Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Александр Шило: Оружейница
Электронная книга

Оружейница

Автор: Александр Шило
Категория: Земля лишних
Серия: Земля лишних
Жанр: Боевик, Приключения, Фантастика
Статус: доступно
Опубликовано: 21-09-2020
Просмотров: 767
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 150 руб.   
ОПЛАТИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (2)
Жизнь — она действительно вроде зебры. Студентку Бауманки Сашу Кравцову она успела и болезненно лягнуть, и одарить любовью. А теперь ей на голову в прямом смысле слова валится новый мир, новая жизнь, новая ответственность… Вывози, старенький «запор»! Вези по дорогам Новой Земли! А там… И дожди, и опасности. Там Сашу ждут новые друзья и хищные чудовища, любимая работа и надежда на простое женское счастье, ожидание встречи с любимым и весьма необычное изменение семейного статуса. Жалеть о том, что осталось «за ленточкой», времени не остается.

Авторская редакция
Михнево, 26 мая 1999 года, среда, 10 часов 27 минут


В школе закончился последний звонок. Линейка стала расползаться, превращаясь в броуновское движение празднично одетых учеников, родителей, учителей. Кто-то направился внутрь школы, устроив толкотню у входа, кто-то устроил беготню по двору, стайка одиннадцатиклассников двинулась к выходу со школьного двора.

— Саш, а чего твои не пришли? — курносая, светловолосая пышка обратилась к своей подруге, черноволосой девушке с правильными чертами лица, примерно на полголовы выше и существенно стройнее спрашивавшей.

Та открыла рот, чтобы ей ответить, но в этот момент пышка отскочила в сторону, громко взвизгнув от болезненного щипка за зад, и между ними нарисовался их одноклассник в классическом прикиде "братка" — малиновый пиджак, «златая цепь на дубе том», «гайки» на распальцовке и стрижка под машинку. Протянув руку, он попытался лапнуть за бюст черноволосую, но тут же с невнятным матюком отдернул ее, украшенную парой довольно глубоких царапин.

— Ты чего, придурочная, я тя хотел на дачу на вечер пригласить. Оттянулись бы клево.

— Иди ты со своей дачей, нафиг она мне не впала, — буркнула черноволосая.

— Ох ты блин, целочка! Да кому вы, дуры, на хер нужны со своими медалями? Токо сутенерам!

Ухмыльнувшись, он развернулся к стоящему у тротуара «шестисотому мерину», оттолкнув по дороге пожилую женщину с мулаточкой из третьего класса, завалился на заднее сиденье и, опустив стекло, глумливо выкрикнул:

- Пока, отличницы, до встречи на Кутузовском!»

Черноволосая показала «мерину» «фак» и, плюнув, буркнула:

- Гони, мажор, пуля один хрен быстрее, — и повернулась к пышке.

— Кать, маму выдернули на дежурство, а отец в рейсе, будет завтра, — и без перехода добавила, — Вот козел, все-таки испортил настроение.



Михнево, 26 мая 1999 года, среда, 11 часов 39 минут



Черноволосая вышла из автобуса, подошла к пешеходному переходу со светофором. Кнопку нажал кто-то с противоположной стороны улицы, и, дождавшись зеленого, она пошла по переходу. Подойдя к осевой, девушка невольно повернула голову направо, где раздраженно газовал водитель старой «бэхи», сделала шаг из-за стоявшего перед переходом «бычка»... и страшным ударом капота выскочившей из-за него «девятки», водитель которой решил проскочить по встречной, её подбросило в воздух…



Михнево, 27 мая 1999 года, четверг, 10 часов 12 минут



— Марина Алексеевна, ну что мне вам говорить, — пожилой врач раздраженным движением сломал в пепельнице только что раскуренную сигарету.

— Вы сами опытная медсестра и все должны понимать. Одиннадцать переломов, коленный сустав вдребезги, мышцы размозжены и порваны. Ногу придется резать. Нет, ну я конечно, могу помучить ее дней десять, но вероятность спасти ногу стремится к нулю, а вот почки антибиотиками и продуктами распада мы ей посадим со стопроцентной вероятностью.

— Я все понимаю, Олег Филиппович, — женщина, всхлипнув, вытерла глаза.

— Но как я скажу ей, что она стала инвалидом… — женщина опять вытерла глаза.

— А где будете резать?

— Нижняя часть средней трети. Протез она сможет носить нормально. Идите к ней, и постарайтесь объяснить ей все. Вам она поверит.

Женщина полувздохнула-полувсхлипнула, встала со стула и пошла к выходу из ординаторской.

Войдя в палату к дочери, она приставила стул к кровати и, присев на него, взяла дочь за руку, измазанную зеленкой.

— Доченька… — голос женщины пресекся, — Сашенька…

— Мама, говори… — голос девочки был тих, но явственно звенел от напряжения. Напряжение видно было и на ее лице, тоже измазанном зеленкой и покрытом ссадинами.

— Сашенька… Тебе придется ампутировать ногу. Выше колена.

Саша шумно выдохнула и явно расслабилась.

— И все?

— Что — все?

— И больше ничего?

