Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Ирина Лазарева: Полшага до мечты
Электронная книга

Полшага до мечты

Автор: Ирина Лазарева
Категория: Любовный роман
Серия: Семейные тайны
Жанр: Любовный роман, Современная проза
Статус: доступно
Опубликовано: 26-04-2017
Просмотров: 436
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 50 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
У столичной жительницы Анны есть все, что может пожелать женщина: богатый муж, роскошный дом, очаровательный сынишка, интересная работа, светские развлечения и частые поездки на экзотические курорты
Что еще нужно для женского счастья? Но внезапно в жизнь Анны врывается неожиданная новость, которая становится для молодой женщины сильным потрясением и заставляет пойти наперекор собственной судьбе.
Первая половина 2007 года для Анны Иртеньевой протекала вполне предсказуемо.

В начале сентября резко похолодало, и Анна с мужем и сыном укатили отдыхать в Сардинию. Можно было бы снова поехать в Таиланд или, еще лучше, на Бали – очень уж Ане там понравилось: место, напоминающее рай, – для туристов, разумеется, – только сейчас там сезон дождей, время для отдыха самое неподходящее. Зато через месяц муж обещал отвезти Аню прямиком на спектакль в Венскую оперу.

В Италии пробыли восемь дней. Приехали с жаркого средиземноморья, а в Москве семь градусов, промозглость, дождь, на улицах вереницы мокрых автомобилей в пробках – зрелище после курорта поистине удручающее, но уже через день распогодилось и наступило дивное бабье лето. Аня решила еще недельку отдохнуть, и целиком посвятить себя сыну, пятилетнему Тёмке. Конечно, совершенно забрасывать работу нельзя, придется иногда заезжать на Воздвиженку, где у нее была собственная небольшая фирма по архитектуре и дизайну. Аня занималась дизайном квартир, загородных домов, ландшафтным дизайном, имела солидную клиентуру и опытных сотрудников.

Безусловно, ее доходы не шли ни в какое сравнение с тем, что зарабатывал Виктор, а потому муж ворчал и просил, чтобы жена ушла с работы: никому, мол, ее заработки не нужны, сидела бы лучше дома, воспитывала ребенка и готовила вкусные обеды; впрочем, настаивать он не смел, так как гнева Анны опасался больше всего на свете.

Деятельный и уверенный в себе мужчина, отличавшийся заметной жесткостью в обращении с людьми, Виктор старался не перечить жене, и коль скоро возникали острые углы в семейных отношениях, обходил их искусно, с особой изобретательностью. Причиной тому в первую очередь была его безграничная, выстраданная и наконец удовлетворенная любовь, так как Анны он добивался несколько лет и чего только не делал, чтобы заслужить благосклонность этой поразившей с первого взгляда его воображение молодой женщины. Так совпало, что на момент встречи с Анной минуло два года, как Виктор развелся с первой женой, и Аня как раз оказалась свободной от неудавшегося брака, хотя, несомненно, большой удачей считала рождение в этом браке сына Артема.

Мальчик был похож на мать – большие продолговатые карие глаза, волосы светло-русые, носик кнопкой, точно такой, какой был у Ани в детстве, прежде чем сформироваться в изящную и чем-то пикантную по форме немаловажную деталь ее лица. Аня сердилась, яростно отстаивала свою правоту, когда знакомые находили хотя бы незначительное сходство сына с отцом, предъявляла свои детские фотографии, – и правда: доказательства были неоспоримы…

Аня ходила по обширной, недавно купленной Виктором, богато отремонтированной квартире и наслаждалась ощущением довольства, какое может испытывать молодая тридцатилетняя женщина, у которой есть все: преуспевающий муж, чудесный ребенок, красота и здоровье, жизнь, богатая развлечениями, светский круг знакомых.

Анна долго не решалась регистрироваться с Виктором, все тянула, чего – то втайне ждала, наконец уступила, рассудив, что этак можно прождать всю жизнь, и теперь считала, что поступила правильно.

Она заглянула в детскую. Тёмка лежал в постели на спине, заложив руки за голову, и смотрел на мать сонными глазами.

– Не хочу в детский са-а-д, – захныкал он по привычке.

Так начиналось каждое утро – жалобы и капризы, – но, когда няня Юля, по совместительству помощница по хозяйству, приходила забирать его из садика, Тёмка сердился и не хотел уходить, не доиграв в очень важную игру.

– Пока, Человек-паук! – кричал он кому-то уже из-за ограды детсадовской территории. – Завтра увидимся, друг.

– Пока, Бетмен! – неслось в ответ. – Все равно мы победили Черепашек-ниндзя, ведь правда?

