Оглавление
Разговор со Скрипом вышел тяжелым - опытный и битый жизнью ватажник, который пять лет возглавлял одну из самых больших и боевых ватаг Тобольска пытался юлить и выторговывать себе лучшие условия. Но я твердо стоял на своем, поставив Скрипа перед простым с моей точки зрения выбором: либо делаешь, как я сказал, либо кишки вон из брюха и будешь висеть на ближайшем столбе. Для собеседника, наоборот, дилемма была ой как не проста. Скрип в ответ пыхтел, злобно топорщил брови, пытался мне угрожать, но он как никто другой понимал, что в одной ватаге никак не может быть двух главарей. Оставив Скрипа думать над моим предложением, поднялся из подвала и выбрался наружу.
Холодно. Легкий морозец щипал лицо и освежал голову. Пришло время начинать. Под утро грохот стрельбы, доселе непрерывно весящий звенящим пчелиным роем над Тобольском почти сутки, заметно поутих. Лишь кое-где периодически хлопали винтовки, да редко трещали короткими очередями пулеметы. Кажись у всех участников городских перестрелок закончились силы и они, не сговариваясь решили прекратить стрельбу и затаиться на время для отдыха.
Моё воинство выглядело помятым, уставшим, не выспавшимся и чертовски злым - это было именно то, что надо!
Я прошел вдоль жидкой и неровной шеренги ватажников, оглядел каждого, проверил обувь, оружие и амуницию. Саврас тенью следовал за мной, строя за моей спиной грозную рожу, чтобы никто не смел даже пикнуть что-то недовольное против меня.
На запах свежего перегара в отличие от состояния оружия и обуви, я совершенно не обращал никакого внимания. Мы же не на промысле в Мёртвом городе, где «сухой закон» скорее обязательность, чем просто причуда Батьки, мы на войне, где ватажникам трезвыми воевать совершенно не с руки. Не похмелившись, ватажники еле двигаются, не ходят, а буквально ползают как сонные мухи, а вот примут чарку горькой и глядишь уже крылья у них за спиной расправились, взгляд стал осмысленным и ярким от задорной злости.
Свой немногочисленный отряд я разделил на три неравные части:
Четверо разведчиков под командованием Беса уже выдвинулись пешим ходом к позициям «романовцев», они должны будут бесшумно снять караулы противника, позиции которых мы к этому времени уже определили.
Саврас будет старшим в группе, которая на грузовике с пулеметами должна отвлечь на себя внимание противника и его основные силы, пока отряд под моим командованием на броневике прорвётся к позициям артиллеристов.
По моему замыслу: лихим и молниеносным налетом мы сперва прорвем позиции «романовцев», пройдя сквозь них как раскаленный нож в сливочное масло, а потом захватим несколько пушек, которые расположились чуть в сторонке от основных сил. Если с броневиком что-то случится и завязнем в стане врага, то не страшно, пошухарим там, а потом откатимся назад.
Грузовик с командой Савраса укатил вдоль по улице, забирая далеко в сторону. Машина должна будет сделать приличный крюк и подойти с тыла к «романовцам» на дистанцию в полверсты. Два пулемета «максим» установленные в кузове грузовика с дополнительным водяным охлаждением, которое соорудил Панас и парой тысяч патронов в лентах позволят создать нужную плотность огня, чтобы отвлечь «романовцев» от налета нашей основной группы. А дистанция в полверсты – это чуть ли не дальность прямого выстрела из «максимки». Опять же для группы Савраса главное дать побольше шуму. Они там еще пару домишек запалят, чтобы противнику совсем страшно стало.
Я немного потоптался перед грузовиком в очередной раз оглядывая его перед выездом. Все смотрено-пересмотрено десятки раз. Если чего и сломается, то от меня это уже никак зависеть не будет. Все, что входило в крайне ограниченный круг моих знаний про автомобильные моторы и подвески я проверил, а остальное мне не ведомо. К бронеавтомобилю прицепили телегу и вдоль стальных бортов броневика прикрепили куски бруса. Теперь в телеге могло ехать человек пять-шесть, снаружи к бронемашине с каждого борта еще по паре человек прицепится, ну и внутри салона не считая меня, как водителя еще пятеро поместиться. В итоге полторы дюжины бойцов бронемашина утащит как пить дать. Эх вот сделать бы её еще максимально бесшумной во время движения – вообще бы цены такой машине, но думаю и в будущем это будет невозможно, хотя…
Полторы дюжины бойцов в бронемашине и на прицепе за ней, еще четверо вместе с Бесом где-то под самым носом у противника, ну и в группе Савраса еще пятеро, вот и выходит, что неполным взводом мы сейчас пойдем на штурм нескольких вражеских рот в полном составе.