— Да. У тебя вдребезги разбита левая нога, сломаны два ребра, куча ссадин и ушибов, но ни черепно-мозговой, ни даже сотрясения мозга нет.

Девушка еще раз шумно выдохнула, поморщившись от боли в ребрах, и неожиданно слабо улыбнулась.

— Мам, когда ты вошла в палату, у тебя было такое лицо, что я решила, что не доживу до вечера.

— Доченька, прости…

— Ладно, мам, проехали. Буду жить с запчастями. Но ключевое здесь слово — «жить». А когда операция?

— Примерно через час.

Саша приподняла голову и посмотрела на толстый валик, обмотанный бинтами в кровавых пятнах, в который превратилась ее левая нога.

— Мам, ты принеси мне к вечеру учебники и конспекты, все, что на моем столе. И сходи завтра в школу, узнай, как мне можно будет сдать экзамены. Я не буду терять год.



Москва, 11 августа 2004 года, вторник, 11 часов 26 минут. Саша



— Ну как, нормально?

Я нарезала еще два круга по кабинету, пару раз наклонилась.

— Нормально, Матвей Петрович, нигде не давит, привыкну быстро, — я подошла к большому зеркалу на стене кабинета и еще раз с удовольствием убедилась, что косметика на протезе является точным зеркальным отражением формы правой ноги.

— И за косметику вам спасибо. Подогнали идеально. — Я села на кушетку, открыла клапан на гильзе, сняла протез с культи и потянулась за лежащей рядом «козьей ножкой»[1].

— Сашенька, хотел тебя спросить, зачем ты второй раз заказываешь еще и «козью ногу»? Ведь обычно девушки делают все, чтобы протез был незаметен.

— Потому что она легче, я на ней по дому прыгаю, когда нужны свободные руки, а такой тягать надоело, и вообще на ней я устаю меньше… — я закончила натягивать на культю чулок, просунула его конец в клапан гильзы «пег-лега», поднявшись с кушетки, вставила ногу в протез и стала привычным за последние годы движением вытягивать чулок через отверстие, расправляя кожу по стенкам гильзы. Вытянув чулок, я закрыла пробкой клапан и сделала несколько шагов. — А насчет незаметности… У нас на потоке есть одна «мондам» со специфическими взглядами и любимой пластинкой — «инвалиды — финансовая гиря на шее общества».

— Вот уродина, — фыркнул Матвей Петрович, — ей бы самой что-нибудь отрезать.

— Ага. Лучше голову — за полной бесполезностью, — согласилась я.

— Ну так вот. Помните, весной у меня на старом гавкнулось колено? — Матвей Петрович кивнул головой.

— А как раз на факультете намечался вечер, и пойти хотелось. Я попросила отца, он отнес «пег-лег» в сервис, там ее вмиг заделали металликом цвета «мокрый асфальт». Я надела юбку калибра «на ладошку ниже киски», дэ-э-э-кольтэ, колеса в уши, нахлобучила ножку и пошла на вечер. Не скажу, что все парни были мои, но количества ухажеров вполне себе хватило для лечения любых комплексов. А в порядке бесплатного приложения на меня сделал стойку еще и кавалер этой крыски. Они благополучно погавкались, и она свалила в расстроенных чуйствах.

— Ага, а ты получила чувство глубокого морального удовлетворения?

— Ага, и не только…

Матвей Петрович удивленно посмотрел на меня, и я почувствовала, что краснею при воспоминаниях о «галантном продолжении банкета», которое устроил мне тогда Сережка Смирницкий, и о том, где и когда мы проснулись на следующий день…

Выражение лица Петровича сменилось на понимающее, и он, хмыкнув, спросил:

— Ножка-то как?

— Нормально, — стараясь скрыть смущение, я крутнулась вокруг своей оси на тросточке «пег-лега» и подошла к зеркалу.

Мд-я-я-я. Цвета побежалости так и играют. Следите-ка получше, Сашенька, за собственным базаром, дабы не краснеть перед пожилыми людьми.

Я села на кушетку, сняла «пег-лег» и стала натягивать штанину своих белых «бананов» на новый протез.

— Ладно, Матвей Петрович, спасибо вам большое за работу, пойду я.

— Давай, только в ведомости расписаться не забудь.

Надев «обновку» и штаны, я уложила старую ногу в синенькую сумку-рюкзак, прилагавшеюся к новому протезу, «пег-лег» в серую, попрощалась с Петровичем и, выйдя из кабинета, направилась к выходу из «протезки».

Выйдя в вестибюль и направившись было к выходу, я краем глаза засекла в киоске с различными ортопедическими прибамбасами вещь, на которую у меня сразу образовалась стойка. В киоске стояли черные лакированные «канадки»[2]. Посмотрев на цену, я некоторое время провела в борьбе со своим внутренним земноводным, но пообещав ему избиение своими старыми и обшарпанными костылями, я загнала жабу в болото и побаловала себя обновкой.

Выйдя на стоянку, я положила сумки с протезами и костыли на заднее сиденье старенького «запора»[3], подаренного родителями на восемнадцатилетие, села за руль и поехала домой.