– Ага, и Супермена победим…

– Поди ж ты, как времена меняются, – качали головой старушки на скамейке. – В наше время дети мечтали стать летчиками, моряками, космонавтами, а теперь – Черепашками-ниндзя! О-хо-хо…

– А чё видят, в то и играют. Мы первые полеты в космос воспринимали как чудо, а нынче космонавты кому интересны? И не делают ничего, все на орбите торчат, зря только государство деньги на них переводит…

– Во-во, лучше бы пенсии повышали, вместо того чтобы атмосферу палить…

Бабули со знанием дела обсуждали вопросы управления государством, а Юля с Тёмкой шли дворами к Садовому кольцу и дальше – мимо кинотеатра Новороссийск по забитой машинами Покровке, по улице Чаплыгина, оттуда через подворотню на улицу Жуковского, где и проживал Тёмка с мамой и отчимом. Мальчик по дороге называл марки автомобилей, которые определял безошибочно, хотя наивысший восторг испытывал при виде троллейбуса на Покровке или трамвая на Чистопрудном бульваре…

– Вставай, малыш, позавтракаем и пойдем гулять. – Аня поцеловала мальчика; он повис на маме, обхватив ее руками и ногами.

– А Юля придет?

– Нет, сегодня я буду с тобой весь день.

– И завтра?

– И послезавтра, и послепослезавтра, и еще три дня.

– А ты купишь мне рыцаря в красном магазине?

– В красном? Это где?

– Около садика. Поедем на машине, и я покажу.

– Конечно, зайка, куплю. А завтра с утра поедем к бабушке на дачу, договорились?

– К бабе Свете?

– Нет, к бабе Лизе.

В пятницу с вечера на выходные мальчика забирал на дачу к родителям Игорь, отец Тёмки. Та и другая сторона задаривали ребенка, хотя баба Света, бывшая Анина свекровь, была построже: ей удавалось накормить внука такими блюдами, какие дома он напрочь есть отказывался. Несмотря на то, что ребенка баловали со всех сторон, Тёмка был добрым, некапризным мальчуганом, хныкал иногда без видимой причины, как все дети, старших неохотно, но слушался, хотя никого не любил так, как мать.

С Тёмкой на руках Аня прошла в большую ванную комнату – вторая была поменьше, называлась гостевой, но была столь же великолепно отделана, как и первая, и даже нравилась Ане больше по цвету и искусно подобранным изразцам. Оформлением квартиры она гордилась по праву: весь дизайн принадлежал ей, мебель выбирала сама, лишь изредка советуясь с подругами. Виктор полностью полагался на ее вкус и лишь безропотно оплачивал счета.

На завтрак, как всегда, Тёмка ел кашу. Он был страшным консерватором в еде и признавал только хорошо опробованные и привычные блюда, до обидного простые – никаких кулинарных изысков, никаких смешений продуктов, все только в чистом виде – и баста! Черта с два уговоришь его съесть что-нибудь вкусненькое.

Аня пила черный кофе с гренками, сохраняя в любой ситуации хорошую осанку и прекрасные манеры, а Тёмка энергично выгребал ложкой рисовую кашу из тарелки – кстати, тарелку полагалось подавать синюю, с клетчатым мишкой на дне. Понятно вам?! Не станет он есть из другой тарелки и терпеть нарушений установленного порядка!

– Мам, я уже оделся, – сообщил Тёмка из детской.

Аня расчесывала у зеркала свои длинные роскошные волосы.

– Жакет надень, оранжевый с капюшоном, на улице прохладно, – сказала она.

В холле запищал домофон.

– Слушаю, – с недоумением отозвалась Аня. Она никого с утра не ждала.

– Простите, мне необходимо поговорить с Анной Иртеньевой, – услышала она мужской голос.

– А с кем я говорю? – спросила Аня.

– Видите ли, я в некотором роде ваш родственник. Мы не могли бы с вами увидеться? Дело очень важное, я бы вам все объяснил.

– Послушайте, родственник, я вас не знаю, уходите, не то вызову милицию, – пригрозила Аня.

– Да, конечно, я понимаю, но может быть, вы согласитесь выслушать меня где-нибудь в другом месте, которое сами назначите?

– Что вам, собственно, от меня нужно? – начала сердиться Анна.

Мужчина помолчал.

– Дело касается вашего отца, Семена Павловича Иртеньева, – сказал он.

– Отца?.. – Аня растерялась. Отец давно умер, если это уловка проходимца, а может, чего доброго, – не одного, а целой шайки преступников (вон по телевизору какие страсти показывают), которые вознамерились обчистить богатую квартиру, то предлог для проникновения в жилище выбран более чем неожиданный.

И все же Аня колебалась недолго: имени отца было достаточно, чтобы принять решение:

– Хорошо, встретимся в два часа в «Кофемании» на Большой Никитской. Вы знаете меня в лицо?

– К сожалению, нет.

– Я так и думала, – насмешливо бросила Аня. – Так вот: я одета в светлый брючный костюм, со мной ребенок, мальчик пяти лет, и, вероятнее всего, за моим столом будет присутствовать мужчина. Как вас зовут?

– Матвей.

– Хорошо, Матвей, встречаемся в два.

– Отлично, – сдержанно отозвался собеседник, и Аня повесила трубку домофона.

