Оглавление
Плюхнулся на стопку снарядных ящиков, взял поданный мне Саврасом стакан с крепким, сладким чаем и приказал провести мимо меня пленных. Всего в плен мы взяли пятьдесят семь «романовцев»: шесть офицеров, тринадцать унтеров и тридцать восемь солдат, большая часть которых была из обслуги орудий и хозвзвода.
Я исподлобья глядел на пленных и жестами показывал ватажникам куда кого отогнать, разделяя пленников на две неравные группы. Этих – сюда, тех – туда. Во взгляде человека, стоящего одной ногой в могиле как в открытой книге можно прочитать его устремления. Кто-то предпочтет смерть, но не предаст свои идеалы и убеждения, кто-то, наоборот, мать родную продаст лишь бы выжить и остаться в живых, а большая часть людей всегда находится где-то посередине между этими двумя крайностями – то есть и преждевременной встречи с костлявой старухой всячески хотят избежать, но и других ради спасения собственной шкуры гробить не будут. Вот именно этих «третьих» по моим прикидкам и собралось тридцать пять человек – все сплошь рядовые солдаты.
Оно и без всякого Дара было понятно, что офицеры и унтера при первой же возможно сбегут или постараются устроить вооруженный мятеж и вдарить нам в спину, тем более что повода долга ждать не придётся – ватажники народ лихой только в бою, а как свист пуль утих, так они сразу бражничать начинают. Поэтому проще сразу всех опасных к ногтю прижать, чтобы потом голову пеплом от досады не посыпать.
- Этих, - ткнул я пальцем в сторону двух десятков пленных, среди которых оказались все офицеры и унтера, - расстрелять! Остальных привлечь к уборке трупов, сбору трофеев и обустройству оборонительных позиций.
- Сделаем, - тут же кивнул Саврас, делая знак Коту и Бесу.
- Барин! Барин! – бросился на колени бородатый солдат из тех, кого я определил в счастливчики. – Дозволь просьбу?! Меня расстреляй, а господина моего в живых оставь! Богом прошу тебя, барин!
- О, как?! – удивлённо хмыкнул я. – И чьих этот молодец будет? – обратился я к «смертникам». – Ну? Я кого спрашиваю?! – злобно прошипел я, спустя пару минут томительного ожидания.
Ни офицеры, ни унтера, ни солдаты не проронили ни единого звука. Одни растерянно и испуганно моргали глазами, другие брезгливо кривили рожи, а молоденький унтер с тонкой, как спичка шеей и большой головой что-то отрешенно шептал себе под нос стоя с закрытыми глазами.
- Барин, вот этот мальчонка в звании зауряд-прапорщика, - ткнул бородатый солдат на того самого паренька, что стоял с закрытыми глазами, - я при нем денщиком состою, а до этого при его отце денщиком был. Японскую компанию и войну с германцем с его папенькой вместе прошли. Отвечаю я за него перед его матерью, один он у неё остался, как папенька на Дону в двадцатом годе сгинул. Не губи его барин, мою жизнь возьми, а его сохрани.
- Прохор, стервец, ну что ты меня позоришь?! – возмущенно-испуганным фальцетом выкрикнул паренек с тонкой шеей. – А ну заткнись!
- Не имею право молчать Пал Егорыч, - поднял голову бородатый солдат и глянул на своего господина, - маменьке вашей обещал беречь вас пуще живота своего.
- Подвести его ко мне, - ткнул я пальцем в солдата, стоящего на коленях, - а этих пока отставить стрелять. Стреножьте их хорошенько, да приглядывать за ними в оба глаза. Офицерика тоже сюда тащите, - указал я на зауряд-прапорщика, который при моих словах весь испугано сжался и побледнел как саван.
- Готов ради этого сопляка свою голову сложить? – спросил я у бородатого Прохора.
- Да, готов барин! – решительно ответил немолодой уже солдат.
- А ты ради своего денщика готов жизнь отдать? – спросил я у паренька.
Зауряд-прапорщик с тонкой шеей презрительно скривился, пошамкал своими губами и хотел было уже презрительно плюнуть в меня, но щелчком пальцев я предусмотрительно метнул в него малюсенький клубок силы за мгновение до того, как плевок сорвётся с его губ. Офицерик плюхнулся на задницу получив невидимую увесистую плюху по морде.
Гы-гы-гы!!! Ватажники кто был рядом заржали как кони, увидев, как пленный плюхнулся на задницу, а потом смешно вертел головой в разные стороны, не понимая кто это его сбил с ног.
- Задумаешь еще раз плеваться как верблюд - разом собственные зубы проглотишь, - пригрозил я и добавил, - не услышал ответа на свой вопрос.