Михнево, 11 августа 2004 года, вторник, 12 часов 50 минут. Саша



— Да, мам, я в пробке…

— Где? Да на подъезде, возле рынка…

— Да блин, стоим плотно, уже десять минут не движемся…

— Да, пап…

— За рынком направо и через промзону…

— Да. Поняла. Попытаюсь сейчас свернуть…

Я, отчаянно сигналя, пропихнулась в правый ряд и свернула в еле заметный проезд. Километра через полтора я поняла, что заехала не туда, куда говорил отец. Вокруг угрюмые заборы и стены ангаров. Я свернула налево и через пару сотен метров обнаружила, что попала в тупик. Развернувшись, я выехала обратно и, проехав немного дальше, свернула в следующий проезд и, метров через триста увидела, что проезжая часть капитально перекопана. Подъехав к яме поближе, я обнаружила что справа, вплотную к стене ангара, почему-то зашитой профлистом, яма засыпана, причём засыпана "с верхом". Смесь песка и гравия поднимается горкой, сантиметров на тридцать-сорок. Я воткнула первую и стала осторожно перебираться, вплотную прижимаясь к стене ангара и, походу вспомнила папин рассказ, как его коллега по "дальнобою", наутро после "хорошо посидели", стартовал на "МАНе"[4] из бокса, сквозь кирпичную стену. На середине горки, правое заднее колесо внезапно просело и я, не успев выжать сцепление, заглохла. Помянув женщину лёгкого поведения, я опустила рычаг сцепления... и тут заметила, в левом "лопухе", несущеюся сзади кофейного цвета "девятку" и услышала приближающийся звук сирены.

"Девятка" сначала приняла влево, видимо водитель думал объехать яму по левой стороне, но, увидев, что та упирается в противоположный забор, резко затормозил и повернул направо.

У меня замерло сердце - "щас впендюрит"! Но "девятка", лишь слегка зацепив "пылесосик" сзади, пробила профлист и, с грохотом исчезла внутри. Я вспомнила самку собаки, и успела подумать, что со всеми предстоящими гаишными разборками, я попаду домой, хорошо если к вечеру, как, через несколько секунд, стенка из профлиста вздрогнула, стала разваливаться и я увидела, что на "пылесосик" валится, приличных размеров, рама затянутая внутри блестящей металлизованной плёнкой. Понимая, что я уже ничего не успею сделать, я вцепилась в руль и, закрыв глаза, замерла. По моему телу, сверху вниз пронеслась, одновременно обжигающая и леденящая волна, раздался звук падающих листов железа. Я открыла глаза и в них ударил пронзительный солнечный свет...



Где-то восточнее Аламо. 12 число 10 месяца 21 года, 07 часов 19 минут. Саша



Багровое солнце стояло над самым горизонтом, вокруг расстилался пейзаж, напоминавший фильмы Би-Би-Си об африканской саванне. Машина стояла на пятне из песка и гравия вокруг которого росла довольно высокая и незнакомая мне трава. Рядом валялись погнутые куски профлиста, в которых торчали штырьки саморезов. До меня дошло, что дыра в стене ангара была заделана наихалтурнейшим образом - верхний ряд присобачили к стене на дюбелях, а последующие скрепляли, друг с другом, саморезами. И хватило не слишком сильного удара изнутри, чтобы вывалить латку, часть которой сейчас лежала на машине справа, а часть была разбросана по сторонам.

Я глубоко вздохнула и, наконец, призналась себе, что меня забросило чёрт знает куда и, чёрт его знает, каким образом.

Собравшись с духом, я открыла дверь машины и выбралась наружу. Слой засыпки, на котором я стояла, был не толще пяти-семи сантиметров и заканчивался меньше чем в метре от "пылесосика". Я обошла его спереди, отбросив на траву один из оторвавшихся листов, лежавший краем на переднем бампере, и увидела "девятку", с открытыми передними дверями, стоявшую под остатками жестяной латки.

В первый момент я не поняла, что в ней цепляло взгляд, но присмотревшись поняла что машина стоит не на спущенных, как мне показалось в первую секунду, а на СРЕЗАННЫХ колёсах! Причём, если левая задняя покрышка была срезана чуть пониже диска, то переднее колесо отсутствовало почти до болтов. От машины шёл пар, резко пахло горячим тосолом и маслом. Вспомнив советы отца, о том, что надо делать, в первую очередь, с машиной попавшей в аварию, я вцепилась в листы лежавшие на "пылесосике" и потащила их в сторону. Когда я вступила на траву, то с изумлением заметила, что их нижний край режет, довольно жёсткую траву, как луч бластера. Напрягши свои умственные способности, я пришла к выводу, что на меня грохнулось какое-то устройство для перемещения, что-то вроде "врат" или "портала", сбитое "девяткой", оно, к счастью, подсекло засыпку и колёса моего "запора" не пострадали, в отличие от "Самары".