Некоторое время она в задумчивости ходила по квартире, рассеянно вынимала из шкафов вещи в большой гардеробной, подбирая блузку под брючный костюм, разглядывала туфли, стоящие рядами на полках – можно надеть вот эти бледно-салатные. Когда погода солнечная, хочется одеваться во все светлое.

Странный звонок, размышляла она, на злой умысел не похоже, но подстраховаться не мешает: аферисты день ото дня становятся изобретательнее. Виктор богат в достаточной мере, чтобы служить приманкой для бандитов, не олигарх, конечно, но ездит на весьма заметной машине, да и у нее не слабый «мерседес», подарок Виктора; мама каждый день звонит и нагнетает: «Дверь никому не открывай, одна поздно вечером не приезжай, во дворе пусть тебя встречает муж, и вообще, при его-то деньгах мог бы нанять жене телохранителя».

Ага, размечталась! Да он скорее удавится, чем потерпит рядом с ней другого мужчину. К тому же временами становится до смешного прижимист, причем почему – то в мелочах. Может не глядя отвалить на приглянувшуюся Ане драгоценность десятки тысяч евро, и вдруг начнет скаредничать из – за лишних ста долларов. При этом заметно мучается и сомневается, парадокс какой – то, честное слово! Будто внезапно вспоминает, что денежки родимые, честно заработанные, счет любят, и начинает считать копейки со сладострастием Скупого рыцаря…Н-да!.. То-то и оно!.. А так вполне нормальный мужик.

Аня наконец оделась, с удовлетворением оглядела себя в зеркалах со всех сторон: фигура безупречна, как всегда, костюм сидит отлично, русые – золото с серебром – волосы после мытья вытянулись в волнистые пряди до самой поясницы, косметики никакой, да и не требуется, можно тронуть губы помадой самую малость и все – кто скажет, что ей тридцать? Да никто!

Во дворе усадила Тёмку на заднее сиденье автомобиля, включила музыку; «мерседес» плавно выкатился из приземистой арки на улицу. Ход у машины идеальный, мягкий, едет как по маслу. Когда-то обладание такой машиной казалось Анне недосягаемой мечтой.

Аня с детства была непоседливым, энергичным ребенком. Прибавьте к тому честолюбие и трудолюбие, счастливую внешность и стремление к доброжелательному общению – все эти качества немало пригодились ей в жизни, и хотя эта самая жизнь била и обижала ее, как и всех на пути к становлению, Аня сумела многого добиться своими силами, без помощи родных, которым теперь помогала сама.

Первую свою машину, девяносто девятую «Ладу», купила на собственные деньги. Машина была слегка подержанная, прошлогоднего выпуска, но на вид совсем новая. В девяносто восьмом, когда после перестройки на ноги встали еще немногие, для девушки двадцати трех лет даже подержанная «Лада» была достижением. Тогда она работала менеджером в турфирме, и уже прилично зарабатывала. Параллельно училась в институте, было трудно, но характер Аня имела настойчивый, упорный. Поэтому людей неудачливых и несчастных она не любила: проигрывают только лентяи и демагоги, занятые бичеванием общества и тем оправдывающие свою несостоятельность, слабаки, не способные выдержать столкновения с жизнью, им только и остается, что завидовать и качать права.

Сейчас, сидя в «мерседесе» – уже третьей своей машине, Аня не чувствовала ничего, кроме того удовлетворения, какое испытываешь от добротной в техническом отношении вещи, и больше никаких нюансов. Бесконечное смакование по телевидению и радио фирменных знаков, дорогих автомобилей, квартир, домов, рассказы взахлеб о светских тусовках вызывали у нее презрение и скуку. Да, деньги необходимы, они дают свободу, уверенность в себе, но зачем преподносить обладание дорогими вещами или кривляние в обществе сомнительных знаменитостей как смысл жизни? Нет в этом ничего интересного, уж она-то знает. Однажды она слышала, опять-таки по телевизору, как один американский миллионер сказал: «Кто думает, что счастье в деньгах, у того денег не было».

А ведь и вправду ей в жизни чего-то не хватает. Может быть, любви? Нет уж, спасибо, сыта по горло. Почему-то те, в кого влюблялась она, становились требовательны, властны, капризны, порой истеричны, изматывали всю душу и доводили дело до разрыва, правда, оставались в ошеломлении, обнаружив, с какой решимостью Аня шла на разрыв, в этом ей не было равных. Отношения с мужчинами она пресекала безжалостно и разом: терпеть не могла объяснений и сентиментальной тягомотины, а может быть, как она смутно догадывалась, не любила ни одного по-настоящему. Зато другие, неспособные пробиться к ее сердцу, буквально помирали от любви, сулили золотые горы, чуть ли не валялись у нее в ногах, мигом позабыв о своем мужском достоинстве.

Интересно, мужики сами знают, чего хотят?

