Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Детектив, Любовный роман, Юмор » Весеннее сумасшествие
Александра Мадунц: Весеннее сумасшествие
Электронная книга

Весеннее сумасшествие

Автор: Александра Мадунц
Категория: Современная литература
Жанр: Детектив, Любовный роман, Юмор
Статус: доступно
Опубликовано: 13-05-2017
Просмотров: 375
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 100 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
В бумажном варианте книга была издана под псевдонимом Александра Авророва.
Мне семнадцать, и я всегда мечтала, что моя жизнь будет похожа на книгу, но, конечно, на старинный роман о любви, а вовсе не на современный детектив. Разве я ожидала, что наткнусь в темном коридоре на бесчувственное тело?
Я снова постучала в дверь и прислушалась. Быть может, через пару секунд босые ноги зашлепают по полу, донесется сонное: «Кто там?» и, привычно не дождавшись ответа, Светка высунет в коридор свою веснушчатую физиономию? Но нет. Гробовая тишина.

Впрочем, на что я надеялась? Если бы Светка попросту завалилась спать, зачем ей запираться на молоток? Ей бы подобное даже в голову не пришло, она не Нелька. Понимаю, «запираться на молоток» звучит интригующе, однако это святая правда. Дело в том, что я учусь в Петербургской Академии Художеств и живу в общежитии. Нас в комнате трое — я, Светка и Нелька. Мы неплохо ладим, хотя по характеру и привычкам совершенно разные. Прежде всего, девчонки намного меня старше. Мне через десять дней исполнится восемнадцать, Светке сейчас двадцать четыре, а Нельке двадцать пять. К тому же обе они давно самостоятельные, а я все никак не привыкну обходиться без мамы с папой. Звоню им постоянно и письма пишу дважды в неделю. Если б не мое помешательство на рисовании, никуда бы из дому не уехала, даже в Петербург!

Хотя, признаюсь, город этот поразил меня с первого взгляда и не перестает поражать ежедневно и ежечасно. Он так красив, что иной раз не веришь в его реальность. Когда я приехала сюда на экскурсию, это было после десятого класса, я была, словно в бреду. Вот тогда и поняла: не Архангельск, не Москва — Петербург или ничего! Да еще представьте себе дивное здание с колоннами, где размещается Академия Художеств, древних сфинксов напротив и легендарную Неву…

Мама переживала: «Ну, зачем тебе отправляться так далеко, Архангельск в двух шагах, будем часто видеться». Папа ее утешал: «Все равно она не поступит. Неужели ты думаешь, что после кружка рисования в Каргопольской средней школе можно взять да поступить в такое престижное учебное заведение? Тут таланта недостаточно. Люди годами готовятся у опытных педагогов.» Вроде бы я ему верила. Кому знать, если не папе? Он закончил Московский Университет и работает директором школы. Не той, в которой я училась, а другой. Он считает, нельзя детям учиться там, где преподают родители. Полагаю, он прав. Хотя в чем-то обидно, поскольку он очень хороший директор и его школа считается куда лучше моей.

Короче, папа думал, я не поступлю, а я почему-то была убеждена в обратном. Если Бог дал мне такое желание рисовать, не желание даже, а страсть, значит, хотел, чтобы мой дар послужил людям, правда? А для этого я должна получить образование. Сейчас, обнаружив, сколько в моей технике недостатков, удивляюсь собственной самоуверенности. Еще больше удивляюсь тому, что меня все-таки приняли. Просто чудо какое-то!

Но я отвлеклась. Я начала с того, что Светка и Нелька куда взрослее меня, хоть мы все учимся на первом курсе. Они обе поступили не сразу. Я очень уважаю их настойчивость. Светка еще ладно, она из Всеволожска, это в нескольких часах езды от Петербурга, зато Нелька, та очень издалека, аж из Уфы. Обе приехали после школы учиться в Академии Художеств, провалили экзамены, но не вернулись обратно, а остались в Питере. Работали, а в свободное время занимались живописью. Познакомились больше года назад через общего педагога, подружились. Правду говорят, противоположности сходятся. Светка, она очень энергичная, легкомысленная и рыжая, Нелька же тихая, рассудительная и неброская. Вот такие у меня соседки.

И, наконец, о том, почему я стою под дверью собственной комнаты, не имея возможности проникнуть внутрь. У Светки весьма своеобразный взгляд на мужчин и их место в человеческом сообществе. Судя по всему, она относится к ним так, как некоторые мужчины относятся к женщинам. То есть главным, если не единственным достоинством считает внешнюю привлекательность, а главной, если не единственной целью общения — секс. Хорошо помню, как пару лет назад одноклассница свистящим шепотом поведала мне на ухо: «Теперь я знаю, что всем парням нужно от девчонок только одно». Меня это тогда ужасно насмешило, а она обиделась. Так вот, Светке нужно от мужчин только одно. И, как вы догадываетесь, она регулярно это получает. Она весьма симпатичная, и ее в группе называют «рыжая бестия».

Когда мы только стали жить вместе, в сентябре, я как-то раз, вернувшись с занятий, постучала в дверь нашей комнаты и, не услышав ответа, отперла замок. Сцена, представшая перед глазами, повергла меня в панику. Конечно, я не ортодоксальная христианка и полагаю, что при определенных условиях люди имеют право плодиться и размножаться, не будучи обвенчаны. Всякое случается, а Богу важнее внутренняя суть, чем внешняя обрядовость. Тем не менее я считаю себя верующей, поэтому увиденное особенно меня отвратило. В такие моменты понимаешь, откуда взялось мнение, будто человек произошел от обезьяны. Это действительно выглядело, словно случка животных.

Разумеется, я тут же вышла и отправилась к Наташе, где просидела до тех пор, пока Светка сама меня там не нашла. Наташа тоже учится в нашей группе, и я жалею, что мне не выпало счастья жить в одной комнате с ней. Она у нас самая старшая, ей почти тридцать, и чем-то она похожа на мою маму. Такая же добрая, спокойная и пышнотелая. Надеюсь, Наташа скоро встретит хорошего человека — не такого, как наш местный ловелас Виталий, с которым у нее был в декабре роман, а порядочного, желающего создать семью и иметь детей. Наташа прямо-таки создана для этого. Она всегда утешит и поможет. Так случилось и в тот раз. Наташа, ни о чем не расспрашивая, напоила меня чаем, а через часок появилась Светка.

— Идем, — заявила она. — Плацдарм свободен.

Дома она с неожиданным смущением произнесла:

— Извини, Машка. Я забыла, что ты у нас девочка. Смешной, наверное, город Каргополь?

— Мне он нравится, — вступилась за родину я и, подумав, предложила на будущее выход из положения: — Я когда стучу, ты отвечай: «Нельзя», и я не стану заходить. Ладно?

— Можно подумать, я в интимные моменты способна на подобные подвиги, — вздохнула Светка. — Вот попробуешь сама, поймешь.

— Тогда… тогда… вот Нелька, она ведь вечно запирается на молоток, правильно? Вот и ты запирайся. Я пойму, что, раз не открывают, значит, там интимный момент, и пойду к Наташе.

— Нелька трусиха, — кивнула Светка. — Когда она жила в своей первой общаге, где сплошная лимита, к ней как-то по ошибке ввалились пьяные парни, и она еле от них вырвалась. Знаешь, в общагах замки такие, что часто можно открыть чужим ключом. Вот с тех пор у нее привычка, когда сидит одна, всовывать в ручку двери молоток. А я считаю, это глупость. Все равно чему быть, того не миновать.

— Но я же не прошу, чтобы ты в с е г д а так запиралась. Только если собираешься… предполагаешь… ну, то есть…

И тут я впервые обнаружила, какой Светка хороший человек. Она посмотрела на меня с удивлением и сказала:

— Я запрусь, а тебе, значит, будет не попасть в собственную комнату? Ты-то в чем виновата? Ладно, договоримся так. Я постараюсь трахаться где-нибудь на стороне. В конце концов, мужик здесь тоже лицо заинтересованное, вот пускай и ищет место. А в крайнем случае… ну, мало ли… тогда действительно запрусь на молоток. Лады?

Я радостно кивнула. Мне действительно не улыбалось часто заявляться к Наташе. Не из-за нее, нет, а из-за ее соседок. Алена и Марго почему-то сразу меня невзлюбили.

Эта история произошла в сентябре, а сейчас март. За полгода крайний случай, который упоминала Светка, грянул всего один раз. Теперь, выходит, второй, но теперь я сама виновата. Я собиралась в филармонию на концерт, а его отменили. Нелька тоже куда-то там отправилась, поэтому Светка твердо знала, что никто ей не помешает.

Я прошла по коридору до комнаты Наташи, постояла немного и повернула обратно. У меня сегодня и без того как-то смутно на душе, а если еще девчонки начнут дразниться, наверняка выйду из себя. Они, разумеется, только этого и добиваются, но я стараюсь пореже доставлять им подобное удовольствие.

Наверное, слово «дразниться» звучит по-детски, только оно отражает реальную действительность. До встречи с Аленой и Марго я и представить себе не могла, что взрослый человек способен нарочно обижать другого взрослого человека, не сделавшего ему ничего плохого. Мне казалось, такие развлечения перестают пользоваться популярностью еще в начальной школе. Тем не менее, Наташины соседки, весьма, кстати, интеллектуальные особы, при виде меня ведут себя довольно странно.

В результате я предпочла взгромоздиться на подоконник в коридоре и подождать окончания интимного момента там, коротая время за изучением английского языка. Однако если вы успели зауважать меня как трудолюбивое существо, каждую минуту использующее для занятий, советую тут же разуважать обратно. Мой способ овладевать английским весьма специфичен.