Борясь с, уже начавшей накатывать, истерикой, я открыла багажник "пылесосика", выудив оттуда сумку с ключами и здоровую зиловскую монтировку, грубо вскрыла помятый капот "девятки", отключила аккумулятор и… Меня пригвоздил к месту раздавшийся за спиной утробный рев. Медленно обернувшись, я увидела (мать моя женщина!) стадо в несколько десятков огромных животных, медленно шествовавших примерно в двухстах метрах от меня. Похожие на подросших и покрытых шерстью носорогов, с кучей рогов и бивней на голове, весом и размером они явно не уступали слонам. На меня дохнуло запахом, напомнившем об имевшем когда-то место визите в свинарник. Только запах был намного сильнее.

Я стояла, не шевелясь, наверно минут пятнадцать, пока стадо не скрылось за склоном невысокого холма. А в голове билась мысль: - «Этого не может быть! Таких зверей на Земле нет, и никогда не было!»

Только теперь до меня окончательно дошло, что я не «где-то там далеко на Земле», а в другом мире!

Я стояла, прислонившись к горячему боку «запорожца», и меня капитально колбасило от осознания того, ЧТО же со мной случилось. Первой меня посетила мысль, что я здесь одна в диком и враждебном мире, что меня ждет короткая и тяжелая жизнь и финал в желудке какого-нибудь из местных организмов, ибо, судя по травоядным, хищники здесь должны водиться весьма неслабые. Второй возникла более оптимистичная мысль, что я попала сюда с подмосковной улицы безо всяких знамений и предзнаменований, что рядом лежит кусок жести, за которой (зуб даю!) и находилась нештатно сработавшая установка! А раз есть установка, значит, есть и люди, которые все это и затеяли и которые наверняка уже протоптали дорожку сюда.

Утешив себя этими рассуждениями и задвигая подальше мысли о том, что люди могут быть и где-нибудь на другом континенте, а если и поблизости, то могут оказаться мне совсем не рады, я решила до конца выпотрошить «девятку», а потом отправиться… куда-нибудь.

Начать я решила с топлива, ибо его у меня было меньше чем полбака. Я перелила в бак бензин из резервной канистры-десятки и, вооружившись шлангом, стала сливать топливо из «девятки». Его хватило залить бак "пылесосика» под пробку и наполнить канистру.

Положив канистру в багажник, я начала обшаривать машину с салона. В бардачке нашлась полупустая одноразовая зажигалка, атлас улиц Москвы, пара золотников и новенькие рабочие перчатки с пупырышками. Отнеся все эти полезности в "запор", я открыла левую заднюю дверь. На полу, между рядами сидений, лежали: довольно большая и пошарпанная черная сумка, пластиковая упаковка из шести двухлитровых бутылок пива «Арсенальное» и чёрная барсетка. Решив начать с неё, я обнаружила в ней конверт с запечатанной банковской упаковкой пятитысячных купюр, лопатник с пятьюстами долларами и семью тысячами рублей и паспорт, открыв который, я с изумлением уставилась на фотографию, с которой на меня смотрела физиономия Вовки-мажора с, уже заметными даже на паспортном фото следами разгульной жизни. Правда, фамилия в паспорте была Ковалев, а Вовка-мажор, сколько я его знала, был Арефьевым.

Вспомнив встречу, полуторагодичной давности с Наташкой Бедновой и её слова: - "Знаешь Саш, Мажор, с тех пор, как его папашу грохнули, совсем скурвился, с такими кадрами трётся", и убедившись, что не ошиблась в оценке будущей судьбы одноклассника, я затолкала все обратно в барсетку и переключилась на сумку.

Еще вытаскивая ее из машины, я услышала характерный «бряк», наведший на вполне конкретные мысли об ее содержимом. Открыв сумку, я извлекла на божий свет две круглых булки хлеба, три палки дорогущей сырокопченой колбасы, кусок сыра где-то на полкило, полдюжины поддонов с нарезанной ветчиной, столько же консервных банок с крабами и лососем, две банки с корнишонами, поддон с зеленым луком и четыре (блин!) литровых бутылки водки — две «Русский Стандарт» и две с «Жириком». Усмехаясь про себя характеру комплекта для скромных посиделок двух «конкретных пацанов», я выудила со дна сумки обмотанный скотчем пакет треугольной формы. Его вес и форма сразу навели меня на вполне определенные подозрения. И когда я, вскрыв его взятым из «бардачка» ножом, взяла в руки его содержимое, то первой мыслью было: «А ты, Вова, сука, еще и мокрушник!» У меня в руках была брезентовая кобура с ПП-93[5]. Петля, которой кобура крепится к поясу, была разрезана, а пятна по краям разреза были очень похожи на кровь…

Быстро покидав всю еду обратно в сумку, я проверила «машинку», пистолет-пулемет был новеньким и чистым, оба магазина — полными. Итак, я стала обладателем хотя и слабенького, но ствола, и пятидесяти патронов в двадцати-и тридцатизарядном магазинах. Уже деньги.

Решив закончить осмотр «девятки», я открыла, к моему счастью, незапертый багажник. Там лежали здоровенная клетчатая «мечта оккупанта» и двадцатилитровая канистра. Я первым делом выдернула из багажника канистру, с удовольствием убедившись по весу, что она полная, и… в этот момент сумка зашевелилась, и из нее раздалось сдавленное мычание.