Почему она вышла замуж за Виктора? Рассудила, что пора рожать второго ребенка и попросту выбрала его, как наиболее подходящего кандидата. Главное в жизни женщины – это дети, таково было ее глубокое убеждение. Муж должен быть добытчиком, надежным человеком, состояться как мужчина и отец – вот с кем можно создавать семью и растить детей. Кандидатура Виктора была рассмотрена со всех сторон Аней совместно с мамой Елизаветой Михайловной самым тщательнейшим образом, затем представлена на утверждение отчиму Савелию Николаевичу…

– Мам, а куда мы едем? – спросил Тёмка.

– Заедем ко мне на работу, ненадолго, потом покатаемся на кораблике, ты ведь хотел.

– А рыцаря?

– После заедем за рыцарем.

На Воздвиженке, несмотря на блеск полированных поверхностей, в помещении дизайнерской фирмы все было обыденно, словно отсутствие Ани никак не отразилось на размеренной жизни этой попросту говоря конторы, и, что хозяйка есть, что ее нет, никого особенно не волновало. Сотрудники сидели за столами, въехав всеми помыслами в мониторы своих компьютеров, и мудрили с программами.

Аня привезла всем сувениры из Италии, так у нее было заведено: например Леониду – модную футболку. Лёня был страшным шмоточником. Девчонки шептались, что он голубой, – правда, пристрастие мужчин к смене туалетов само по себе не являлось показателем, так как присуще стало многим представителям сильного пола. Подозрение больше основывалось на том, что Леню никогда не видели с девушкой, не засекли любопытным ухом ни одного телефонного разговора, а ведь парню уже тридцать два, к тому же его выдавала некоторая женственность движений и картинность поз, однако удостовериться в голубизне Леонида случая не представилось, стало быть, и утверждать было нечего.

Впрочем, пищи для разговоров и так было предостаточно: Надя в понедельник пришла на работу в синяках. Ужинала с бой-френдом и его друзьями в ресторане, все было чинно, благопристойно, пока добры молодцы не напились. При дамах принялись нецензурно выражаться. Надя встала и ушла. Возлюбленный, возмутившись пренебрежением к своей персоне, в пьяном раздражении навесил девушке фингал.

У Людки суд через два дня: бывший благоверный преспокойно выставил из дому ее и ребенка. Квартира записана на него, он – собственник и считает себя вправе выгнать на улицу неугодных жильцов, будь то хоть собственный ребенок.

С Валей, главным менеджером фирмы, Аня давно и близко дружила, несмотря на предостережения Виктора – он считал, что со своими служащими надо поддерживать сугубо деловые отношения.

Валентина жила с мужчиной в гражданском браке. Периодически у муженька случались запои. Валя в такие дни часто приходила к Анне домой по вечерам, чтобы излить душу и отдохнуть от пьяного бреда своего сожителя. Жаловалась Анне, что нет приличного мужика на примете, а то давно бы алкоголика вытолкала взашей.

– Ань, тут тебя наш бывший клиент все время спрашивает, – сообщила Валя

– Это который, Огнивцев?

– Ага, каждый день приезжает, разодетый в пух и прах, машины меняет, как перчатки, и каждый раз расстраивается – выходит, зря старался. Свой личный интерес маскирует под дополнительные пожелания по поводу оформления приусадебного участка. Обсудить их хочет почему – то только с тобой.

– Что ж вы ему не скажете, что я в отпуску, язвы этакие?

– Так интересно, пусть помучается. Небось, привык, что за ним бабы гоняются, а тут сам покоя лишился, как не порадоваться на такое зрелище?

Аня раздала сувениры, выслушала последние сплетни, рассмотрела два новых выгодных заказа и с легким сердцем ушла. Ничего, ребята способные, сами справятся.

По Москве-реке Аня с Тёмкой проехались от Кремлевской набережной до Фрунзенской. На воде было ощутимо прохладно, и Аня опасалась застудить сынишку. Выйдя на пристани, она остановила «частника», и путешественники возвратились к тому месту, где оставили машину. На теплоходе, пока Тёмка разглядывал проплывающую мимо баржу с песком, Аня успела поговорить по телефону с Виктором. Следует ли ей идти одной на свидание с новоявленным родственником, спросила она.

– Ни в коем случае, – ответил Виктор. – Я пришлю надежного человека, сам вырваться не смогу. Его Костей зовут, подхватишь по дороге у моего офиса.

В «Кофемании» было довольно многолюдно – время обеденное, – но свободные столики нашлись. Аня рассчитывала посидеть на дощатой террасе, но после речной прогулки сочла более благоразумным занять места во внутреннем помещении.

Артем, как всегда, пренебрег разнообразием меню и пожелал съесть обыкновенную глазунью из двух яиц, Аня заказала салат «Цезарь» и вареную телятину под соусом, Костя ничего есть не стал, лишь попросил принести чашку кофе.

Через пятнадцать минут в кафе вошел молодой человек и остановился у входа, оглядывая помещение. Встретился глазами с Аней и подошел к столику.

– Если не ошибаюсь, Анна? – произнес он церемонным тоном. – Прошу прощения у вашего спутника, но мне бы хотелось говорить с вами конфиденциально.