Сумасшествие, безумие?
Именно!
Безумие и отвага – вот наш девиз на сегодня!
Я проверил соединение с телегой, еще раз напомнил Паше, чтобы в случае опасности они успели разрубить веревки, соединяющие бронемашину и телегу. Черкесы расположились в телеге воинственно ощетинившись стволами винтовок и карабинов, у каждого при себе сабля или длинный штык. Кавказцы выглядели хоть и воинственно, но глубоко в глазах у каждого из них плескался…нет не страх, а скорее опасение. Все-таки катить в телеге, прицепленной к ревущему и грохочущему стальному ящику, когда ты не можешь управлять повозкой – приятного мало. Тут ведь большая вероятность по пути расшибиться на смерть, чем в скором бою погибнуть.
Черкесы должны будут спешиться во время прорыва сквозь боевые порядки «романовцев» и вместе с разведчиками Беса навязать белоповязочникам бой, сковав их силы, чтобы броневик успел достичь позиций артиллеристов.
В мыслях все ладно и складно, а как будет в бою никто не знает.
Проверил крепления бруса снаружи бортов, еще раз дал строгий наказ ватажникам, что будут торчать снаружи бронемашины, чтобы они во время езды даже не смели стрелять на ходу и как можно сильнее прижимались к корпусу бронеавтомобиля. Вроде все одно и тоже говорено десятки раз, но мое командирское дело в этом и состоит – тысячу раз повторять одно и тоже, чтобы до самого тупого подчиненного дошел истинный замысел задуманного.
Наконец я залез внутрь бронемашины, строго цыкнул на тайком курящего в открытый задний люк Миху и только потом уселся на водительское сидение за руль.
- Запоминаем еще раз! Если машину подобьют, то тут же все валите наружу, но без паники, а друг за дружкой, как тренировались, - громко произнес я не оборачиваясь. – И держитесь там за все что можно, а то сейчас так швырять начнет, что легко расшибиться на смерть можно.
Внутренней энергии во мне сейчас с запасом, хватит не только защитный экран перед мордой броневика выставить, но и усилить свое зрение, чтобы различать дорогу во время езды. Впрочем, нам без света фар проехать надо чуть больше версты, а там разведчики Беса должны будут запалить несколько сараев чтобы подсветить группе Савраса ну и нам заодно цель.
- Ну, что тронулись! – сам себе под нос буркнул я.
Движок броневика басовито рыкнул, что-то мерзко заскрежетало, взвизгнуло и только потом мотор принялся монотонно тарахтеть в привычном ритме. Я вывел машину со двора усадьбы и повел её по дороге в сторону противника. Слегка приоткрытая бронестворка, образовала узкую смотровую щель, в которую можно было видеть дорогу на пару десятков метров впереди длинной морды бронемашины. На корпусе броневика установлены две фары-прожектора, но включать мы их не будем соблюдая режим максимальной светомаскировки.
Начал разгонять тяжелую машину по чуть-чуть. Движок броневичка принялся громко стрекотать, издавая громкие визжащие звуки через равные промежутки времени. В салоне явственно запахло разогретым машинным маслом.
Ох, не дай бог сейчас в моторе что-то застопорится, и машина обездвижит. Вот противнику подарок будет – такая шикарная цель посреди дороги, стреляй и дырявь её из всего, что под рукой имеется.
Впереди, примерно в версте от нас ярко вспыхнуло пламя, огонь высоко взметнулся в ночную тьму, ярко осветив пожираемую им стену дома и крышу. Это разведчики Беса подожгли один из домов – сигнал для Савраса, что теперь его выход.
Броневик бодро катит вперед, мелко вибрируя корпусом и издавая противный визг все громче и громче, запах горящего масла все сильнее и сильнее. Ох, ты ж мама дорогая, лишь бы этот чертов ящик на колесах не заглох и не загорелся! Лишь бы до вражеских позиций целыми дотянули…
- Саврас начал стрелять из пулеметов! – криком доложил Миха, следивший через открытый люк в задней стенке не только за телегой с черкесами, но и за всей округой.
- Хорошо, - сам себе кивнул я, радуясь, что Саврас благополучно вышел на рубеж и пока все идет по плану.
Пулеметы в грузовике сейчас беспорядочно поливают порядки белоповязочников. «Максимка» уверенно бьет на километр, а близкий пожар прекрасно освещает пулеметчикам Савраса множественные цели в лагере «романовцев», которые оккупировали пару десятков домов и сараев себе для ночлега. При этом грузовик не стоит на месте, а находится в постоянном движении.
Броневик несется по разбитой взрывами дороге. Тяжелая машина скачет по ухабам, её мотыляет из стороны в сторону, а бронированный корпус стонет и скрипит при каждом резком движении. Запах горелого машинного масла перешел в сильную вонь, а внутренне пространство салона начало затягивать чёрным едким дымом.
- Вижу противника! – крикнул Дрон, привычно стоявший за башенными пулеметами. – Могу стрелять!
- Жди! – криком, ответил я. – Пока по нам не начнут стрелять, катим без стрельбы. Лучше открой вентиляционные отверстия у себя за спиной.
Впереди захлопали винтовочные гранаты, зачастили длинными очередями ручные пулеметы разведчиков Беса, «романовцы» принялись активно огрызаться в ответ, но было заметно, что они хоть и находятся в большинстве, но, когда по ним бьют сразу с двух сторон, начинают теряться и откатываться назад.
А ведь это шанс! Шанс не просто навести шухеру, а, черт его дери, сделать нечто большее… Надо только с ходу прорваться через этот вражеский отряд и неожиданно влететь на позиции артиллеристов как гром среди ясного неба!
Прибавил газу и тяжелая машина, сильно ревя и визжа движком, начала медленно набирать еще большую скорость. Железная перегородка, отделявшая меня от моторного отсека, ощутимо нагрелась. Ох, чую сейчас наш Боливар околеет и свалится замертво.
Ты уж дотяни родимый, дотяни…
До первых домов, в которых по нашим наблюдениям разместились боевые расчеты врага броневик не дотянул пары десятков метров. Под капотом бронеавтомобиля что-то громко лязгнуло, заскрежетало, а потом руль и педаль тормоза превратились в бесполезные железяки. Я крутил рулевым колесом, но броневик не слушался и двигался как ему вздумается, я давил на педаль тормоза, но в ответ лишь что-то звонко гремело и визгливо жужжало под капотом.
- Отсоединяй черкесов! – закричал я вглубь салона. – Держитесь! Сейчас будет больно!!!
На ходу распахнул дверцу, чтобы после столкновения её не заблокировало деформацией корпуса, посильнее ухватился за руль и выплеснул из себя всю силу что была во мне.
Бронемашина, двигаясь по инерции должна была со всего маху удариться капотом в угол дома на повороте и ничем хорошим это столкновения для всех, кто находится внутри броневичка не закончилось бы.
Упругая волна спрессованного воздуха выступила в качестве мягкого демпфера, но она смогла лишь совсем чуть-чуть замедлить ход бронеавтомобиля…
- Держитесььь!!! – закричал я. – А-ааа!!!
Бамс!!!
Капот броневичка ударил в угол дома, рывком меня швырнуло вперед, в шейных позвонках что-то хрястнуло, ребра обожгло вспышкой боли от удара о рулевое колесо, а по лбу потекла кровь из рассечения – неудачно ткнулся лицом в приоткрытую бронестворку. Машина проломила стену, сверху на броневик плюхнулось несколько бревен и целый ворох досок с крыши.
Внутреннее напряжение энергетики вышло такой силы, что мне сперва показалось, что я бронемашину остановил собственным телом. Так меня сплющило и скрючило от боли.
- Наружу! Наружу! – через силу закричал я, харкая кровью из рассечённой губы. – Не забываем оружие! Рассыпайтесь и сразу в бой!
- А как же вражеские пушки?! – удивленно протянул Дрон.
- Потом, все потом!!! – хрипел я от боли. – Все наружу! Оружие не забывайте!
С криками едкой, злой брани ватажники сыпанули наружу, внутри бронемашины остался лишь я и Тихон, вдвоем мы выкинули все оставшееся оружие и боеприпасы что были в броневичке.
Снаружи закипел бой, к броневику подтянулись Бес с разведчиками, прибежали черкесы, чья телега, сбросив скорость ткнулась в забор, проломив и снеся его. Сразу же захлопали винтовки, затрещали автоматы и пулеметы. Загрохотали ручные гранаты, где-то совсем поблизости кто-то громко орал от боли вперемешку с отборной бранью на английском языке.
- Надо пушкарей прижать к земле, чтобы они к своим орудиям не могли подойти, - злобно прошипел я, обращаясь к старшему брату Мексуди.
Позиции артиллеристов располагались в полукилометре от нас, для 76мм полевых пушек – это дистанция прямого выстрела. Тихон ухватился за штурвалы поворота башни, развернул её в сторону врага и принялся длиннющими очередями поливать далеки пушки и мельтешившую вокруг них обслугу.
Спаренные «максимки» просто так со станка не снять и с собой не уволочь, поэтому можно не беспокоиться за целостность пулеметных стволов и жарить во всю Ивановскую не жалея боекомплекта.
Внутренние силы покинули меня окончательно и бесповоротно. Еще минуту назад я выкидывал из салона броневика ящики с патронами, а сейчас безвольной куклой стек по водительскому креслу.
От перенапряжения и выплеснутой внутренней энергии у меня открылось носовое кровотечение, перед глазами летали радужные круги и белые мушки. Навалилась беспросветная, могильная хандра – хотелось умереть.
- Пепел, ты как? Жив?! – дернул меня за плечо Тихон, отвлекшись от пулемета.
- Жив, - прошептал я заплетающимся от усталости языком.
- Лёшка у тебя в глазах сосуды полопались, сплошная кровавая чернота!
- Хрен с ним, - отмахнулся я, - сейчас отдышусь и будет легче. Добивай патроны в ленте! – приказал я другу.
Внутрь бронемашины сунулся Дрон:
- Пепел мы вперед идем, вы с нами?!
- Да, только помоги вылезти, а то я пока этот гроб на колесах остановил, чуть сам дубу не дал.
- Что нелегко быть волшебником! - съязвил Андроник.
- Сам дурак, - беззлобно огрызнулся я. – Вот превращу тебя в лягушку будешь знать, как язвить.
Дрон ухватил меня под руки, Тихон подтолкнул сзади и кое-как я выбрался из бронемашины, винтовку с прицелом отдал Аслану, автомат передал Тихону, заодно избавившись и от боекомплекта к обоим видам оружия. При себе оставил лишь два револьвера и пару гранат. Таскать на себе лишнюю тяжесть не было никаких сил.
- Бей по артиллеристам, не подпускай их к пушкам, выцеливай командиров, - приказал я черкесу-великану, отдавая патроны к снайперской винтовке.
Меня бережно уложили под забором дома, который мы чуть не снесли тараном бронемашины, укрыли сверху какой-то дерюгой. Я провалился в короткий минутный сон. Отдышался, перевел дух, чуть-чуть «намотал» Силы на «солнышко» - слегка полегчало. Еще бы бахнуть маленько, ну чтобы совсем хорошо стало.
- Тихон есть ром?
- Откуда? - развел руками старший брат Мексуди. – Пепел ты же сам запретил в бою пьянствовать!
- Слабак!
- Пепел держи, - Дрон протянул мне небольшую серебряную фляжку.
- Видал, как надо, - протянул я, кивая Тихону на его младшего брата, - Дрон – молодец, не побоялся нарушить приказ Батьки. Ну не пьянства ради, а здоровья для! – я влил в себя крепкий ром, которого, впрочем, было совсем немного. Всего пару глотков, но в голове тут же прояснилось и кровь быстрее заструилась по кровотокам.