Расстегнув сумку, я увидела девичьи кисти бронзового цвета, связанные скотчем. Тем же скотчем к ним были притянуты ступни ног. Схватив нож, я перепилила витки скотча и постаралась перевернуть незнакомку на спину. Она, зацепившись левой рукой за край багажника и свесив голову, попыталась снять полосу скотча, закрывавшую ее рот. Поняв по судорожным движениям гортани, что ее тошнит, я схватила ее правой рукой за волосы и, рявкнув:

- Терпи!, - левой подцепила край скотча и резким рывком сорвала его. Девчонка громко взвизгнула, и ее тут же начало рвать так, что я едва успела отскочить, свалив канистру. Закончив травить, она подняла голову, и я сразу же, несмотря на грязные разводы от слез и обильные следы носового кровотечения, узнала здорово подросшую симпатюлю-мулаточку, учившуюся у нас в младших классах, когда я заканчивала школу.

— Ты кто? Где я? Попить можно? — вопросы вылетели из нее пулеметной очередью.

— Так. Отвечаю по порядку, с конца. Попить есть, — я подошла к «запору» и вынула из кармана на спинке пассажирского кресла початую бутылку уже изрядно теплой минералки. Мулаточка прополоскала рот, жадно напилась, но когда она попыталась налить воды в ладошку, чтобы умыться, я остановила ее руку.

— Стоп! Это вся вода, которая у нас сейчас в наличии, есть еще правда двенадцать литров пива и четыре литра водки. Ты что предпочитаешь? — она захлопала глазами, а я забрала у нее из рук бутылку и отнесла ее в машину, прихватив взамен пачку своих гигиенических салфеток.

— На, оботрись. Отвечаю на второй вопрос. Мы даже черт не знает где. Зато здесь гуляют та-а-а-кие зверюшки, что би-би-сишники обоссались бы от восторга, получись у них это заснять. Ну, а если серьезно, то зуб даю, что мы в другом мире.

Глаза девчонки стали, как царские пять копеек.

— Дальше. Меня зовут Саша. Я знаю, что ты училась в моей школе, но все-таки представься.

— Настя.

— Ну будем знакомы. Скотч-то снимай.

Настя, морщась, начала отрывать скотч.

— Дергай резко.

— Больно…

— Конечно, больно, но лучше быстро, а то будет, как в том анекдоте про американских адвокатов.

— Каком?

«— Ты не слышал, Джордж отмазал своего клиента от электрического стула?

— Нет, но он добился значительного снижения напряжения».

Настя, хихикая и взвизгивая, посрывала скотч с запястий и ног, села на гравий и расплакалась. Я не мешала ей выплакаться, понимая, что это совершенно необходимо. Постепенно рыдания перешли во всхлипывания, она вытерла глаза и встала. В этот момент как раз со стороны, где прошло стадо, потянуло ветерком, принесшим густой запах оставленных зверюгами «мин». Настя побледнела и метнулась за «девятку». Ее снова стошнило. Я с удивлением посмотрела на нее, и тут у меня перещелкнуло в мозгах: девчонка очень резко реагирует на запах, плюс, когда я помогала ей вылезти из багажника, то проехалась рукой по ее бюсту — грудь была твердой, как незрелое яблоко. В тот момент я просто не обратила это внимания, но теперь… Я взяла ее за руку, повернула к себе и, глядя в глаза, спросила:

— Девочка, а ты, случАем не беременна?

Настя, уткнувшись мне лицом в грудь, разревелась так, что мне стало страшно. В течение последующих примерно пятнадцати минут из несвязных всхлипываний, возгласов и слов нарисовалась довольно грустная история.

Настя появилась на свет в результате неосторожности и сексуальной безграмотности своей матери и озабоченности своего отца, студента «Лумумбария»[6] из Конго. Появившись на свет в начале девяностого, она оказалась не нужной ни своему отцу, ни матери-студентке, ни дедушке с бабушкой, которые были «рашен наци» по своим взглядам, и появление на свет внучки-мулатки восприняли как личное оскорбление. В возрасте шести месяцев Настя оказалась на попечении бездетной двоюродной сестры своей бабушки. Ее мать в девяносто втором выскочила замуж за полубизнесмена-полубандита, родила ему двух сыновей, и свое общение со старшей дочерью свела к визитам с подарками на день рождения и перед Новым годом, а также небольшому ежемесячному пособию, выдававшемуся «бабе Але». Так продолжалось до февраля две тысячи четвёртого года года, когда умерла бабушка Аля, и Настя оказалась в новой семье своей матери. Ничего хорошего это ей не принесло. Уже через две недели отчим, воспользовавшись поездкой матери на курорт, заявился к ней в спальню, запугал, подавил «слабое и неорганизованное» сопротивление и лишил ее девственности. Такие визиты он продолжал и в дальнейшем. Судя по всему, дело было даже не в нехватке женской ласки, в конце концов, более чем небедный человек вполне мог воспользоваться услугами опытных профессионалок, скорее всего дело было в принципе доминантного самца — «все самки в прайде принадлежат мне».

Настя оказалась такой же наивной и безграмотной в специфически женских вопросах, как в свое время и ее мать, и то, что она «залетела», поняла далеко не сразу, а лишь тогда, когда ее начало капитально тошнить по утрам. Это заметил и отчим, у которого как раз в это время возникли напряги с супругой, на которую была зарегистрирована значительная часть бизнеса, и он видимо решил «решить вопрос» радикально. Судя по обрывкам разговоров Вовы-мажора и его напарника, им была поставлена задача «вывезти в лес и закопать», попутно они собирались перед «этим» «побаловаться с девкой».

Дождавшись, когда Настя немного успокоится я, с её помощью, сложила пиво и сумку с едой между сиденьями, сумки с протезами и костыли на заднее сиденье, «машинку», откинув приклад, положила между сиденьями и села за руль. Настя мгновенно устроилась рядом.

Я, мысленно перекрестившись, завела двигатель, задним ходом, потихонечку сползла с гравийного пятна и, воткнув первую, проехала первые метры по земле нового мира.



Где-то восточнее Аламо. 12 число 10 месяца 21 года, 08 часов 33 минуты. Саша



«Запорожец», фырча мотором, стал разворачиваться и… машина качнулась, получив сильный удар в правый (тенденция, однако!) борт. Повернувшись, мы увидели огроменную, сантиметров двадцать пять — тридцать голову змеи. Она зацепилась зубами в палец длиной за нижний край заднего бокового окна. Взвизгнув, я нажала на газ, и даже внутри машины мы услышали «чвяк», с которым они вырвались из челюсти змеюки.

Метров пятьдесят «запор» проехал безо всякого моего участия. Очнувшись, я затормозила и посмотрела на Настю. Та была пепельно-серого цвета и с квадратными глазами. Прикинув про себя, как выгляжу сама, я откашлялась и сказала:

— Вот… бля… зоология… Ты как? Не описалась от такого серпентария?

Настя сунула руку под юбку.

— Вроде нет.

— Ну и прекрасно. Поехали.

— А зубы ты выдернешь?

Я посмотрела на торчащие между стеклом и рамкой зубы, на пятна яда на стекле. Вылезать не хотелось категорически. Я махнула рукой.

— На скорость и безопасность не влияет… Выну потом, — и, включив скорость, я тронула машину.



Где-то восточнее Аламо. 12 число 10 месяца 21 года, 10 часов 47 минут. Саша



Уже примерно два часа колеса моего «пылесосика» наматывали километры нового мира. За это время мы проехали сорок четыре километра по спидометру и где-то тридцать пять по прямой. Вовсю насмотрелись на круговорот биомассы в природе во всех его проявлениях. И на то, как пасутся, одновременно удобряя землю, многорогие махины и звери, похожие на земных антилоп, как уже их потребляют в пищу разнообразные хищники, как падальщики доедали остатки трапез хищников и, помершие своей смертью, организмы.

Настя всю дорогу вертела головой и темпераментно комментировала все, что попадалась ей на глаза. Проезжая мимо небольшой рощицы из деревьев и колючих кустов, я была оглушена ее визгом. Метрах в тридцати от нас нарисовались два чудовищных хищника! Полосатые, отдаленно похожие на гиен, с челюстями примерно как у крокодила, они были размером с зубров, которых мне довелось видеть в Приокско-Террасном[7].

Парочка решительно направилась к нам. Я воткнула третью и придавила газ, разгоняясь до пятидесяти и молясь про себя, чтобы на пути не попалось какой-нибудь ямы. Проскочив около полукилометра и убедившись, что зверюги утратили к нам интерес, я сбросила скорость до прежней.

— Фу-у-ух… Оторвались…

Настя оглянулась назад, посмотрела между сидений и спросила:

— Саша, но ведь у нас есть автомат?

Я грустно усмехнулась:

— Для этого организма наша «шарманка» — кстати, она называется «пистолет-пулемет» — лишь чуть опаснее, чем для тебя «воздушка». Не убьет, только сделает больно и разозлит. Это же полицейское и вспомогательное оружие. Для человека опасно, а для организма в тонну весом…

— Саш. А откуда ты в оружии разбираешься?

Я искоса посмотрела на нее.

— А ты знаешь, кто я?

— Нет.

— Я перешла на шестой курс «бауманки»[8], и нам читали спецкурс «специальные тепловые машины».

Почти рефлекторно я не стала называть свою специальность полностью, помня, как агрессивно среагировала на нее моя (тьфу!) двоюродная тетушка. Тогда после часа выноса мозга на тему «это совершенно неприемлемо для девушки!», «это негуманно!!!», «ты не могла выбрать, что-нибудь получше?!», я не выдержала и отправила родственницу по пешеходному сексуально-анатомическому маршруту. А в дальнейшем просто сообщала любопытствующим, что «учусь на инженера», частенько зарабатывая снисходительно-сочувственные взгляды типа «на юриста или менагера не потянула».

— А что такое «специальные тепловые машины»?

В ответ я ткнула пальцем в лежащую между сиденьями «шарманку».

— Автомат?

— Ага, и автомат тоже. Любое огнестрельное оружие преобразует тепловую энергию сгорания пороха в кинетическую энергию летящего снаряда.

— А-а-а…

— Бэ-э-э… Со мной поведешься — и не того наберешься!