- Ради светлого будущего свой родины и царя Николая Романова готов жизнь свою отдать, - несколько пафосно процедил паренек, - а ради мужичья жизнь свою отдавать не намерен, ибо не для того меня боженька в этот мир привел. Впрочем, вы ведь ироды такие все равно расстреляете.
- Назад его, - презрительно отмахнулся я рукой будто от назойливой мухи. – Дурак, как есть дурак, сказал бы что готов отдать жизнь за своего денщика, то тут же вас обоих отпустил на все четыре стороны, - покачал я головой, - а вот ты Прохор – молодец! Славный солдат.
Я встал с ящика и чуть повысив голос обратился к «смертинкам» которых сейчас не только вязали мои ватажники, но еще и обувку стягивали, чтобы совсем минимизировать риск побега.
- Вот этот солдат! – ткнул я пальцем в сторону Прохора. – Истинный патриот и чистая душа, его поступок дал вам всем шанс сохранить своих жизни! Я отправлю его передать послание вашему командованию. Если они заплатят за вас выкуп, то мы отпустим вас с миром, слово даю!
- Благодарствую барин! – бородатый солдат яростно перекрестился, плюхнулся на колени, где тут же согнулся в земном поклоне буквально ткнувшись лбом в раскисшую грязь.
- Сколько у тебя денежное довольствие Прохор? – обратился я к бородачу. – И встань наконец с колен.
- Тридцать пять рублей, барин, - ответил солдат.
- Не густо, - презрительно скривился я.
- Грех жаловаться, - пожал плечами собеседник, - у молодого, только взятого на службу солдатика и того меньше – двадцать пять рублей оклад.
- У нас в ватаге, боец, идущий на штурм, получает сто рублей голого окладу и сверх того еще и часть трофеев с удачного штурма, а те, кто в тылу сидят никак не меньше полтинника на нос получат.
- Сыто, - кивнул бородач.
- Ну, дык, мы ж не какая-нибудь басота вроде вас, - хмыкнул я, - это ж надо было такое удумать, что против законной власти идти! Мы, вот, к примеру, не абы кто, - тут я сделал паузу, чтобы наскоро придумать название своей ватаге, - мы – Первый отряд народного ополчения Тобольска и у нас между прочив в командирах не абы кто, а сплошь князья. Князь Галицкий, князь Дыгешев. Слыхал о таких?
- Ну, может быть, и слыхал, - смущенно пожал плечами Прохор, - разве всех князей в России-матушки упомнишь.
- Ну как? Ты же с германцем воевал, верно?
- Верно барин.
- О Дикой дивизии слыхал?
- Конечно слыхал, кто ж о ней не слыхал, - активно закивал солдат головой.
- Ну так вот князь Дыгешев в звании полковника в Дикой дивизии германца бил почем зря. Глянь на того молодца в папахе, - я ткнул пальцем в Пашу, который что-то втолковывал Аслану, - сынок его. В бригадирах у нас в ополчении. Вот и считай, что мы в Тобольске как наковальня, а Дикая дивизия, которая идет сюда как молот, ну, а ваши все, - я широким жестом указал на пленных офицеров и унтеров, - вроде куска раскаленного металла меж нами. Понимаешь, что с вами будет?
- Понимаю барин, как тут не понять, - тяжело вздохнул Прохор, - но тепериче чего уж рассуждать, когда по самую маковку окунулись в это.
- Ну так не поздно же назад все вертать, особливо если вернуться на законную сторону. Перейдете добровольно к нам и считай искупили вину перед отечеством.
- Не смейте! Не смейте лгать! Николай Александрович вот истинный и законный правитель России, – зауряд-прапорщик рванулся ко мне, но Саврас сбил его с ног ударом кулака, и паренек вновь плюхнулся на задницу, но на этот раз с расквашенным носом.
Я никак этот рывок не прокомментировал, даже ухом не повел и не взглянул на паренька, хлюпавшего разбитым носом и размазывающего кровавые сопли по лицу. Будто бы и не было его вовсе, но офицеры, унтера и солдатики, стоявшие в кругу «смертников», принялись активно между собой шушукаться, обсуждая мои слова.