– Ребенок вас, надеюсь, не стеснит? – в тон ему, но с легкой иронией осведомилась Аня.

– Ничуть. – Молодой человек внимательно поглядел на мальчика.

Сам он был строен, неплохого роста, плечист, внешности, однако, неброской, не сказать, что некрасив, но и ничего примечательного: русые, коротко остриженные волосы, глаза серые, светлые, одет в вязаный свитер и спортивного покроя брюки цвета хаки с большими накладными карманами; по заключению Ани, вряд ли достиг тридцатилетнего возраста.

Костя встал и без разговоров пересел за соседний столик. Аня поблагодарила его взглядом.

– Итак, я вас слушаю, – обратилась она к присевшему напротив мужчине, выдерживая заданную им чопорную манеру общения.

– Позвольте еще раз представиться, – приступил тот, – Матвей Семенович Иртеньев.

Аня как раз поднесла ко рту кусочек мяса, но застыла с вилкой в руке.

– Если вы хотели меня удивить, то вам это удалось. – Она положила вилку и нож на тарелку. – Продолжайте.

– Вы хотите знать, почему у меня такие же отчество и фамилия, как у вас? Именно за этим я и пришел…

– Только не пытайтесь убедить, что у меня объявился братишка, – язвительно перебила его Аня.

– Вам это было бы неприятно?

Несмотря на раздражение, Аня непроизвольно отметила про себя, что у однофамильца какой – то необыкновенно твердый взгляд, так смотрят актеры в кино, изображая крутых профессионалов из военных спецподразделений.

– Зачем затрагивать беспредметную тему? Вам, судя по всему, лет двадцать шесть…

– Двадцать семь.

– Почти угадала… Мой отец был офицером и погиб, исполняя свой воинский долг, когда мне было шесть лет. До того как уйти на последнее задание, он жил со мной и с мамой, мы все очень любили друг друга, и никаких побочных детей у него быть не могло.

– Совершенно верно, я не являюсь вашим братом, не нервничайте так, – сказал Матвей и улыбнулся, при этом лицо его совершенно неожиданно озарилось, словно брызнули во все стороны добрые искорки из глаз.

– Что же тогда вам от меня нужно? – совсем уже вспылила Аня наперекор располагающей улыбке собеседника.

Он подался вперед и тихо произнес:

– Ваш отец жив.

Аня молчала, глядя на него с непроницаемым выражением.

– Ваша матушка, Елизавета Михайловна, – продолжал Матвей, – предпочла сообщить вам о его гибели, на самом деле Семен Иртеньев прислал ей письмо, в котором просил прощения за то, что полюбил другую женщину, уверял, что никогда не оставит дочь, будет о ней заботиться, но Елизавета Михайловна видеться ему с вами не позволила и даже увезла вас надолго в неизвестном направлении… Я сын женщины, на которой он женился. Семен Павлович усыновил и воспитал меня, и я взял его отчество и фамилию… – Он поколебался и добавил: – Чтобы уж покончить со всем разом, скажу, что сводный брат у вас действительно есть, ему шестнадцать лет и зовут его Сергеем.

По мере того, как он говорил, Аня клонилась вперед к собеседнику, так что к концу рассказа они сидели, почти сойдясь головами, уставившись друг другу в лицо, как заговорщики. Он смотрел с убеждающей настойчивостью, она – почти с ненавистью.

– Что вы мне здесь плетете? – тихо и грубо проговорила Аня. – Вы просто дешевый аферист. Только я вам не пенсионерка, сериалов не смотрю и в душещипательные россказни не верю.

Матвей выпрямился и откинулся на спинку стула.

– Спросите у Елизаветы Михайловны, – спокойно сказал он. Глаза его сузились и снова превратились в два серых камушка. – Мне надо было найти вас, потому что папа…

– Папа?!.. – вскричала Аня.

– Я же сказал, он мой отец… Семен Павлович серьезно болен. Он хотел бы встретиться с дочерью и внуком…

– Так, все, с меня достаточно! – Аня резко встала и стащила со стула Тёмку. – Это уже слишком, говорю я вам! Костя, расплатитесь, пожалуйста, я больше не могу здесь находиться.

– Я оставлю свой номер телефона Константину, – скороговоркой бросил ей вдогонку Матвей.

Аня почти выбежала из кафе, волоча за собой недоумевающего Тёмку, затолкала ребенка на заднее сиденье машины, хлопнулась на переднее и включила зажигание.

– Нет, так дело не пойдет, – сказала себе вслух, стараясь усмирить дыхание. – Надо успокоиться. Ребенок с тобой, дура ненормальная! Опомнись и возьми себя в руки... Куда поедем, малыш?

– В красный магазин. За рыцарем.

– Да, конечно. – Аня радостно засмеялась. Голос сына…Красный магазин…Все постепенно вставало на свои места. Она осторожно вырулила в сторону Охотного Ряда, и «мерседес» влился в медлительный поток автомобилей.