— Саш, а почему ты называешь его пистолетом-пулеметом?

— А потому что это и есть пистолет-пулемет. Ручное автоматическое оружие, стреляющее пистолетными патронами.

— А автомат — автоматными?

— Автомат — промежуточными.

— Между чем?

— Настя, тебя что, пробило на вторую «почемучку»?

— А почему на вторую? — посмотрев друг на друга, мы заржали:

— Потому что первая бывает лет в пять-семь, а промежуточный он между пистолетным и винтовочно-пулеметным.

— А-а-а-а…

— Бе-е-е…



Где-то восточнее Аламо. 12 число 10 месяца 21 года, 11 часов 02 минуты. Настя



— А-а-а-а…

— Бе-е-е…

Я замолчала, вспоминая все, что произошло со мной за последние несколько месяцев. Смерть бабушки Али. Похороны. Переезд в семью матери. Осознание того, что я для нее чужая и составляю помеху по жизни. Тот кошмарный день, когда подвыпивший отчим ввалился ко мне и, срывая одежду, повалил меня на кровать… Страх признаться в случившемся матери и понимание, что виноватой все равно буду я. Продолжающиеся визиты отчима. Тошнота по утрам. Две полоски на тесте. «Девочка, у тебя срок 13-15 недель, аборт делать поздно, и в любом случае ты должна прийти со своей матерью». Чувство безысходности. Острый, понимающий взгляд отчима. Его звонок из Питера: - «Так, срочно подорвись, возьми у меня на столе зеленую папку и отвези… записывай адрес… я сказал — срочно…» Безжалостные руки, связывающие меня скотчем и швыряющие в сумку. Разговор «отморозков», из которого стало понятно, что это затея отчима, что этой папкой меня просто заманили в ловушку, и что жить мне осталось от силы пару часов. Страх и удушье в багажнике машины. Грохот столкновения. Странный серебристый просверк в глазах. Запах бензина и непонятная возня вокруг машины. Звук открывающегося багажника. Руки с ножом, разрезающие скотч, которым я связана. Смутно знакомое лицо черноволосой девушки в белых изрядно испачканных брюках и светло-голубой футболке. Отходняк с истерикой. Невозможные животные по дороге…

— Саш, а можно тебя спросить?

Саша бросила на меня веселый взгляд и хихикнула:

— Спрашивай.

— А для кого ты везла костыли?

Саша грустно усмехнулась:

— Для меня.

В ответ на мой непонимающий взгляд она провела ребром ладони примерно в пятнадцати сантиметрах выше левого колена и сказала:

— Ниже — запчасти.

Я, попросив разрешения взглядом, протянула руку и ощутила вместо живой плоти твердость пластика.

— Ой, как же ты так!

Саша хмыкнула:

— Да вот так. Меня сбила машина. Пять лет назад. А сегодня я как раз возвращалась домой из «протезки» с «обновками».

Я неловко замолчала и стала всматриваться в склон холма, на котором мне что-то царапнуло взгляд.

— Саш, смотри… Да не там, правее.

Саша повернула машину в направлении холма, склон которого был заметно темнее окружающей травы, а немного ниже вершины лежал какой-то прямоугольный предмет. Когда мы подъехали поближе, то стало ясно, что это опрокинувшийся на бок открытый автомобиль.

— Саша, ты видишь, здесь есть люди!!! Мы спасены!!! — радостно заорала я.

— Вижу, вижу… — неожиданно ехидно сказала Саша и добавила:

— А также вижу, что они, здесь, стреляют друг в друга.

Только тут я заметила, что машина здорово обгорела, а на дуге закреплен пулемет со свисающим куском ленты с патронами.



Где-то восточнее Аламо. 12 число 10 месяца 21 года, 11 часов 09 минут. Саша



— Саш, смотри… Да не там, правее.

Посмотрев направо (система, однако!) я увидела внутри более темного, чем окружающая трава, пятна, немного ниже вершины холма, предмет с явно чуждыми природе прямоугольными очертаниями. Подъехав поближе, я рассмотрела лежащий на боку сильно горелый джип с закрепленным на шкворне дуги пулеметом МG-3[9] со свисавшим из приемника куском ленты.

— Саша, ты видишь, здесь есть люди!!! Мы спасены!!! — завопила Настя.

— Вижу, вижу… А также вижу, что они здесь стреляют друг в друга…

Остановив машину примерно в десяти метрах сзади от джипа, я взвела затвор «машинки» и, сказав Насте, - Пошли, - вылезла из машины.

Джип лежал на правом боку, и мы стали обходить его со стороны днища, не забывая посматривать по сторонам. На нем висели клочья разорванного взрывом бака, на дисках висели кольца проволоки от сгоревших шин, пахло горелой резиной, пластиком, краской, но запах был слабый, машина лежала тут явно не первый день, а может и не первую неделю. В днище виднелось несколько отверстий от крупнокалиберных пуль, кто-то щедро одарил на прощанье уже опрокинувшуюся машину. Обойдя переднюю часть машины, я увидела лебедку на бампере и надпись «Lаnd Rоvеr» на приоткрытом и покореженном капоте. Заглянув в щель, я убедилась, что прилетело джипу неслабо, на блоке были следы, как минимум, двух попаданий из крупнокалиберного. Подойдя к дуге, на которой был закреплен пулемет, я, повозившись, отцепила его от явно самодельного шкворня и понесла его к «Запорожцу», сказав по ходу Насте, чтобы смотрела по сторонам. Положив его на багажник и, предварительно осмотревшись на предмет чего-нибудь большого и голодного поблизости, я, открыв крышку, вынула ленту, спустила затвор и, подняв лоток, осмотрела механизм. Убедившись, что срочной чистки не требуется, взвела затвор, открыла дверцу, вынула и осмотрела ствол. Обнаружив, что он «примерно чистый», я вернула ствол на место, вставила ленту, закрыла крышку, поставила пулемет на предохранитель и обнаружила стоящую рядом Настю.

— Саш, я автомат нашла, — радостно сообщила она и протянула мне укороченную десантную G3[10].

— Я ж тебе сказала смотреть по сторонам!

— А я смотрела…

— Смотрела она… Сожрут — не жалуйся!

Настя потупила глаза, но потом, встрепенувшись, начала старательно глазеть по сторонам. Хмыкнув, я осмотрела винтовку, убедившись, что она постреляна, но за ней неплохо ухаживали. Зарядив ее и выдвинув приклад, я повернулась к Насте.

— А магазины ты видела?

Настя хлопнула глазами, и я показала ей на винтовке, что имела в виду.

— Не-а, не видела, но счас поищу, — она рванула было в «пампасы», но я притормозила ее и, проведя трехминутный ликбез по пользованию ПП-93, вручила его ей с напутствием:

— Не направляй на меня и стреляй только одиночными, иначе магазин улетит — и «мама» сказать не успеешь, а их всего два. И смотри под ноги. Змеи тут есть, — Настя зябко передернула плечами, — а «Склифа» нету. Спасать, если укусит — некому. И ноги у тебя голые.

Сказав это, я задумалась, а ведь это действительно проблема. У меня хоть штаны и летние туфли на низком каблуке, а у Насти — мини-юбка, футболка и пляжные босоножки.

Подойдя к машине, я продолжила поиск полезностей. Так, что мы имеем. Три коробки с лентами. Раздуты и разворочены, видимо попали в очаг огня. Я вытряхнула содержимое всех трех и убедилась, что целых патронов нет, все или взорвались сами, или деформированы взрывами других. Ленты тоже испорчены. Два запасных ствола к пулемету в полусгоревшем чехле. Учитывая, что в ленте тридцать два патрона, польза от них сомнительна, но берем. Так, а это что? Изрядно обгоревший небольшой рюкзак. Что там? Фу-у-у. Комок несвежих мужских трусов и носков в подплавленном пакете. В сторону, и подальше. Две больших банки с мясными консервами. Это дело. Берем. Восемь пачек с галетами или печеньем, украшенные китайскими иероглифами (и здесь без сынов Поднебесной никуда). Берем. Кружка, ложка, глубокая миска. Берем. Несессер с мужскими мыльно-рыльными и несвежее полотенце. М-м-мдя. С одной стороны срабатывает женская брезгливость. С другой… С другой, у нас ничего такого ведь нет и не предвидится. Нет, конечно, у меня в багажнике лежит обмылок хозяйственного мыла, но это так, помыть руки после замены колеса. Даже умыться им, не говоря о более интимной гигиене, я бы не рискнула. Решено. Берем, а там посмотрим.

Тут сзади раздался голос Насти:

— Саш, посмотри, что я нашла!

Я подошла, и Настя показала рукой на сваленную на капот «запора» добычу.

Там были: три магазина для винтовки, один целый и два явно погрызенных кем-то очень немаленьким (на ум сразу пришла зуброразмерно-гиеноподобная зверюга, которую мы видели около получаса назад), Кольт «девятнадцать одиннадцать»[11] с полным магазином в погрызенной текстильной кобуре и два запасных магазина в почах.

— И вот, посмотри. — Настя достала из кармана юбки пачку, как мне сначала показалось, разноцветных игральных карт, но приглядевшись, я поняла, что это что-то иное. С одной стороны пластиковых прямоугольников играли голограммы с цифрами от пятерки до ста, с другой эти же цифры были в центре.

— Знаешь, а ведь похоже — это местные деньги.

— Думаешь?

— Думаю! Ты все их собрала?

— Нет, но остальные сильно пожеваны.

— Давай, мухой собери, я досмотрю машину, и перекусим.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей

sergey, 07-10-2020 в 09:22
с удовольствием перечитал
а заинтересовала книга ещё в те времена, когда первые наброски под названием "Саша и Настя" на форуме появились
спасибо!
Александр Миледин, 29-09-2020 в 21:22
Здорово! Казалось бы, после крузовской трилогии и шикарных помотивников Старицкого, Негатина и многих-многих других, ничего нового про ЗЛ уже не напишешь. Ан нет - история про девушку Сашу получилась интересной и свежей. Всем поклонникам ЗЛ: читайте Оружейницу, получите ужовольствие