- Ладно некогда нам тут лясы точить. Иди-ка ты братец Прохор к своим главным командирам и передай им на словах, что отряд народного ополчения города Тобольска взял в плен солдат и офицеров из числа бунтовщиков. Мы готовы вернуть их обратно взамен на денежное вознаграждение из расчета: пятьдесят рублей за солдата, сто пятьдесят рублей за унтер-офицера и триста рублей за офицера, только чтобы выкуп был золотом. Так же передай, что долго мы размышлять над нашим предложением мы не даем, если до вечера не будет новостей, то ночью всех расстреляем. Еще передай, что у нас в плену четыре гражданина Британии которые тоже относят себя к офицерскому сословию, но сколько за них назначать выкуп я не решил, а посему пусть сами твои командиры решают почем нынче британца можно у нас купить. Да еще не забудь сказать, чтобы сюда не совались и не дай бог из орудий по нам стрелять начнут, британцев и всех, кого взяли в плен на куски порубаем и в общую кучу сложим.
- Сделаю барин, - важно кивнул Прохор.
- Всё запомнил? – на всякий случай спросил я.
- Да, - кивнул пожилой солдат, - только, этого…того, барин, - замялся Прохор и отвел взгляд, - ну если не захотят отцы-командиры выкуп платить, что тогда?
- Ну, тогда, всех за шею и на столб, - пожал я плечами, - раз командирам не нужны их подчиненные, то куда мне их девать?
- А наш уговор в силе? – напрягся солдат.
- В силе, - кивнул я, - вернешься - тебя в расход, а господина твоего на волю. Я свое слово держу.
Бородатый Прохор еще раз низко поклонился в пояс и двинул в сторону далёкой стрельбы, которая разгоралась в центре и на южных окраинах города.
- Прохор если выкуп не дадут, то не смей возвращаться! Понял?! Я тебе приказыва…, - договорить зауряд-прапорщик не смог, Саврас вновь зарядил ему в рожу.
- Так все-таки проснулась совесть, - довольно оскалился я, обращаясь в поднимавшемуся с земли пареньку, - значит не все потеряно у вас господин зауряд-прапорщик.
- Пепел, а ежели за британцев дадут богатый выкуп, то, как мы их продавать будем, они ведь того…, - Бес многозначительно замолчал.
- Придумаем что-то, - легкомысленно отмахнулся я, - если что, то силой отобьем выкуп.
- Нормально! – довольно оскалился Бес.
- Как думаешь дойдет до своих или надо было выделить для него провожатых?
- Не знаю, - Бес задумчиво глядел спину уходящего прочь солдата, - зуб даю, что бородатый не вернется. Как узнает, что за офицеров выкуп не заплатят так сразу деру даст, чтобы не выступать в качестве гонца с плохой новостью.
- Забьемся?! – предложил я.
- Легко!
- Цыган! – позвал я подчиненного.
- Чего надобно Батька? – спросил подбежавший чернявый крепыш.
- Прими сто рублей на то, что солдат Прохор вернётся назад, даже если выкуп не дадут за пленных, - протянул я Цыгану пару ассигнаций.
- О, цэ дило! – осклабился Цыган, который славился своим пристрастием к азартным играм и ставкам.
- Как же это низко! – состроив кислую рожу презрительно сплюнул себе под ноги один из офицеров: высокий, худой мужчина с породистым аристократичным лицом и белыми кучерами на голове, слипшимися в кровавый колтун с левой стороны. – Вы все как один бандиты, душегубы и злодеи.
Щелк! Малюсенький клубок Силы, брошенный мной, угодил худому аристократу в лоб, и он тут же повалился в грязь, будто бы его лошадь копытом лягнула, ступни в белых намотках портянок так и сверкнули в воздухе.
- Да, что у вас за мода такая господская на землю плевать?! – рассмеялся я. – Эта земля вас кормит-поит, а вы на неё плюете! Стыдобища и срамота!
- Не сметь! – заорал во всё горло поднявшийся с земли офицер. – Вы Ведьмин сын! Ублюдок рода человеческого! Не смейте меня касаться вашими чарами!
В голосе офицера было столько презрения и брезгливости будто бы его сейчас не энергетическим шлепком по лбу щелкнули, а ушатом помоев из нужника окатили с ног до головы. Он весь буквально сочился отвращением и негодованием, напрочь забыв, что он пленник и его жизнь висит на тончайшем волоске.
- Стоят! – коротко рявкнул я, останавливая Савраса который хотел было уже двинуть кричащему офицеру прикладом в лоб. – Развязать его, - приказал я, - и шашку ему дайте!
- Пепел может не стоит, - прошипел мне на ухо Бес, - вздернем его на столбе, да и всех делов, чего из-за какого-то поганца руки свои марать и жизнь риску подвергать, вон ты ушатаный весь, бледный как смерть, еле ноги волочишь, того и гляди в обморок упадешь.
- Размяться хочу, - улыбнулся я Бесу и передал ему все свои пистолеты и ножи, которые были при мне.
- Уверен? – нахмурился опытный ватажник.
- Более чем, - хлопнул я по плечу Беса. – Цыган, а ну прими от меня ставку в пятьдесят рублей, что офицерик с саблей не простоит против меня безоружного и трех минут.
- Принял, - крикнул в ответ Цыган, которому начали сыпаться предложения со ставками со всех сторон, - а если дольше трех минут простоит, что тогда?
- А тогда мы его отпустим на все четыре стороны! Ну, что пан офицер желаете проучить выродка рода человеческого или боитесь?! – насмешливо выкрикнул я.
Пленный офицер презрительно глянул на меня, размял запястья, взялся за саблю, точащую перед ним в земле и молча без всяких криков и разговор бросился в атаку. Цыган еще собирал ставки, Бес чего-то втолковывал Саврасу, стоявшему вполоборота, и никто из них не ожидал от пленника такой прыти…никто, кроме меня. Я «прочитал» белогривого офицера с породистым лицом – у него тоже был Дар, но латентный и совсем не развитый, отсюда видимо и было такое пренебрежение и ненависть к истинным обладателям Дара.
Офицер метнулся очень быстро, его движения были молниеносны, что еще раз доказывало, что по его жилам струится невидимая живительная энергия. Короткий замах шашки, я сдвигаюсь в сторонку, краем уха слышу предупредительный крик Савраса, сверкающая сталь клинка пролетает мимо, а дальше я на встречном движении ловлю пятерней горло противника и резким рывком в сторону вырываю ему гортань, но за тот короткий миг, что мои пальцы держали белокурого офицера за кадык я успел «выпить» всю его внутреннюю энергию, правда там её было с гулькин нос, но мне и этого хватило, чтобы взбодриться.
- Вы ошиблись пан офицер, - пробурчал я, демонстративно вытирая окровавленные пальцы о его шевелюру, - я не Ведьмин сын, я – сын колдуна по кличке Седой, а это намного страшнее, чем просто какой-то паршивенький Ведьмин сын.
Белогривый офицер с породистым, холеным лицом постоял минутку на коленях хрипя и разбрызгивая кровь разорванной горлянкой, а потом упал лицом вперед, уткнувшись мордой в жирную грязь, которая, влажно чавкнув приняв в себя кровавое подношение.
- Батька! Батька! Батька! – тут же хором восторженно заревели ватажники.
- Демон…демон…демон, - испуганно зашушукались пленники.
Выпитая из убитого офицера энергия заструилась по моим жилам - дышать и двигаться стало намного легче, сил во мне еще было маловато, но все же лучше, чем ещё пару минут назад.
- Повеселились и хватит, - зычно крикнул я, - пора за работу браться.
Выдвинули вперед несколько пикетов, как уже вошло в негласную традицию - этим занялись черкесы. При себе оставил Пашу, а старого горца со сросшимися бровями назначил главным по эвакуации орудий в наш тыл - уж больно дядька был основательный, его мои ватажники, хоть и ворчали сквозь зубы, но слушались.
Саврас и Панас собирали трофеи отбирая все самое ценное и нужное для нашей ватаги: оружие, боеприпасы, гранаты, провизию и амуницию. Все собранное грузили в подводы и брички, а потом под присмотром Цыгана и Кота увозили в тыл. Хабар мы взяли богатый, одних только лошадиных пар с телегами, бричками и артиллерийской упряжью около полусотни. А лошадки сейчас на вес золота будут, потому что в войне скорость перемещения пулеметов по фронту – это половина успеха.
Я больше сидел на стопке ящиков руководя общим процессом и выслушивая доклады, чем бегал по позициям, все-таки силы надо беречь, да и не солидно мне сейчас как козлику скакать. Забрал у Цыгана блокнот, в котором он записывал ставки на мой спор с Бесом, проглядел кто на кого ставит. Собственно, ради этого я и поспорил со старым ватажником, чтобы оценить расклад сил в ватаге. За своих хлопцев я спокоен - они за меня горой будут до конца, а вот к новичкам есть вопросы. Впрочем, вопросы есть всегда, не может такого быть чтобы все всегда было гладко, да сладко, всегда попадётся кислятина с червоточиной. Вон даже сын божий и тот не смог собрать в свою ватагу только верных людей, один Иуда все-таки нашелся, чего уж тогда о мне говорить, я-то далеко не сын божий.
Трофеи спешно собрали и все ценное вывозили в тыл: оружие, снаряжение, амуницию, боеприпасы и так далее. Два 76мм орудия и тысячу снарядов к ним уволокли самыми первыми. На эти орудия у меня были большие планы.
- Батька, а мы шо не будем здесь держать оборону? – спросил Кот.