Глава 2

– Не переживай, солнышко. Все это можно легко проверить, – говорил Виктор, расхаживая по комнате и жестикулируя. – Завтра поедешь к матери, и все прояснится... – Зазвонил его мобильник. Аня уныло ждала, пока муж обсудит какую-то сделку. Речь шла о земельном участке. Купить, продать, перепродать, суммы, цифры, сроки – боже, этому не видно конца! Кто выдумал мобильные телефоны? И дома от торгашеских разговоров покоя нет.

– Извини, Анечка, неотложное дело…Так о чем мы говорили? – Виктор был в халате, только вышел из душа, его белое лицо раскраснелось, гладкие тонкие волосы еще не просохли и были аккуратно зачесаны назад. Умеренная полнота не портила пропорциональной фигуры, хотя он усиленно боролся с лишним весом в тренажерном зале, особенно с тех пор, как познакомился с Аней.

– А вдруг то, что сказал этот тип – правда? – Аня сидела в кресле у журнального столика, они с Тёмкой возводили из деталей конструктора замысловатое сооружение, в котором должен был жить рыцарь. Мальчонка от прилежания даже высунул язык. Аня помогала механически, поминутно тяжко вздыхала, как человек, который не может избавиться от гнетущих мыслей.

– Правда или неправда, выяснишь завтра, а сейчас не изводи себя сомнениями. Сама подумай, ты вот сейчас мучаешься, а потом окажется, что молодой человек ошибся, что искал он не тебя, а другую Аню, или что речь шла о каком-то другом Иртеньеве… Ты не представляешь, какие курьезы случаются в городе с многомиллионным населением.

– Ах нет, – нервничала Аня. – Он назвал имя матери, мое, отца и ни разу не ошибся…Витя, неужели такое возможно? Ведь это какой-то кошмар наяву!

– Зря ты не потребовала, чтобы он показал свой паспорт. Возможно, ты права, это действительно аферист. Он мог выяснить подробности твоей биографии и рассчитывает заманить тебя куда-то под предлогом встречи с несуществующим отцом.

– Точно! – вскрикнула Аня. – Все так и есть! Как я сразу не догадалась! Ой, Витя, нам надо обратиться в милицию. Немедленно! Он оставил Косте номер сотового, пусть они его выследят.

– Не надо в милицию, золотко. Я уже обо всем позаботился. У меня есть знакомые в ФСБ. Они уже занимаются этим родственничком, а ты с утра поезжай к матери. Костя будет с тобой, так что ничего не бойся.

Снова зазвонил мобильник Виктора. Он взглянул на дисплей:

– Ну вот, что я говорил. Алло…да… да…Ты уверен?.. Чертовщина какая-то…

Аня с надеждой смотрела на мужа, пока тот разговаривал по телефону. Она привыкла на него полагаться, он был для нее той пресловутой каменной стеной, за которой можно укрыться от невзгод, все ее затруднения разрешал, как по мановению волшебной палочки, хотя она прекрасно знала, что этой волшебной палочкой были его деньги.

Ну и что? Ну и пусть судачат знакомые, что она вышла замуж по расчету. Осуждают- то неудачники, те, у кого ничего нет. С милым рай в шалаше, но детей в шалаше не вырастишь. У нее ребенок, и будут еще, так она решила. А любовь, где она? Неверная птица – расправила перья, покрасовалась, усладила сердце неземным пением, и была такова. Мама считает так же, а у мамы опыт и знание жизни.

– Странно… – Виктор положил телефон на стол. – Парня действительно зовут Матвеем Семеновичем Иртеньевым. Более того, он военный, офицер, больше никаких данных мне не сообщили и посоветовали оставить его в покое…

– Офицер?.. – пробормотала Аня.

– Хорошо, давай взглянем на вещи с другой стороны, – бодро начал Виктор. – Предположим, отец твой действительно жив, в жизни ведь всякое бывает: мать не смогла простить измены мужа и решила отомстить ему тем, что лишила общения с дочерью. Это довольно распространенная житейская ситуация. Вопрос теперь в том, стоит ли тебе делать из этого трагедию?

– Боже мой, Витя, что ты говоришь?! Это не трагедия, это катастрофа!.. Нет, не могу, слишком страшно…Лучше не думать сейчас…Завтра поеду к матери…Пошли спать, Артем.

– А сказку почитаешь?

– Обязательно.

***

Тёмка, умытый и одетый в пижаму, выбрал на полке книгу и запрыгнул на широкую кровать. Аня прилегла рядом.

– Почитай про Элизу и диких лебедей, – попросил он.

– Ты ведь наизусть знаешь. Давай «Снежную королеву».

– Не-е-е, про лебеде-е-ей…

– Хорошо, хорошо, только не ной, что у тебя за привычка сразу ныть?

Аня читала, а Тёмка лежал на боку, подперев голову кулачком, и внимательно слушал мать, подгонял ее следующей фразой, стоило чтице задуматься и остановиться.