Прежде всего о том, зачем мне вообще это надо. В школе у нас был немецкий, да и в нем я не слишком преуспела. То есть пятерку имела, конечно, но ни одного немца в жизни не встречала и о произношении имею представление весьма смутное. По крайней мере, наша немка в Академии, слыша мою речь, с трудом подавляет улыбку.

Сперва я особо не переживала. В конце концов, я приехала учиться рисовать, чему учат здесь превосходно, а остальные предметы идут в нагрузку. Однако вскоре обнаружилось, что иностранный язык в Петербурге — совсем не то, что в Каргополе. У нас это нелепый способ произносить непонятно то, что можно произнести понятно (то есть по-русски), а в Питере — средство общения с теми, кто русского не знает. Когда преподаватель подводит к тебе в мастерской или на выставке человека, начинающего что-то быстро и непонятно лопотать, чувствуешь себя дура дурой. Нет, иной раз мне кто-нибудь по доброте душевной переведет пару фраз — мол, гость хвалит твою работу за удачную композицию или колористику, — но я-то догадываюсь, что до меня донесли лишь комплиментарную часть, критику же деликатно утаили. Да и вообще, хочется продолжить диалог, а не стоять, невежливо пялясь и хлопая глазами.

Короче, до меня быстро дошло, что не мешало бы хоть немного знать английский. На нем, судя по всему, говорят все иностранцы — и немцы, и шведы, и финны. Счастливые Нелька или Алена — болтают на этом языке без малейшей запинки. Хотя при чем тут счастье? Они умные и трудолюбивые, вот и выучились. А я глупая и ленивая. Что мне интересно, тем готова заниматься с утра до ночи, но заставить себя тратить время на неинтересное — большая проблема. Включишь обучающую кассету, вроде старательно слушаешь, а через десять минут ловишь себя на том, что размышляешь о посторонних вещах. Плохо у меня с силой воли!

Тогда один парень из нашей группы, Сашка, дал мне замечательный совет. Он порекомендовал изучать язык следующим образом. Выбрать какую-нибудь книгу, которую я хорошо знаю в русском переводе, и читать ее в оригинале, то есть на английском. Еще удобнее положить рядом оба варианта и сравнивать. Получается, что не зубришь бессмысленный набор слов, а сразу воспринимаешь связный текст. Вот я и купила роман, который помню фактически наизусть. Стоит уцепиться взглядом за знакомую фразу, и она вытягивает из памяти абзац за абзацем. Правда, не уверена, что это совершенствует мой английский. Вот сижу сейчас на подоконнике, смотрю на нелепые латинские буквы, а голос в душе звучит по-русски.

— Я вижу, что эти рисунки сделаны одной и той же рукой. Это ваша рука?

— Да.

— А когда вы это успели? Ведь тут понадобилось немало времени и кое-какие мысли.

— Я сделала их во время двух последних каникул в Ловуде. У меня тогда не было других занятий.

— Откуда вы взяли эти сюжеты?

— Я сама их придумала.

«Неужели ты до сих пор воспринимаешь это всерьез? — спросила меня как-то мама. — Таких людей не бывает и никогда не было, Машка».

Я не стала спорить. Только если таких людей, как мистер Рочестер, не бывает, значит, я никогда не выйду замуж. Впрочем, даже если такие люди бывают — в чем я глубоко убеждена, — замужество мне все равно не светит. С чего бы мистеру Рочестеру меня полюбить? Хоть я и рисую, подобно Джен Эйр, на этом сходство между нами заканчивается.

Одно радует: она нехороша собой, а его это не отвратило. Правильно, настоящий мужчина должен ценить в женщине душу, а не внешность! «А папа? — шепнул мне ехидный внутренний голос. — Он что, ненастоящий?»

Впрочем, я быстро нашла ответ. Он полюбил маму за душу — ведь моя мама очень хорошая, — а что она красивая, это случайное совпадение. Удача, одним словом. И потом, как понимать — красивая? Вот я, например. Я пошла в маму, и некоторые восхищаются — «настоящая русская красавица!» Когда нам задали проиллюстрировать сказку о Василисе Прекрасной, сокурсники прямо-таки атаковали меня просьбами позировать. Но если пролистать журнал мод, то обнаруживаешь, что до любой из манекенщиц мне, как до неба. Прежде всего, вес. Я раньше не представляла, что есть люди, которые так мало едят, как мои соседки по комнате. Что Светка, что Нелька — похватают бутербродов на ходу, и рады. Только разве бутерброд — еда? Еда — суп, котлеты с макаронами, компот. Без них голодно и тоскливо. Вот они обе и носят размер сорок два-сорок четыре, а я — сорок шесть-сорок восемь. Я сильная и выносливая, и здоровье у меня железное. Ночью сплю, как убитая, а по утрам вскакиваю бодрая и веселая. Это неправильно. Девушка с тонкой душевной организацией — а только такая способна понравиться мистеру Рочестеру — выглядит худенькой и слабой, словно тростинка. Ее дух превалирует над телом. Со мной не так. Я не в силах заставить себя соблюдать диету, а волосы мои растут с бешеной скоростью.