- Оборону держать будем, но не мы и не здесь, - разглядывая трофейные карты, захваченные вчера утром ответил я.
- Это как? – нахмурился Кот.
- Жопой об косяк, - передразнил я подчиненного чем вызвал смех и улыбки у собравшихся вокруг меня ватажников. – Ватажники зело как плохи в обороне и это каждый из вас прекрасно знает, заставь нашего брата сидеть в окопе и уже через пару дней он волком взвоет и начнет чудить, а там и оборона посыплется. Нет, мы будем действовать по-другому.
- Как? – вновь подал голос Кот, как самый неугомонный.
- Тихон на тебе пушки, снаряды к ним и все трофеи, надо их перетащить вот сюда, - я ткнул пальцем в точку на карте.
- Почему туда? – нахмурился старший Мексуди.
- Думаю, что «романовцы» как упрутся в городе, решат обойти Тобольск стороной, вот тут, с востока им ходу нет, там леса и часть егерей, так, что им только тут свобода маневра, - я показал широкую дугу на карте, - а как бы они не пыжились, то выйти к городу они могут только вот в этих двух точках.
- Логично, - кивнул Тихон, - но у нас на два орудия совсем нет людей. Обучать надо с нуля. А это время и тайком такого не провернуть.
- Никого обучать не будем, - отмахнулся я, - некогда нам с этим возиться, запряжём пленных для этой работы. Кот и Саврас – на вас пленные, надо им так мозги запудрить, чтобы они наперегонки бежали к нам в ватагу записываться. Рубликов по пятьдесят-семьдесят смело им сулите за «постоять за нашими спинами», но про пушки пока молчок, это тайна. Будем их использовать в темную.
- Может лучше Цыгана для этого привлечь? – насупился Саврас. – У него язык как раз для такого дела подвешен лучше других.
- Нет, на Цыгана у меня другие планы.
- Какие Пепел у тебя на меня планы? – подступился ближе чернявый крепыш.
- Для нужд ватаги неплохо бы занять какое-нибудь здание в городе, я вот думаю на счет городских бань. Там и простор, и расположение хорошее, ну и само здание крепкое, опять же собственный банный комплекс – это уже хорошо. Сделаем там штаб нашего отряда, чтобы было все чин по чину. Ну и самое главное надо наводить мосты с тобольскими богатеями. Им ведь защита нужна? Нужна! А у нас сейчас сила ого-го какая и хорошо бы этим всем грамотно распорядиться.
- А как же можно цельное здание под себя забрать? – нахмурился Цыган. – У бани ведь свои хозяева есть.
- У бани хозяин, а у нас мандат на временную экспроприацию бани для нужд бойцов отряда народного ополчения Тобольска. Мандат я тебе самолично выпишу. Сечёшь?
- Секу Пепел, - спустя пару минут расплылся в хищной улыбке Цыган. – Сколько человек могу с собой взять?
- Троих, - подумав ответил я, но видя, как скривился Цыган тут же добавил, - но никто не мешает, а точнее, я тебе приказываю провести набор бойцов для охраны нашего штаба. Бери проверенных и надежных, там, где-то в кремле Архип и Семен-истопник должны тереться, их обязательно припряги, скажешь, что я приказал, кстати, при Архипе будут два подростка – их тоже на довольствие поставь. Можешь по чуть-чуть продуктами питания торговать, но только за золото или для нужных людей, с бумажными ассигнациями дела лучше не иметь.
- Мне бы печать какую-нибудь, - задумчиво протянул Цыган, - чтобы можно было мандаты самому как горячие пирожки шлёпать.
- Реквизируй в каком-нибудь учреждении, а лучше новую закажи у фармазонов ну или пока по старинке обходись с пятирублёвой монетой и чернилами. Не мне тебя учить.
Я перевел дыхание, отдышался немного, отхлебнул остывшего чая из стакана и продолжил:
- Дрон для тебя задача следующая, - я достал из сумки схему города, где были обозначены тайники и схроны «романовцев», - вот этот и этот склад надо обчистить. Поэтому проводишь разведку и сегодня же ночью содержимое одного из складов надо обязательно вывести. Повозок и лошадей у нас много, справимся.
- Сделаем, - кивнул Дрон.
- Паша и Бес вы при мне, отсюда мы уходить все не будем, обязательно кто-то останется чтобы контролировать ситуацию.
Оба подчиненных согласно закивали, военный совет продолжался еще долгое время, а полудню подошел отряд самообороны из Института, который к нам, как и обещал отправил профессор Вышинский. Тут уж дела пошли совсем весело и дружно – столько народу разом, почти полсотни новых бойцов.