– «Высоко-высоко летели лебеди, так что первый корабль, который они увидели, показался плавающей на воде чайкой. В небе позади них стояло большое облако – настоящая гора! – и на нем Элиза увидела гигантские тени одиннадцати лебедей и свою собственную»...

Аня не заметила, как уснула сама. Тёмку, видимо, сон сморил еще раньше, иначе он подхватил бы нить повествования и продолжал бы шпарить текст наизусть, но в детской воцарилась тишина, неярко горела настольная лампа на прикроватной тумбочке. Аня беспокоилась во сне, что свет мешает, надо бы протянуть руку и выключить лампу, но оказалось, что это вовсе не свет лампы, а закатное солнце, висящее над морем. Тишина наполнилась шумом крыльев. В лицо пахнуло свежим ветром. Она была Элизой и летела в небесах с лебединой стаей, но не в сетке, как это было в сказке, а сидела на спине у старшего братца-лебедя, руки ее утопали в белоснежных перьях, и каждое перышко трепетало на ветру. Она видела перед собой вытянутую как стрела шею лебедя и красный клюв, устремленный к намеченной цели, рядом летели остальные братья, равномерно взмахивая могучими крыльями. Лебединые тени скользили по розовым облакам, а внизу было море, необъятное, пронзительно синее, по морю ходили пенные буруны волн и корабль величиной с чайку. Аня радостно вдыхала всей грудью резкий чистый ветер. Непередаваемый восторг объял ее душу.

– Братья! – закричала она и раскинула руки навстречу облакам. – Родные мои! Как хорошо! Как я счастлива!.. – и проснулась.

Некоторое время она лежала неподвижно, все еще находясь во власти сна, еще переживая очарование полета, наконец нехотя вернулась к действительности. В руках у нее была открытая книга сказок Андерсена. Аня медленно перевернула страницу. Вот они – Элиза и одиннадцать братьев, уже в человеческом облике, у младшего вместо одной руки крыло – не успела сестра закончить плести последнюю рубашку. Элизу обнимает могущественный король, а братья смотрят в небо. В небо…Заклятье снято, путь в небеса закрыт…Она вдруг заплакала, горько, отчаянно, как будто потеряла что-то очень дорогое.

Глава 3

С утра заявился Константин, громадный, молчаливый, бесстрастный, одетый в строгий костюм – настоящий телохранитель, хотя Виктор отрекомендовал его, как сотрудника фирмы.

– Если позволите, я поведу машину, – сказал Костя.

Аня не возражала. Виктор, как всегда, все предусмотрел: в нынешних разбросанных чувствах Ане лучше не сидеть за рулем.

Дача, принадлежащая семье Половцевых (мать Ани, вторично выйдя замуж, взяла фамилию мужа), находилась в шестидесяти километрах от Москвы в живописном месте, у небольшого лесного озера, где можно было купаться в особо жаркие дни. Сегодня, во вторник, Елизавета Михайловна была дома одна, во всяком случае – первую половину дня. Савелию Николаевичу перевалило за шестьдесят, но на пенсию он выходить не собирался. Как один из ведущих хирургов клиники, он неплохо зарабатывал, работа приносила ему в какой-то мере моральное удовлетворение и ощущение своей значимости. Он любил подчеркнуть при случае, как его ценят и уважают сотрудники и пациенты; главный темой разговоров были блестяще проведенные им операции, которые он описывал во всех подробностях, так что уже Елизавета Михайловна с легкостью изъяснялась медицинскими терминами и могла при случае выдать врачебные рекомендации знакомым.

Мать встретила Анну в саду. В руках она держала только что срезанные цветы. Это была худощавая, хорошо сохранившаяся женщина пятидесяти двух лет, как говорится, со следами былой красоты. Следы эти поддерживались ежедневными омолаживающими процедурами, всевозможными масками и кремами, занимающими несколько полок в ванной комнате.

Когда-то Елизавета Михайловна была хорошим инженером связи и работала в научно исследовательском институте, но после развала Союза, а вместе с ним и упразднения большинства НИИ, осталась без работы по специальности, мыкалась по непрестижным должностям вахтеров, смотрителей, продавщиц, пока не устроилась по знакомству в клинику делопроизводителем, где и познакомилась с Савелием Николаевичем. Теперь она не работала, и вот уже больше года блаженствовала, посвятив себя садовому участку и собственной увядающей внешности.

– Тихо, тихо. – Елизавета Михайловна осторожно поцеловала подскочившего к ней Тёмку. – Собьешь бабушку с ног. Ох ты, как загорел, бесенок. Хорошо бы еще поправился немного. Здравствуй, Анечка, – сказала она, подставляя дочери щеку. – У тебя новый кавалер?

– Это сотрудник Виктора. Константин, познакомьтесь с моей мамой.

– Очень приятно, – отозвался Костя с каменным лицом.

– Дядя, а ты не видел мою машину! – закричал Тёмка и с обычной своей непосредственностью потянул гостя за руку к сараю, где в числе прочих сокровищ хранился детский автомобиль с педалями.

– Неужели Витя внял моему совету и приставил к тебе охранника? – хитро спросила мать. – Ты посмотри – типичный громила с двумя извилинами. Ноль интеллекта, зато сплошная мышечная масса.

– Мама, пойдем в дом, нам надо серьезно поговорить. – Аня решительно направилась к крыльцу.

– Костя, проследите, пожалуйста, чтобы Артем не заезжал на клумбу, – приказным тоном произнесла Елизавета Михайловна, – кажется, ей пришлась по душе мысль о телохранителе, – затем последовала за дочерью в одноэтажный рубленый домик, где было три комнаты и кухня с настоящей русской печью.

– Вы завтракали? – спросила мать. Она взяла вазу и подставила ее под струю воды из крана. – Если нет, то сейчас накрою. Вот только поставлю цветы… Почему у тебя такое опрокинутое лицо? Что-то случилось?

Аня прошлась по комнате, остановилась, глядя на яблони за окном, собралась с духом и резко повернулась к матери:

– Мама, скажи мне правду, папа жив?

Вопрос застал Елизавету Михайловну врасплох. Она застыла с букетом цветов в руках. Один цветок выскользнул и упал на пол, за ним другой, третий… Женщина так побледнела, что Аня испугалась и поспешила усадить ее на стул.

– Мама, тебе плохо?.. Подожди, я принесу воды…Вот, выпей…Где у тебя валокордин?.. – Аня открыла шкафчик с лекарствами, сделала неловкое движение и пузырьки посыпались на кухонную стойку.

– Не надо, Аня, Аня, ты слышишь? Иди сюда, – прошелестела мать и тяжело оперлась обеими руками о столешницу.

– Значит, правда, – выдохнула Аня и встала перед матерью с потерянным видом.

– Как ты узнала?

– Мне рассказал его приемный сын.

– Добрались – таки… Через столько лет!… Ну зачем, господи, зачем?! – Елизавета Михайловна затрясла поникшей головой.

– Нет, это ты мне скажи, зачем? Почему ты обманывала меня все эти годы? Какое ты имела право? Я тебя спрашиваю?! – Аня почти кричала. – Ты что сделала, мама? Ты хоть соображаешь, что ты сделала?!

– Анечка, ты ведь ничего не знаешь. Он бросил нас, меня и тебя. Я так его любила, я молилась на него… как я ждала его каждый раз, ночей не спала, ты помнишь? Нет, ты не можешь помнить, ты была слишком мала. Он уходил, а я не находила себе места, мучилась, беспокоилась… – Елизавета Михайловна разрыдалась. – А он…он в это время развлекался с другой женщиной… О да!.. – Голос ее окреп, глаза засверкали. – Я наконец почувствовала, он стал возвращаться сам не свой, он думал о той, другой…Я пробовала до него достучаться, но она отравила его, околдовала, выжгла все, что было между нами. Он начинал дрожать, когда уходил, не мог попасть в рукав шинели и был уже не со мной…не со мной...Я бы могла простить ему измену, но эту страсть, любовь всепоглощающую, гибельную я не простила ему до сих пор! Лучше бы он и вправду умер!

Этот вопль горя и отчаяния, исторгнутый из глубины души, потряс Аню. Она смотрела на мать широко открытыми глазами. Страсть, любовь, о которых говорила мать, и теперь владели этой отцветшей женщиной, это была гремучая смесь обиды, любви, мщения, возможно, сожаления, и бог знает чего еще.

Самым шокирующим открытием для Анны стало сознание того, что ее родители, которых, как выяснилось, она как следует не знала, способны были на сильные чувства, на те безумные любовь, страсть, которые ей самой не довелось испытать. Как же так? Ведь она их дочь, кровь от крови, плоть от плоти. Что же с ней-то не так?

Мать подняла к ней залитое слезами лицо:

– Прости, я виновата перед тобой. Он много раз пытался тебя увидеть, но я пресекала все попытки, а потом я сделала так, чтобы он не смог нас найти…Пойми, я не могла…он должен был исчезнуть, умереть, чтобы выжила я.

Аня повернулась и молча пошла к выходу. Она просто не знала, что сказать. В голове у нее царил полный сумбур, мысли не складывались, какие-то смутные образы теснились в сознании; привычная, устоявшаяся жизнь рухнула в один миг, и надо было как-то выбираться из-под руин, приноравливаться и осматриваться.

Реальным был только Тёмка. Она ухватилась за него, как за спасительную соломинку, прижала к себе маленькое тельце и понесла в машину.

– Уже уезжаем? – недовольно засопел Тёмка. – Мам, только ведь приехали.

– Надо возвращаться, малыш. Приедем в субботу. Бабушка плохо себя чувствует.

– Баба Лиза, мы скоро снова приедем! – ободряюще закричал из окна Тёмка.

Елизавета Михайловна стояла на крыльце, держась за дверную раму. Аня вернулась и обняла мать.

– Мы скоро приедем, – повторила она и пошла к машине.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей