города. Около 80% острова необитаемо, внутренняя часть представляет из себя плато из лавовых полей, песков и гор, а также ледников. Есть и вулканы. Береговая линия сильно изрезана заливами и фьордами, вдоль которых и расположено большинство населённых пунктов. Мощные ледники питают многочисленные реки и водопады. Благодаря тёплому Гольфстриму климат здесь мягче, чем можно ожидать от субарктических широт, но погода крайне изменчива.
А когда я уже начал жалеть о прибытии сюда, за мною пришли. Просто подошёл катер и меня одного пригласили последовать за ними. Пока плыли к пирсу, я всматривался в берег. Это явно небольшая флотская база, всё строго функционально и невзрачно. На берегу меня посадили в машину, и мы проехали по узкой дороге минут двенадцать. Двое сопровождающих сохраняют торжественное молчание и явно не намерены удовлетворять моё любопытство. Внешне это сооружение похоже на обычный ангар, но мы на лифте спустились на приличную глубину.
Видимо это оперативный штаб, стены обшиты пластиковыми панелями с натовскими эмблемами, на стене карта северной Атлантики с пометками красным маркером, часть экранов на стене не работают. Пахнет дизелем и влажной одеждой. Встречные офицеры имеют табельное оружие, сразу заметно, что это рабочее место вояк.
Прикольно, я оказался в большом кабинете, куда вскоре зашли четыре человека. Двое военных, гражданский и женщина средних лет. Старшим здесь коммандер Арнар Сигурдсонн ((однофамилец Йона). Ему лет 45, спокойный и немногословный. Говорит так, будто прилагает при этом усилие. Он командир базы. Его заместитель капитан-лейтенант Йоун Торвальдссон, этот моложе, лет 35. Выглядит этаким колючим ёжиком. Наверняка местный особист.
Эйрик Халльгримсон — энергетик, мужчина выглядит устало, но смотрит на гостя с немалым интересом. Ведь мы первые ласточки из внешнего мира.
Ну и переводчица Мария Ковальски. Она полька и немного знает русский. Но её отправили восвояси сразу, как поняли, что общение пойдёт на английском.
Никаких рукопожатий, мы присматриваемся друг к другу:
— Вы пришли с материка. Откуда точно?
Пришлось показать на карте нашу бухту. Дальше посыпались вопросы и мне показалось, что конца им не будет. Их интересовало всё, политическое устройство, количество техники и условия для торговли. Я же пытался информацию давать дозированно и пытался сам задавать вопросы.
— Нам доложили, что Вы управляли анклавом.
— Верно, — я выжидающе смотрю на Арнара.
— Какова там ситуация с топливом? Случаются военные конфликты и как власти воспримут гостей?
Их вопросы односторонни, они пытаются понять, насколько мы им будем полезны. Я же хочу осознать, чем они смогут нас заинтересовать. Вскоре стало понятно, что с наскока тут ситуацию не оценить. К тому же видимо их полномочия ограниченны — только выяснить нашу ценность.
Расстались мы уже более дружелюбно, Арнар первым протянул руку, — добро пожаловать в Исландию!
В тот же день оба наших судна пришвартовали у пирса и почти весь экипаж наконец-то сошёл на берег. Люди по-разному отнеслись к долгому пребыванию на судне. Не стоит забывать о стеснённом пространстве и морской болезни у некоторых членов семей.
Нам выделили два длинных барака навроде общежития. С десяток комнат в каждом, есть санузлы и общая кухня. Но еду доставили в армейских пищевых контейнерах. Первое и второе, сытно и довольно вкусно.
— Нет, без жены я не полечу, — с утра меня вызвал Арнар и довёл, что со мной хотят пообщаться люди из правительства. Лететь нужно через час. Но я упёрся и заявил, что Лена полетит со мной в качестве переводчицы. Или с нею, или ни как.
Капитан второго ранга по-нашему нахмурился, но согласно кивнул.
Небольшой турбовинтовой самолётик Dash-8 радушно принял нас в своё тёплое чрево. Просто снаружи кружит серая хмарь и ветер со снегом, а внутри спартанский салон самолёта даже показался нам уютным. Разбег по короткой полосе, и мы уже в воздухе. Два с половиной часа полёта до столицы. Поначалу мы дружно приникли к иллюминаторам, пытаясь разобрать куда нас занесло. Но под нами лишь чёрные скалы с белыми пятнами снега и виден краешек океана. А когда самолёт затрясло, Лена испуганно вцепилась в мою руку. В кабине ещё находятся два члена экипажа и наш сопровождающий из военных.
Понравилось то, что в аэропорту Рейкьявика привычная по прошлой жизни процедура, диспетчерский контроль и всё такое. Полоса здесь длинная и около ангаров видны силуэты самолётов разного типа.
Сразу у трапа нас ожидала машина, сопровождающий сдал нас другому и вернулся в салон самолёта. Опять мы едем, но на сей раз есть о чём подумать. Нас везут по улицам столицы. Несмотря на дневное время, здесь пасмурно и мрачно. Такое обманчивое ощущение, что уже вечер. А вот центр города выглядит иначе. На электричестве здесь явно не экономят. Проспект залит мягким светом фонарей и неоновых вывесок. Лена с широко раскрытыми глазами крутит головой. Здесь царит волшебная атмосфера праздничного вечера, прямо как на Рождество.
На фоне внешней серости улицы застроены невысокими домами с красочными цветными фасадами из цветного гофрированного железа. Ярко-красные, синие и зеленые стены эффектно выделяются на фоне белого снега и свинцового неба, не давая городу выглядеть чересчур депрессивным. Дома стоят плотно, но не единой стеной. Практично, нет архитектурных излишков и лепнины. Но впечатление скорее положительное за счёт больших окон и аккуратных дверей. А в центре города пошла даже современная застройка из стекла и бетона.
Удивительная деталь — многие тротуары в центре (например, на главной улице Лёйгавегюр) подогреваются термальными водами. Снег на них тает сам собой, поэтому можно гулять без страха поскользнуться. Это нам пояснил сопровождающий. Внешне город производит впечатление «игрушечного» и очень безопасного места. Здесь нет суеты мегаполиса; кажется, что ты попал в декорации к уютной скандинавской сказке, где за каждой дверью скрывается кофейня с запахом корицы или магазин свитеров лопапейса.
Не знаю, специально они повезли нас по улицам столицы или так было необходимо, но нужного эффекта безусловно достигли.
— Я хочу жить в этом городе, — Лена сильно вывернула мою шею и прошептала эту фразу. Этим сразу она поставила меня в сложное положение. Я и сам балдею от окружающего. Это невозможно подделать. У нас в Конкарно тоже неплохо, открылись небольшие частные магазинчики и во многих домах есть свет. Но в целом это увеличенная картинка захолустного городка времён Дикого Запада. Со всеми приколами в духе продажного мэра и полусумасшедшего шерифа, повёрнутого на варварских законах. Типа — если что, сразу тащить на виселицу. Или за жульничество обмазать яйцами, вывалять в куриных перьях с помётом и выгнать из города голым.
А тут мы видим осколок того самого мира, которого уже нет. И это не подделать, показывая статистов. В кафешках сидят семьи местных жителей, дети свободно играются на улице. И главное нам показали старинный столичный университет. Кроме водителя на переднем сидении машины сидит мужчина лет пятидесяти. Он представился Гуннаром, — хотите размять ноги и посмотреть? Время у нас есть.
— Конечно, было бы здорово, — поторопился ответить я.