Хотя не буду лицемерить, последнее вовсе не огорчает. Пусть это суетность, только приятно, что я ни у кого еще не встречала такой длинной косы — существенно ниже пояса. И пускай девчонки твердят, сколько угодно, что коса — пережиток прошлого, все равно не обстригусь! Моя внешность, вот что хочу, то с ней и делаю. Мужчина, подобный мистеру Рочестеру, не обратит внимание на женщину, ничем не отличающуюся от остальных. Ему важна индивидуальность, а не следование моде. Может быть, именно благодаря косе он заметит меня? Я, конечно, не надеюсь, что сумею всерьез ему понравиться, но хотя бы пообщаюсь немножко…

Тут я вздрогнула от неожиданного звука, который вырвал меня из мира мечтаний и вернул к реальной действительности. Из-за двери нашей комнаты слышалась красивая мелодия «Битлов», испорченная специфической манерой звучания. Ага, звонит мобильник! Вдруг он пробудит Светку к жизни? Я подошла и довольно громко постучала. Увы, безрезультатно.

Я снова открыла любимую книгу.

— Мой маленький друг, — сказал он, — как хотел бы я быть сейчас на уединенном острове, только с вами, и чтобы всякие волнения, опасности и отвратительные воспоминания сгинули бесследно.

— Не могу ли я помочь вам, сэр? Я готова жизнь отдать, если она вам понадобится.

И в этот момент у нас опять отключили свет. Что за невезение! Мало того, что я вынуждена торчать в коридоре, так еще и в темноте! Конечно, для фантазий о мистере Рочестере света не требовалось, однако я была свято убеждена, что изучаю английский, и потому оказалась выбита из колеи. Меня вообще очень расстраивают наши коммунальные проблемы — даже не столько их конкретные проявления, сколько сам факт. Чтобы в двадцать первом веке в городе Петербурге всю зиму возникали перебои с электричеством и теплоснабжением — не убедилась бы сама, ни за что б не поверила! В известиях валят все на суровую зиму, но это ерунда. Видала я зимы и посуровее. Тем более, сейчас уже март. Папа говорит, просто наступает разруха, и мне горько такое слышать.

Короче, настроение упало достаточно, чтобы я решилась искать крова у Наташи. Она зажжет предусмотрительно припасенную свечку, и, глядя на пламя, я утешусь. Очень люблю живой огонь, хотя, как ни бьюсь, мне не удается его изобразить. Что же касается Алены с Марго, постараюсь не обращать на них внимания.

— Наташа, ты здесь? — окликнула я, добравшись в кромешной тьме до нужной двери. — Это я, Маша.

— Заходи, Фрося, — послышался сладкий голосок Марго. — Только тебя и ждали.

Я вздохнула. Есть такой фильм «Приходите завтра». Его героиня, Фрося Бурлакова, приехала из сибирской деревни в Москву поступать в консерваторию. Когда девчонки меня первый раз с нею сравнили, я не увидела тут ничего плохого. Мне эта героиня нравится. Но если тебя упорно называют чужим именем, да еще с откровенной издевкой, становится неприятно. Сперва я отшучивалась, потом пыталась возражать — как об стенку горох. Для Алены с Марго я Фрося, и все тут.

— Наташа! — снова позвала я.

— А я тебя не устрою, Фросенька? — нежно осведомилась Марго. — Я так ценю общение с тобою! Ведь смех продлевает жизнь, а смешнее тебя я еще ничего не встречала.

— Сочувствую, — прокомментировала я. — Похоже, твоя жизнь небогата радостями.

И, не дожидаясь парфянской стрелы вслед, быстро выскочила в коридор. Нет уж, в отсутствии Наташи я в это осиное гнездо не сунусь! Лучше вернусь на прежнее место.

Осторожно, по стеночке побрела я вперед, но зацепилась за что-то ногой и упала. Руки уперлись в мягкое и неровное — удивительно, поскольку пять минут назад ничего подобного здесь не было. Кто подложил и зачем? И, главное, что именно подложили? Или уронили? Господи, да это ж лежит человек! Точно! Плечи, шея, лицо.

— Вам плохо? — пролепетала я.

Еще бы было хорошо, когда на тебя плюхнутся со всего размаху! Почему он не закричал? А почему он вообще лежит? Пьяный? Я принюхалась. Непохоже. Болен? Сердечный приступ?

— Скажите хоть слово, пожалуйста! — попросила я, чувствуя нарастающее волнение. — Вы живы?

Человек не откликался. Я попыталась нащупать пульс, но вместо него под пальцы упорно попадалась какая-то острая косточка на запястье. Попробуем на другой руке… ничего не бьется, хотя кисть вроде теплая.

Я закричала:

— Подождите минутку! — хотя неизвестный вряд ли мог меня слышать, и опорометью помчалась по лестнице. Бах!

Пожалуй, в темноте разумнее было бы двигаться поаккуратней. Голова загудела от удара об острый угол, в глазах заплясали искры. Ничего, осталось два пролета.

— Ольга Николаевна! — бросилась я к вахтерше, листающей журнал при свете большого фонаря. — Там лежит человек! Скорее всего, больной. Надо скорую помощь вызвать, да? Или, может, кто умеет сам? Что надо делать при сердечном приступе?

— Сердечный приступ? — хмыкнула Ольга Николаевна. — А может, алкогольное опьянение? Что я, не знаю вас, что ли?

— Ничем таким не пахнет. Да, в конце концов, лучше перестраховаться, чем наоборот!

— Думаешь, лучше? Меня вот в аварийке уже покрыли по первое число. Мол, нечего позволять студентам обогреватели включать, тогда и электричество будет работать. Только не хватало, чтобы меня еще и скорая покрыла за ложный вызов!

— Так давайте я позвоню, — неуверенно предложила я. Откровенно говоря, к числу моих недостатков относится страх перед телефонными звонками незнакомым людям. Чтобы узнать время работы музея, мне легче доехать до него, чем позвонить.

— На каком этаже-то? На третьем? Давай-ка я с тобой туда поднимусь да гляну. А в случае чего, валидол у меня всегда с собой.

Мы медленно поднялись по лестнице.

— Ну, где твой болящий? — уточнила вахтерша, светя фонарем.

— Где-то здесь, по-моему. Я шла с того конца коридора и об него споткнулась.

— Ну, так ищи.

Мы обшарили весь коридор — пусто.

— Может, мы просчитались с этажом? — сообразила я. — В темноте.

— Эгей! — громовым голосом возгласила Ольга Николаевна. — Это какой этаж?

— Третий, — ответили из-за распахнувшейся двери. По своеобразному выговору я узнала Илью. — Что там обещают со светом? Скоро включат или опять до утра в темноте куковать?

— Темнота — друг молодежи, — неожиданно заявила вахтерша, явно раздраженная вопросом. Еще бы! Когда электричество отключили впервые, все общежитие, галдя, требовало от нее активных действий. Сейчас, правда, мы попривыкли, к тому же поняли, что наши активные действия абсолютно не влияют на скорость работы аварийщиков.

— Мы, современная молодежь, и при свете могем, — весомо парировал Илья. — Нам при свете даже сподручнее.

— Слушай, парень, прекрати ваньку валять. Тут у вас в коридоре пьяный валялся. Не знаешь, кто его прибрал?

— А это смотря кто валялся. Ежели Виталик, так его любая бы к себе утащила, даже если он и не готов к немедленному употреблению. Зачем вы, девочки, красивых любите, а, Ольга Николаевна? А Серега, тот мог и сам встать. У него фантастически устроен мозжечок. Только что лыка не вязал, а через пять минут уже бежит в магазин за добавкой и не пошатнется. Вот такие есть представители у современной молодежи, Ольга Николаевна!

— Илья, мы серьезно! — объяснила я. — Тут лежал человек, я сама видела.

— Завидую твоему зрению. Я так собственной руки не вижу, а ты, значит, человека углядела?

Илья относится к тем, про кого говорят «ради красного словца не пожалеет и отца». Обычно меня даже развлекает его ерничанье, только не теперь. Я собиралась снова объяснить ему, что дело нешуточное, но тут включили свет. Забыв про сокурсника, я обвела глазами коридор. Пусто!

— Ушел твой пьянчужка, — констатировала Ольга Николаевна. — И хорошо! Не наше дело — с ним возиться. Пить надо меньше!

Я неуверенно кивнула. Мне тот человек не показался пьяным, однако кто его разберет? Я не специалист по данному вопросу. На полу неподалеку валялся листок бумаги, который я живо подобрала. Вдруг вывалился из кармана загадочной личности, и я методом дедукции ее идентифицирую? Листок меня разочаровал. Просто использованный билет в театр, ничего особенного.

— Забавно, Илья, и с чего нашу Фросю понесло в художники? — мило улыбнувшись, осведомилась Марго, невесть зачем присоединившаяся к нашей компании. — Ее призвание — быть дворником. Доставлять алкоголиков в вытрезвитель, собирать мусор. — Она выразительно посмотрела на билет в моей руке. — Тут Фрося на своем месте, ничего не скажешь. Хотя нет, похоже, ей и с этим не справиться. Алкоголик-то от нее сбежал! Кстати, а был ли он вообще? Может, девочка из Каргополя таким образом надеялась вызвать к себе интерес?

— А Машка и без того вызывает интерес, — к моему удивлению, возразил Илья. — Причем, в отличие от девочки из Кемерова, ей это обходится абсолютно бесплатно.

— Бесплатным бывает только сыр в мышеловке, — отрезала Марго, захлопывая дверь. Она приехала из Кемерова, и у нее очень много денег. Неделю назад, когда ей исполнилось двадцать, она пригласила всю нашу группу в кафе — за свой счет. Я, разумеется, не пошла. Илья неправ, намекнув, что она преследовала корыстные цели. Думаю, она просто щедрый человек. В конце концов, даже мой злейший враг не может не иметь определенных достоинств? И все равно приятно, что Илья ее отбрил. Устала я от Марго невероятно! Ее подруга Алена тоже терпеть меня не может, но делает это куда более пассивно.

Голова кружилась, слегка подташнивало, однако смутное беспокойство заставило заглянуть на общую кухню. Там возилась Наташа. Пожалев, что сразу не сообразила, где ее искать, я спросила, не знает ли она, куда делся тот, кто лежал в коридоре. Она не знала, лишь удивилась, что в коридоре вообще мог кто-то лежать.

— Хотя под Новый год и не такое бывало, — тут же добавила она. — Главное, обошлось без последствий. То ли он сам встал, то ли друзья помогли — какая разница?

— А вдруг он немного отполз и теперь снова без сознания? — предположила я.

— Где? На лестнице? Давай проверим, если тебе от этого будет спокойнее.

— Нет, по лестнице мы шли с Ольгой Николаевной, там никого нет.

— Остается пожарная лестница. Пойдем!

Мы осмотрели пожарную лестницу, и, облегчив таким образом совесть, я отправилась к себе, совершенно забыв про интимный момент, которому, как вы понимаете, никакие отключения-подключения света не помеха. Но мне повезло — комната была пуста. Видимо, пока я бегала за вахтершей, Светка и ее партнер успели удалиться.

— А что ты в темноте? — очнулась я от удивленного голоса Нельки. — Электричество давно включили.

— Чувствую себя неважно.

— Ты? — опешила моя соседка. — Фантастика! У тебя не грипп?

Я села на кровати. Оказывается, девчонки обе были здесь и глядели на меня во все глаза. Еще бы — я никогда не болею.

— Стукнулась в темноте головой, — успокоила их я. — Довольно сильно. Скоро пройдет.

— При легком сотрясении мозга главное — спокойно лежать и ни о чем не думать, — посоветовала практичная Нелька. — Раздевайся и ложись спать, а на уроки наплюй. Тем более, имеешь полное право, раз электричество отключали.

— Легко сказать — ни о чем не думать, — возразила я. — Я в коридоре на кого-то натолкнулась, представляете? В темноте.

— А может, это судьба? — весело засмеялась Светка. — Очень романтично, как раз в твоем вкусе. Завтра узнаете друг друга по шишке на голове.

Я представила себе подобную ситуацию и тоже засмеялась, потом возразила:

— Только все, к сожалению, было не так. Я споткнулась о человека, лежащего на полу. Мне показалось, он без сознания. Никаким перегаром от него не пахло, и я не смогла нащупать его пульс. Я побежала на вахту и по пути стукнулась об угол.

— И кто это был? — без особого интереса уточнила Нелька.

— А точно, кто? Спорим, Серега? Или нет? Виталик, да? Ну, не Сашка же? Колись, быстро!

Вот вам разница между моими соседками. Нелька на все реагирует спокойно, если не сказать, вяло. Я до сих пор не догадываюсь, что может ее всерьез задеть. Есть в ней, на мой взгляд, какая-то анемичность. Это и во внешности проявляется, и в манере рисовать. Приятная девушка, симпатичная, но по-настоящему ее запомнить нелегко. У нее есть парень, с которым она давно встречается, так я бы очень хотела с ним пообщаться. Мне интересно, каким образом он сумел выделить ее среди окружающих. Наверное, заметил нечто, от меня ускользнувшее, некую индивидуальную черту. Вот я смотрю на Нелькины работы — все они аккуратные, правильные, хоть в учебное пособие вставляй! Из нее, наверное, выйдет прекрасный репетитор. Я была бы рада обладать подобным мастерством, но взгляд куда чаще останавливается на Светкиных набросках — незаконченных, заляпанных, плохо скомпонованных, однако чем-то мне милых. Светка хватается сразу за многое, однако ничего не доводит до конца. Вот и сейчас ее фантазия летит вперед, словно паровоз из песни: Серега? Виталик? Сашка? Нельке безразлично, кто, она спрашивала из вежливости, а Светка кипит от нетерпения. Впрочем, через пару минут, если я не отвечу, ее внимание не менее бурно устремится в иное русло.

— Я не знаю, кто это был. Было темно. А, когда мы с Ольгой Николаевной вернулись, никого уже не было. И на лестнице не было — ни на основной, ни на пожарной. Я смотрела, уже при свете.

— А тебе не померещилось? — уточнила Нелька. — Может, не человек валялся, а мешок, например. В темноте не разберешь!

— А потом мешок убежал, — хихикнула Светка.

— Кто-то нес его, потом отключили свет, он его положил, надеясь, что свет вот-вот включат, но потом решил все-таки не ждать и дотащить в темноте.

— Кстати, мальчишки, кажется, собирались купить мешок картошки, — серьезно подтвердила Светка. — Они всю уже съели, а мешком дешевле.

— Так я, по-вашему, щупала пульс у мешка с картошкой?

Нелька отрицательно покачала головой.

— Нет, если ты щупала пульс, значит, это человек, — без тени иронии констатировала она. — Значит, кто-то из наших напился. Вероятно, уже начал праздновать Восьмое марта. Так ты его узнала?

— Нет, конечно. И мне не кажется, что напился. Это был культурный человек, а не какой-нибудь алкоголик.

— Откуда знаешь? — снова развеселилась Светка. Она после своих интимных моментов становится еще энергичнее, чем обычно. И у нее удивительно блестят глаза, вот как сейчас.

— Знаю и могу доказать!

Я вытащила подобранный на полу билет в театр, впервые внимательно его рассмотрев. Он был не куда-нибудь, а в Мариинку. В партер. Цена меня потрясла. Я столько за два месяца трачу на пропитание! Даже странно. Я иногда хожу в Мариинку, на третий ярус, и плачу… я задумалась… почти в сто раз меньше. Конечно, партер дороже, только неужели в сто раз?

— Наверное, в сто, — пожала плечами Нелька. — Раз так написано. Вот кому-то деньги девать некуда!

— Это уронила Алена или Марго, а вовсе не твой пьянчужка, — сообразила Светка. — Если это престижный спектакль, они денег не считают.

Я пожала плечами, не без удивления глядя на красиво оформленный прямоугольничек бумаги. Что-то в нем не так! Я хорошо помню дизайн билета — на обратной стороне изображен театральный занавес. Голубой. А здесь коричневый! Интересно, есть еще отличия? Да, есть. Тут обычно напечатано — льготный тариф. Я еще по первому разу испугалась, что это для блокадников или ветеранов и меня не пустят. Но мне объяснили, что льготный тариф относится ко всем гражданам России, а полный действует только для иностранцев. На найденном билете тариф полный. Здесь что, был иностранец?

Мое открытие не вызвало у девчонок бури энтузиазма, и они переключились на обсуждение какого-то салона одежды, где сейчас сезонные скидки. В принципе, все естественно. Чего особенного произошло? Обычная рутина. Светка заперлась с мужчиной, отключили свет, кто-то валялся пьяным в коридоре, а кто-то — не исключено, совсем другой человек — потерял использованный театральный билет. Разве возможно было догадаться, что именно с этого вечера — или его последствий — придется вести отсчет дальнейшим странным событиям? Тем не менее, мне было неспокойно. Терзала мысль, что я бросила неизвестного в беде. Мне чудилось, он был вовсе не пьян, а серьезно болен. Наконец, я твердо решила убедиться, что ошибаюсь. Гордо заявив, что обязательно найду того, на кого вчера наткнулась, я уснула.

На следующее утро я развила бурную деятельность. Не осмеливаясь откровенно спрашивать у встречных: «Виталий (Сережа, Саша), это не ты валялся вчера в коридоре?», я формулировала вопрос так: «Ты случайно не в курсе, кто это был? А кто мог потерять этот билет?» Большинство соседей относятся ко мне неплохо, поэтому они не посылали меня куда подальше, а вежливо пожимали плечами. Один Сашка выразился вполне определенно:

— Никогда не относил тебя к сплетницам. Не понимаю, зачем тебе разносить эту дурацкую историю по всей общаге?

Сашка — хороший парень, поэтому я не стала скрывать от него свои мотивы.

— Понимаешь, если я точно узнаю, что с этим типом все в порядке, сразу выкину все из головы. А пока не могу.

— И зря! Ты считаешь, тот, кто напился до потери пульса, так-таки в этом признается? Чтобы получить выговор в приказе? Не создавай проблем ни себе, ни окружающим.

Мысль была здравая, и я неохотно отступилась. Признаюсь, долго сожалеть мне об этом не пришлось. Спустя каких-то двенадцать часов голова моя была прочно занята совершенно другим.

В тот вечер я возвращалась домой довольно поздно, около десяти. Дело в том, что у меня есть приработок. На стипендию, как вы понимаете, не проживешь, а то, что мне присылают мама с папой… Им в Каргополе кажется, что это солидная сумма, и я их не разубеждаю. Они даже не представляют себе, сколько стоит пообедать в столовой или проехать пару раз на маршрутке. И замечательно, что не представляют, а то отрывали бы от себя, а зарплаты у обоих невысокие. К тому же есть еще мой младший брат Мишка, он в восьмом классе, и старшая сестра Танька, она замужем и живет в Архангельске, у нее двое маленьких детей, а муж врач. Мои родители стараются подкидывать Таньке по мере сил то денег, то подарки.