Ватажники, включая разведчиков Беса и черкесов рассредоточились по окрестным домам, сараям и огородам. Вспыхивали короткие перестрелки, гремели взрывы ручных гранат, повсюду стоял отборный мат, ругань и злобные, воинственные крики. Где-то даже лязгали сабли и штыки в яростной рукопашной сшибке.
Сперва в окна домов и сараев летели гранаты, потом уже внутрь совались ватажники, стреляя перед собой длинными очередями не щадя патронов. Пару сараев и домов подожгли, выкуривая оттуда «романовцев». Пять человек взяли живьем, несколько сдались сами не желая сгореть заживо, но в основном белоповязочники не оказывая особого сопротивления откатились назад – отходили поближе к артиллеристам, под защиту их пушек, наспех выкопанных капониров и окопов.
Я активного участия в боевых действиях не принимал, лишь пользуясь Даром давал целеуказания, показывая жестами в каких домах есть противника, а в каких пусто.
Освободили несколько запертых в погребах мирных жителей, нашли много трупов, брошенных противником в ходе отступления. Похоже, что враг, отступая добивал своих раненых и заложников.
У нас было трое убитых, один тяжелораненый и двое легкораненых. Тяжелораненого спасти не удалось, он истек кровью. Легкораненых перевязали, и я их слегка подлечил.
Трое убитых – это те самые ватажники, которых в дымину пьяных привел Михась. Сам же Мишка был легкоранен - получил пулю в руку, но пыля прошла навылет и кость не задела.
- Что делать будем? – спросил Бес, когда вокруг меня собрались он, Тихон, Дрон, Паша и Кот.
- Семафорьте Саврасу, чтобы двигался к нам, - приказал я Дрону который мог отбивать фонарем морзянку.
– Здесь всех вырезаем и отходим назад? – деловито спросил Тихон. - Без броневика к пушкам не пробиться. Полезем в полный рост на охрану пушкарей, нас всех там и положат картечью из пушек.
- Нет, в лоб на позиции артиллеристов не полезем, - немного подумав, ответил я.
К артиллеристам никак нельзя теперь подойти незаметно, они нас еще на подходе расстреляют как мишени в тире. Весь расчет этого штурма ставился исключительно на факторе внезапности, а его теперь нет. Чёртов броневик сломался так не вовремя.
- Здесь останемся или отойдем к усадьбе Волка? – спросил Тихон.
Можно остаться здесь, но лучше отойти. С одной стороны в домах, где располагались «романовцы» осталось очень много трофеев, включая не только оружие и патроны, но и много всякого ценного добра, которое они стащили со всей округи. А с другой стороны – как только солнце встанет вражеские артиллеристы нас тут побьют прямой наводкой, мы у них как на ладони. Так, что лучше все-таки собрать всё ценное и откатиться назад. Заберем оружие и патроны, а если останется место в кузове, то может закидаем что-то из сворованных ценностей, а все остальное сожжем к едреней фене.
- Здесь действуем быстро и решительно, собираем трофеи и все ценное, загрузим в грузовик Савраса и отойдем, но если найдем автомобиль, то можно попробовать на неё к позициям артиллеристов пробиться под прикрытием пулеметов, дымовой завесы и моего Дара. Лишь бы найденная машина не сломалась как броневик в самый неподходящий момент.
- Автомобиль?! – тут же взвился Паша. - Есть! Есть автомобиль! Во дворе соседнего дома стоит длинный автомобиль с открытым верхом в сарае. Его соломой закидали. У него еще какой-то человечек с крылышками спереди на капоте прикреплен. А может и женщина в длинном платье, - пожал плечами молодой черкес, - я не сильно в этом понимаю.
- Человечек?! – удивился я, а потом меня осенило. – Кузов чёрного цвета с кожаной крышей ярко-рыжего окраса?
- Да, - кивнул черкес.
- Ёбушки-воробушки, - ошарашенно протянул я, - это ж «серебристый призрак» промышленника Савицкого. Такой автомобиль в городе, да и во всей Тобольской губернии ровно один. Что он тут может делать?
- Ну, дык поговаривали же, что у него где-то здесь любовница жила, - скабрёзно ухмыльнувшись выдал Кот, - видать к бабе ринулся, выручить её хотел, да попал как кура в ощип.
- Не было никакой женщины, - отрицательно замотал головой Паша, несколько даже оскорбившись словам Кота, - там было четверо мужчин-воинов, все с оружием в руках. Думаю - они англичане, потому что кричали не по-русски. Бились хорошо, умерли как мужчины, - с важным видом добавил черкес.
- Британцы? А ну веди, показывай кого вы там победили.
Паша провел меня и Тихона во двор дома, где размещался высокий, узкий сарай в котором обычно хранят сено. Действительно, внутри сарая запорошенный соломой и сеном торчал длинный автомобиль-красавец, который я не единожды видел своими глазами, а один раз даже прокатился на нем в компании профессора Вышинского и старшего сына промышленника Савицкого, который в Тобольске владел тремя лесопилками и фабрикой где производили всякое-разное из дерева: начиная от шпал и заканчивая мебелью, но основной доход Савицкому приносила добыча и перепродажа маренного кедра, который за несколько лет в мертвых болотах на севере Разрыва приобретал очень много полезных свойств и окрашивался в уникальный цвет. Савицкий был очень состоятельным человеком не только по меркам Тобольска, но и всей России. Откуда здесь его автомобиль, да еще и побывавший в распоряжении британских военных было непонятно.
Трупы иностранных вояк валялись во дворе, с мертвецов стащили обувь и верхнюю одежду. Из оружия у англичан были револьверы и «Томми-ганы».
Забрался в салон автомобиля. Шикарный задний диван и передние кресла, обитые кожей красного цвета, лакированные черные борта, рыжая кожа крыши. Не автомобиль, а роскошь на колесах.
- Обыскивали? – спросил я.
- Кого? Дом? – спросил Паша с любопытством следя за мной. – В доме ничего ценного не нашли.
- Подвал в доме проверьте, баню и остальные сараи, также аккуратно снимите всю одежду кроме исподнего с мертвецов и верните обувь и мундиры, - приказал я.
Как только Паша вышел из сарая, и я остался в одиночестве, то поддел пальцами задвижку под сидением дивана заднего ряда и с легкостью поднял его наверх, открыв доступ к багажному отделению.
А что тут у нас? Внутри багажного отделения под задними сидениями стояли три небольших кофра, в которых обычно дамочки любят хранить свои шляпки, но эти футляры были сделаны не из картона и легкой фанеры, а из крепкого металла, обтянутого кожей. Попробовал поднять один из них – тяжело идет. Клацнул замками – внутри ровные рядки золотых «николашек»: монеты достоинством в 5, 10 и 15 рублей. В каждой монете от 4 до 12 грамм золота 900 пробы. «Николашки» в официальном денежном обороте РФР не участвовали, но на «черном рынке» котировались с каждым годом все выше и выше. Золото в них было высшей пробы. А каждый кофр весит не меньше десяти килограмм. Неплохо так британцы прибарахлились золотишком.
Открыл все три кофра – везде золотые монеты. Надо будет это золото тайком убрать и передать на сохранение Саврасу, чтобы остальные его не видели, а то ведь золото всякого может с ума свести.
Под передними сиденьями оказался ящик с инструментами и несколько коробок с патронами .45 калибра. В специальном креплении под приборной доской висел рычажный карабин Винчестера с 22-х дюймовым стволом и длинным трубчатым магазином на 12 патронов .45 калибра. Как это черкесы его проглядели?! Ну мне же лучше. Глянул на клеймо – этот карабин выпущен в Испании. Легкая, удобная винтовка – как раз то, что мне нужно, чтобы не тягать на себе тяжелый автомат или ручной пулемет. Опять же калибр как у моего револьвера. Решено – оставлю себе, взамен автомата.
- А зачем обувь, снятую с трупов возвращать? – спросил вернувшийся Паша, усаживаясь на кресло водителя. – Хотел отцу подарить одну пару, ему как раз по размеру подойдет и кожа хорошая, видно, что сапоги новые и сделаны на заказ.
- Есть идея под видом британцев прокрасться в стан врага и всех там вырезать, - задумчиво ответил я, разглядывая свое отражение в зеркало заднего вида.
- Я с тобой! – хищно улыбнувшись расплылся в широкой улыбке черкес тут же позабыв про сапоги.