Короче, оказавшись в Питере, я быстро поняла, что должна устроиться на работу. Меня это огорчило, поскольку меньше времени оставалось бы на занятия, а очень хотелось побыстрее ликвидировать отставание от однокурсников. И тут мне привалила неслыханная удача! Нелька свела меня с одним человеком, который работает в художественном салоне и иногда дает ей заказы на копирование известных картин. Разумеется, я на подобный заказ рассчитывать не могла, мне не хватает Нелькиного мастерства, но Виктору Викторовичу приглянулись некоторые из моих рисунков с видами Петербурга, и он предложил выставить их на продажу. Я была уверена, что смысла в этом нет — ну, кто купит опусы семнадцатилетней дилетантки, если вокруг столько картин профессиональных художников? Представьте себе, купили. И заплатили по двадцать долларов за каждый! Вот я теперь и приношу Виктору Викторовичу пару работ в месяц, в основном нарисованные тушью архитектурные пейзажи. Они даются мне легко. Иду по какой-нибудь улочке, и вдруг сердце защемит от ее красоты и гармоничного совершенства. Стою и смотрю, словно зачарованная, иногда часами, а потом бегу домой, хватаю перо и быстро-быстро переношу свои чувства на бумагу. И, знаете, получается нечто, весьма близкое к действительности, но каждый раз хоть чуть-чуть, да отличное от нее. Я сперва боялась, меня за это заругают, за отсебятину то есть, однако нет, Виктор Викторович не возражал. Он даже готов покупать у меня больше вещей, чем теперь, только мне не хочется. Что-то горькое есть в том, что мои рисунки поселятся у совершенно чужих людей. Иногда встречаешь объявления: «Отдам котят в хорошие руки». Вот и я так — когда знаю, что в хорошие руки, не жалко. Всегда дарю, если просят, потому что приятно, когда кому-то твое творчество нравится. Виктор Викторович утверждает, у меня типично дилетантский подход, и, пока я не изменюсь, профессионалом мне не стать. Профессионал, мол, понимает, что его деятельность — способ заработать на жизнь, а не развлечение. Так я же и продаю ровно столько, сколько мне требуется на жизнь!

Именно от Виктора Викторовича я в тот вечер и возвращалась. Он заплатил мне сорок долларов, очень кстати перед Восьмым марта. Правда, пришлось этих денег подождать. После закрытия магазина срочно требовалось подвести какой-то баланс, заполнить бумаги, короче, проволынились до половины десятого. Меня это не смущало. В отличие от Нельки, я не боюсь поздних прогулок — как, кстати, и Светка. Правда, Наташа говорит, я такая смелая, поскольку непуганая, а Светка смелая, потому что уже через все прошла. Не знаю. Просто не верится, что кто-то сделает мне плохое. Зачем?

Поэтому, когда ко мне обратились с дурацким вопросом: «Закурить не найдется?», я невольно засмеялась.

— Что вы, ребята! Я не курю.

— Она над нами смеется, — с угрозой заметил один из двух типов, загородивших дорогу.

Я автоматически отметила, что местечко они выбрали несимпатичное. Кругом ни фонаря, и до ближайшего подъезда довольно далеко. Пожалуй, не стоило мне возвращаться проходными дворами! Впрочем, в душе я все равно не испугалась, спокойно объяснив:

— Да нет, я смеюсь не над вами. Просто настроение хорошее.

— Сейчас будет плохое!

Оба парня были в темных куртках с капюшонами, надвинутыми на лицо. Один из них схватил меня за руки и потащил. Не на такую напал! Я по физкультуре лучшая в группе, поэтому вырвалась бы без особого труда, но тут на помощь первому хулигану подоспел второй. К тому же меня сдерживало глупое опасение нанести им увечье. Не понимаю, как только мальчишкам это не мешает драться? Трудно заставить себя причинить боль живому существу. Нет, если бы я действительно боялась, наверное, сумела бы, только страха по-прежнему не было.

Пока я решала эту сложную проблему, на сцене появился новый герой. Точнее, почувствовав, как хватка напавших ослабла, я отскочила и увидела, что какой-то человек поднял обоих за шкирку и резко встряхнул.

— Они вас обидели? — поинтересовался он у меня слегка сдавленным от усилий голосом.

— Не успели, — покачала головой я. — Все в порядке, спасибо. Пусть идут.

Опустив парней на землю, мой спаситель холодно сообщил им:

— Если б успели, мало бы вам сейчас не показалось. Ладно, убирайтесь!

Те не заставили себя упрашивать, сгинув куда-то под арку.

— А вам, девушка, советую не гулять по проходным дворам криминальной столицы в темное время суток, — тоже довольно холодно обратился неизвестный ко мне.

— Я не гуляю, а иду домой. Извините, что так получилось. Спасибо!

— Давайте-ка я вас доведу, так мне будет спокойнее. Вам куда?

Я во все глаза рассматривала таинственного незнакомца. Он возник в моей жизни, словно герой романа, и вполне мог бы им являться. Мужчина лет тридцати, высокий, с крепкой тренированной фигурой и мужественным, несколько хмурым выражением пусть некрасивого, но самобытного, с резкими чертами лица. Шапки нет, видны коротко стриженные густые черные волосы. Сейчас часто употребляют загадочное слово «харизма», хотя его значение мне никто так и не смог толком разъяснить. Я даже смотрела в словаре иностранных слов, но ничего не нашла.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей