Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Детектив, Любовный роман, Юмор » Она была актрисою
Александра Мадунц: Она была актрисою
Электронная книга

Она была актрисою

Автор: Александра Мадунц
Категория: Современная литература
Жанр: Детектив, Любовный роман, Юмор
Статус: доступно
Опубликовано: 15-05-2017
Просмотров: 412
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 100 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
В бумажном варианте книга была издана под псевдонимом Александра Авророва.
На премьеру театральной студии Виктории Косицкой собрался и городской бомонд, и критики, и модные журналисты. Но, вопреки ожиданиям, широкий резонанс вызвал вовсе не спектакль, а… Убийство. Во время банкета по случаю премьеры гениального актера Евгения Преображенского находят мертвым — на него упал испорченный блок декорации. милиция уверена: это не несчастный случай. Подозреваемых много, и у всех у них были причины желать смерти «гению преображения». Но убил лишь один. В поисках виновного Виктория начинает собственное расследование. А когда на сцену выходит настоящий убийца, все театральные эффекты меркнут в сравнении с его злодейством, коварством и дерзостью…
Виктория Павловна напряженно смотрела на сцену. Ну, Таша, кажется, хороша. Большого таланта у девочки нет, однако роль ей досталась словно скроенная по личной мерке. Увидевшие юное дарование впервые — решат, разумеется, что открыли звезду. А увидеть будет кому, уж об этом она, Виктория Павловна, позаботилась. Она подняла все свои старые богемные связи, она крутилась, как вор на ярмарке, но сумела-таки заручиться обещаниями многих влиятельных критиков, да и просто влиятельных в театральных кругах лиц. Они придут, обязательно придут на премьеру, и вот тогда — либо пан, либо пропал. На кон поставлено все, игра идет ва-банк. Нет, проигрыш невозможен!

Появилась Дашенька. Честное слово, здесь есть потенциал! Она-то играет вовсе не себя, а совершенно другую личность, но кто заподозрит? Словно живет на сцене, ничего не изображая. Удивительно, что не она, а Таша — родная племянница самого Евгения Борисовича. Кстати, скоро его выход. Здесь волноваться будет незачем, Преображенский — гений, он вытянул бы даже самую провальную пьесу. Только где он? Пора бы уже, девчонки и Кирилл, их партнер, держат паузу из последних сил.

Мощный рык заставил всех вздрогнуть. Казалось, где-то за кулисами завелся разъяренный лев, которого только что коварно лишили законной добычи. Однако присутствующие твердо знали, что находятся не в дикой саванне и даже не в зоопарке, а в затрапезном Доме культуры, где из животных водятся только крысы. Впрочем, даже от современных крыс, сильно развившихся под влиянием цивилизации, было трудно ожидать подобных звуков. Этим голосом, поставленным не хуже, чем у старых МХАТовских мастеров, обладал лишь один из актеров самодеятельной студии — кто же, как не Евгений Борисович Преображенский!

Виктория Павловна вздохнула. Она давно выработала тактику общения со своим сложным подопечным, но каждый раз с трудом заставляла себя к ней прибегнуть. Впрочем, теперь альтернативы не было. Накануне премьеры козырную карту близящейся игры следует холить и лелеять. Поэтому пришлось порывисто вскочить и броситься в направлении загадочного рыка.

За кулисами царил бардак, благоразумно скрытый полумраком. Встревоженные студийцы кольцом стояли в коридоре, а в центре кольца возвышался Преображенский, высокий, мощный, чуть полнеющий мужчина с незапоминающимся лицом, про которое один коллега с завистью заметил: «Как чистый лист бумаги — рисуй, что надо». О господи, мало ему внимания, которое магическим образом притягивает на сцене, так вечно устраивает спектакли в жизни!

— Что случилось, Евгений Борисович? Как вы нас всех напугали! Мы боялись, с вами случилось что-то страшное, но вы, слава богу, целы!

В интонации ни в коем случае не должна пробиваться ирония — сплошная восторженная забота круглой дуры о своем идеале. Он это любит.

— Если и цел, то с помощью бога, а не этой гнусной твари, — пророкотал Преображенский, жестом отвергнутого дочерьми короля Лира (совсем недавно сыгранная шикарная роль) указывая на одну из топтавшихся рядом женщин. Невыразительные черты переменились, приобретя несомненную царственность.

От прокаженной отодвинулись, и Виктория Павловна узрела Тамару Петровну. Час от часу не легче! Тамара Петровна Полякова — второй подарок судьбы, вторая козырная карта, на которой можно строить большую игру. Правда, козырь этот скрыт от посторонних глаз, лишь в конце завтрашней программки (кстати, после репетиции обязательно напомнить Тамаре Петровне, чтобы проследила за работой типографии), так вот, в конце программки будет тускло отмечено — «ведет спектакль Т. П. Полякова». Можно было б и не отмечать, да уж больно эта дама обидчива. Чуть что — в слезы. Наверное, дело в возрасте, недаром говорится «что старый, что малый». Конечно, шестьдесят — не совсем старость, так что физически и умственно Полякова в полном порядке. Всю жизнь просидев в каком-то НИИ рядовым инженером, она с детства бредила театром. С семьей как-то не получилось, вот и осталась одинокой старой девой, из тех, которые составляют ядро поклонниц многих артистов, — разумеется, не смазливых мальчишек, атакуемых сексуально озабоченными акселератками, а настоящих артистов и артисток. Подобные зрительницы способны профессионально разобрать любую пьесу, они наизусть помнят роли своих кумиров, тонко отличая проходные от судьбоносных. Они — идеальные потребители той неуловимой субстанции, ради создания которой и существует театр, но, увы, природа не дала им таланта творить. А они отдали бы за этот талант, за право прикоснуться к мифическому миру сцены все на свете!

И вот в шестьдесят Тамара Петровна осуществила заветную мечту. Нет, в ней не проснулся дремавший дотоле гений, она стала не жрицей, а прислужницей, однако такой, без которой жрецы прекрасного не могли бы существовать.

А с бытовой точки зрения дело выглядело так. Душой студии, ее богом-творцом являлась Виктория Павловна Косицкая. Почти двадцать лет назад она закончила режиссерское отделение театрального института, подавала неплохие надежды, но после бурного романа вышла замуж за военного и отправилась кочевать с ним по просторам необъятной в те годы родины. Формально никогда не работала, да обычно было и негде, однако не упускала случая организовать самодеятельный театр. Скучающие офицерские жены были рады проявить себя и развлечься, так что недостатка в актрисах не было, а энергия и обаяние Вики приманивали в студию актеров-мужчин. Между делом родила сына Лешку (сейчас парню тринадцать). Недавно вернувшись с мужем в Питер, попыталась возобновить старые связи. Многие однокурсники достигли степеней известных, а некоторые при этом умудрились не забыть милую Вичку, обещали помочь устроиться. Но тут грянуло страшное. Мужа послали в Чечню, и не прошло и месяца, как он погиб.

Вика всегда полагала, что ее Сашка — не слишком-то яркая личность. Иногда даже удивлялась, и как ее в свое время угораздило так сильно в него влюбиться? Молчаливый, спокойный, почти флегматичный. Что есть он, что нет. Мог целый день просидеть дома, практически не подавая голоса. Подвижной, как ртуть, активной жене это казалось диким. Но почему-то другие мужчины, куда больше соответствующие идеалу, тонко чувствующие, артистичные, абсолютно ее в сексуальном плане не привлекали. Решив смириться со странной особенностью своего организма, Вика стала верной, хотя не слишком-то домовитой спутницей жизни. Впрочем, Сашка не жаловался. Раз ему требуется в квартире армейский порядок, значит, сам и должен его наводить — подобную максиму считали справедливой оба супруга. Оба также были согласны с тем, что ему повезло отхватить жар-птицу, она же запросто могла бы подыскать себе кое-что получше.

И вот теперь, когда Сашки не стало, выяснилось — лучше быть невозможно. Выяснилось — это иллюзия, что незаметно, есть он или нет. Его присутствия, одного факта его существования было достаточно, чтобы пронизывать Викину душу невидимыми токами, которые и составляли основу счастья. Оказывается, жилось так легко и просто, поскольку в жизни была опора, неощутимая, но надежная. Пока ты дышишь, необходимости воздуха не чувствуется, а вот лишись его — и умрешь.

Вика не умерла, хоть и была готова. Ведь рядом находился моментально повзрослевший Лешка, его нельзя оставить в этом мире одиноким. Привидением бродила она по дому, машинально ела подсунутую сыном еду, машинально ложилась вечерами в кровать, однако не засыпала, а все прокручивала в памяти прошлое, с тоскою понимая — если б вернуться назад, вела бы себя иначе, повторяла бы мужу вновь и вновь: «Я люблю тебя, я люблю тебя как же сильно, как сразу после первой встречи, но по-другому!» Господи, скольких радостей она его лишила из-за собственной слепоты, и вот теперь ничего не поправишь!

Знакомые пытались выражать сочувствие — Вика грубо их обрывала. Она не хотела ни с кем разговаривать. Постепенно ее оставили в покое. В конце концов, кому приятно, выполняя тягостный долг по отношению к ближнему, наткнуться на вопиющую неблагодарность? Только Лешка продолжал теребить, заставляя иногда возвращаться из сомнамбулического состояния к жизни. Это раздражало, поскольку в подобные моменты боль усиливалась, становясь совсем нестерпимой.

А потом Лешка деловито сказал:

— Мама, хочешь, я заделаю все щели, и мы откроем газ? Говорят, это совсем не больно. Все лучше, чем так.

И тут Вика вдруг явственно представила мертвое тело сына, которое заколачивают в гроб. Словно Сашку хоронят снова. Снова убивают и снова хоронят, будто мало было одного раза, будто замкнулось кольцо времени и страшные события станут повторяться вновь и вновь. И она поняла, что ей есть, что терять в этой жизни и, следовательно, жизнь продолжается.

Но восстала из пепла не прежняя Вика, в сорок лет все еще ощущавшая себя девчонкой. Родилась Виктория Павловна, зрелая женщина, беззаботная активность которой преобразовалась в умение твердо идти к намеченной цели, а наивный эгоцентризм — в прагматическое использование окружающих.

Цель была проста — не сойти с ума в пустом мире, где больше нет Сашки. Значит, требуется… язык не поворачивается произнести… требуется заменить его… нет, не другим мужчиной, это нелепо, но неким стержнем, способным поддержать развалины порушенной души.

Сперва Виктория Павловна сделала таким стержнем любовь в сыну, но быстро опомнилась. Она видела, как оголтелые матери калечат мальчишкам судьбы, пестуя инфантильных субъектов, до старости не обретающих самостоятельности. А Лешка должен вырасти похожим на отца — мужественным, верным, умным, — и, следовательно, любовь к нему нельзя превращать в культ, нельзя душить ребенка излишней заботой, надо дать ему право набить шишек, как бы ни хотелось подстелить всюду соломки. Виктория Павловна сумела взять себя в руки и направить лавину нахлынувших чувств к сыну в более спокойное русло, а загадочная энергия, заставляющая беспричинно тосковать, снова потребовала выхода, и он нашелся — искусство.

Едва Виктория Павловна поняла, что ей нужно, она тут же взялась за дело. Возобновила порванные богемные связи, мило извинилась за свою грубость, была почти всеми прощена, и ей подыскали работу ассистента режиссера в одном из солидных театров. Однако не прошло и месяца, как вновь нахлынула тоска. Быть девочкой на побегушках, пусть и при талантливом хозяине, не то, чем Виктория Павловна могла заглушить боль в сердце. Лучше быть первым на деревне, чем вторым в городе — исходя из данного принципа, она стала подыскивать новое место и приземлилась, наконец, кружководом при Доме культуры. Знакомые недоумевали. Зарплата мизерная, престиж нулевой, окружение дилетантское — честное слово, у бедной Вички после смерти мужа начались явные заскоки!

Но Вичка знала, чего добивается. Она была неплохим, хотя и не выдающимся режиссером. Не интересуясь внутренним миром окружающих и не понимая его, она зато чутко отмечала внешние его проявления. Присущая от природы деловая жилка давно научила отгадывать по выражению лица, интонации, пластике человека — если не душевные качества, то, по крайней мере, каких поступков следует от этого человека ожидать и каким способом легче всего добиться от него желаемого поведения. В результате Виктория Павловна не только ловко управляла актерами, но и помогала им создавать на сцене легко распознаваемые типажи. Ее не волновало, почему герой делает то-то и то-то, однако она помнила, как личность подобного типа обычно выглядит, как говорит, как ходит. «Все, будто в жизни», — восторгались довольные зрители. Впрочем, что это была за публика? Мужья да любовники задействованных в спектакле гарнизонных красоток. Здесь, в Питере, будет посложнее, но комплексом неполноценности Виктория Павловна не страдала и надеялась, что главное — получить возможность проявить себя, а успех никуда не денется. Да, она начинает с нуля, зато имеет полную свободу. В занюханном Доме культуры должны быть счастливы получить образованного и бескорыстного специалиста, энтузиаста своего дела.

Она и впрямь не думала о деньгах и не считалась с затратами времени. Сперва в театральную студию принимались все желающие. Поскольку ярко выраженного лидера не нашлось, Виктория Павловна начала с «Мышеловки» Агаты Кристи. Небольшое число почти равнозначных персонажей, схематичных, но ярких, динамичная интрига — в общем, недаром эта пьеса часто выручает провинциальные труппы. Некоторую скованность актеров, лишенных серьезного таланта, легко списать на особенности жанра — ведь каждый герой что-то скрывает, потому и скован! Знаменуя новую эру в истории кружка, на премьеру собрались не только родственники и знакомые участников, но и родственники и знакомые работников Дома культуры, и всем понравилось. Вскоре потянулся тоненький, но постоянный ручеек желающих влиться в студию Косицкой, и Вика получила возможность отбирать лучших. Принятых же ранее официально не выгоняли, однако бездарным почему-то не находилось подходящих ролей, и балласт потихоньку отпал.

Тогда и появилась Наташа Преображенская — Таша, как все ее называли. Двадцатилетняя студентка филфака, довольно хорошенькая, с толстой каштановой косой и серьезными карими глазами. Умна и не без артистических способностей, хотя на героиню не тянет — нет той энергетики, которая держала бы зал. Виктория Павловна приняла бы девочку в любом случае, но фамилия заставила внутренне вздрогнуть и с деланным безразличием произнести:

— Приятно, что вы однофамилица замечательного артиста, Евгения Борисовича Преображенского.

— Я его племянница, — пояснила Таша. — Но, к сожалению, дядя Женя теперь не играет. Он стал предпринимателем.

— Успешно?

— Он все делает успешно.

Легкая ирония последней фразы насторожила. Виктория Павловна поняла, что безопаснее не пережимать, однако сердце затрепетало от острого предвкушения удачи. Да, хотя Преображенскому всего сорок пять, он теперь не играет. Гениальный актер сменил за двадцать лет полдюжины театров, нигде не уживаясь по причине отвратительного характера. Главные роли получал редко — все по той же причине, — но был бесподобен в любом эпизоде. А затем однажды, взяв в бухгалтерии расчетный лист и узрев там заработанную сумму, начисленную, впрочем, в полном соответствии с единой тарифной сеткой, сплюнул и заявил: «Жилы рвать за такие гроши — оставайтесь сами, а Преображенский, он вам не идиот, он цену себе знает!» И занялся коммерцией, причем в области, совершенно не связанной с искусством.

Эту историю за последние два года Виктория Павловна слышала неоднократно. Итак, два года Евгений Борисович отлучен от театра. Но талант-то никуда не делся и требует выхода! В подобной ситуации можно согласиться даже на роль в любительской постановке. В любительской, оно и лучше, поскольку не кажется отступлением. Вовсе он не возвращается на сцену, а по доброте душевной в свободное время осчастливливает по просьбе племянницы Дом культуры. Хобби такое у предпринимателя! А что племянница обязательно попросит, Виктория Павловна не сомневалась. Ее только следует понемногу к данной мысли подтолкнуть, вот и все.

Однако сперва Таша привела в кружок не дядю, а Дашеньку, и Виктория Павловна не сразу пришла от нового приобретения в восторг. Женщин и так перебор, требуются мужчины, а не очередная инженю! Дашенька же выглядела именно инженю: миловидная хрупкая блондинка с вьющимися волосами до плеч и удивленными, словно детскими голубыми глазами. Когда-то она училась с Наташей в одном классе, а теперь была студенткой Технического университета. В отличие от Таши, умом не блистала, явно подчиняясь более сильной характером и яркой подруге. Однако стоило девочке начать играть, как опытная руководительница почуяла тот магнетизм, ту харизму, какой не обладала племянница Преображенского. Школы нет, но природные данные несомненны, и потому из Дашенька было решено лепить звезду — местного, разумеется, масштаба. Это — подарок судьбы, хоть и не столь важный, как Тамара Петровна, встречу с которой Вика полагала второй по значимости удачей после хитрого заманивания самого Преображенского.

Вышедшая на пенсию театралка жила неподалеку от Дома культуры, прослышала о студии, пришла — и осталась при ней. Она делала рутинную работу, столь нелюбимую Викторией Павловной. Обзванивала актеров, шила им костюмы, писала объявления, следила за порядком — да всего не перечислишь! Вика и не надеялась на подобную помощницу. Соответствующей ставки не было, а где в наши времена найдешь человека, который станет пахать день и ночь бесплатно? Нашлась. Главное, не забывать ее нахваливать, а уж она из шкуры вылезет! Сидит на каждой репетиции с горящими глазами, словно ей пятнадцать, а не шестьдесят — даже приятно.

А что касается Преображенского, легкой победы Виктория Павловна и не ждала. Склочность там, судя по всему, имелась не менее выдающаяся, чем талант, так что следовало хорошенько продумать тактику.

— Интересно, Таша, твой дядя не захочет как-нибудь заглянуть к нам, чтобы дать несколько советов? Это было бы бесценной поддержкой!

Разумеется, никакой поддержки не требовалось, но мужики падки на лесть.

И впрямь заглянул, довел своей критикой женщин до слез, всячески стремился задеть Викторию Павловну, а та лишь беспомощно повторяла:

— Если б вы могли нам показать, как надо! О, как бы мы были благодарны! Мы можем взять одну из пьес, в которой вы играли, чтобы меньше вас затруднить, и на ее примере вы научили бы нас хоть немного! Конечно, с вами не сравниться никому, но ваша мощная энергетика не может не подействовать на окружающих!

Дурачок глотал наживку вместе с крючком, хотя и не упустил случая повыкаблучиваться — выбрал «Короля Лира». Ну и ладно, Корделия имелась — Дашенька, просто один к одному, а Лир… Кто же, как не сам Преображенский? Втянется и не уступит любимую роль никому.

Так и случилось. На известное имя пришли уже иные зрители, не только родственники и соседи, но и настоящие театралы, студия завоевывала авторитет. Виктория Павловна рискнула даже пригласить на спектакль пару знакомых критиков, хоть и понимала, что час еще не настал. Все радостно констатировали триумф Преображенского, а не театра. Театр лишь снисходительно одобряли.

Судьи были правы. На шекспировскую мощь не тянули ни режиссер, ни актеры — разумеется, за исключением Евгения Борисовича и частично Даши. Впрочем, Дашу профессионалы не оценили. «Прелестное, чистое дитя, — выразил общее мнение один из бывших Викиных однокурсников. — Только способна ли она сыграть что-нибудь, кроме себя самой?»

Зато девочку вдруг оценил Преображенский — причем даже слишком. Он помнил ее ребенком, подругой племянницы, и поначалу относился соответственно. На репетициях нередко язвил: «Это что, так играют на утреннике для мамаш в твоем детском саду?» Дашенькины голубые глаза становились еще трогательнее, и она горько вздыхала.

— Ты что позволяешь этому старому хрычу так с тобою обращаться? — нередко кипятился Денис.

— Но я действительно жутко недотягиваю до Евгения Борисовича по уровню, — разводила руками Даша, — оттого ему и неприятно. Я заслуживаю еще худших слов! Мне так перед всеми стыдно!

Денис пришел в студию из-за Дашеньки, и по причине дефицитности мужского пола Виктория Павловна не стала привередничать по поводу таланта. Тем более, парень молодой — двадцать семь, красавец, косая сажень в плечах. Ему бы на эстраду крутить бедрами под фонограмму, и восторженные поклонницы гоняли бы за ним по всей стране, а вот на театральной сцене деревенел и в первые любовники не годился, хоть и обидно было Вике терять такую фактуру, держа на вторых ролях.

Впрочем, и на том спасибо. Денис вообще не собирался играть, он просто заезжал за своей девушкой на машине, а когда репетиции затягивались, с удовольствием наблюдал за ними из зала. Но Виктория Павловна быстро смекнула, что он относится к типу людей, всерьез гордящихся собственной внешностью, и не упустит случая продемонстрировать ее публике. На фоне высокого, накачанного жениха Даша производила впечатление еще большей хрупкости, и Вика вовсю использовала этот контраст, строя визуальный ряд спектаклей.

Полузабытое слово «жених» возникло не случайно, «любовник» в данном случае как-то не годилось. Дашенька в свои двадцать во многом казалась шестнадцатилетней, и куда более взрослый Денис восторженно ее опекал. Он копил деньги на отдельную квартиру, после приобретения которой намеревался тут же вступить в брак. Заработок позволял надеяться, что желанный миг недалек.

Однако после премьеры «Короля Лира» в безмятежное воркование сладкой парочки ворвалась трагическая нота. Преображенский влюбился в Дашеньку.

Сперва Виктория Павловна лишь обрадовалась, поскольку не восприняла случившееся всерьез. Истории романов великого артиста вечно смаковались в богемных кругах, верностью он похвастаться не мог, хотя женат был лишь однажды — не только был, но и оставался, причем на женщине парой лет старше него. Судя по всему, основным ее достоинством было долготерпение. Короче, пускай старый дурак немного побегает за Дашкой, это гарантирует, что не бросит студию на произвол судьбы.

Только нашла коса на камень! Дашенька мягко, однако решительно отказала. Преображенский бушевал, умолял, безумствовал — девочка изумлялась, сочувствовала, но не уступала. Денис выходил из себя, его с трудом удавалось удерживать от прямых оскорблений в адрес соперника. Оскорблять Преображенского Виктория Павловна не собиралась позволять никому — иначе он уйдет. Лучше уж пожертвовать этими двумя — ан нет, тогда Евгений Борисович опять-таки уйдет вслед за своей прекрасной дамой. Куда ни кинь, все клин. Мало того! Администрация Дома культуры, несмотря на очевидные достижения студии, вдруг намекнула, что зал можно использовать куда разумнее, а именно открыть там бильярдную. Некие предприимчивые люди готовы давать за аренду бешеные суммы, и мы, хоть и уважаем вас, Виктория Павловна, безмерно, но склоняемся к согласию. Ведь находящаяся в бедственном положении культура финансируется по остаточному принципу, и сдача помещения — единственная возможность выжить. По поводу бедственного положения лично директора Вика могла бы сказать многое. Учитывая, что деньги за платные кружки шли в основном черным налом, не стоило удивляться, что директор раскатывает в мерседесе. Но аппетит приходит во время еды, и алчному начальнику покоя не давала мысль о студии, не приносящей дохода.

Виктория Павловна поняла, что если не сумеет что-нибудь предпринять, скоро придется снова начинать с нуля. А ведь столько энергии, столько сил, нервов и таланта вложено в дело, и несомненен прекрасный результат, почти успех!

Вот именно — почти. Если б успех был бесспорным, никто не посмел бы ее тронуть. В конце концов, зарвавшемуся директору можно было бы растолковать, что Дом культуры — это не его частная лавочка, а государственное учреждение, созданное для продвижения культуры в массы, причем она, Виктория Павловна, занимается именно этим благородным делом. Как будет поражено высокое городское начальство, узнав, что ради какого-то бильярда ликвидировали одну из известнейших студий Петербурга! Как ухватятся за забористую тему журналисты! И, наоборот, разве не приятно приобрести в городе славу мецената, сумевшего даже в нынешних сложных условиях выпестовать замечательный творческий коллектив?

Но, к сожалению, директор был прагматиком, и разговаривать с ним имело смысл только с позиции силы. Приведенные аргументы подействовали бы лишь в том случае, когда были бы подкреплены наглядно. Например, посвященными театру статьями в газетах, или посещением спектаклей весомыми людьми, или чем-то еще.

Виктория Павловна вообще привыкла действовать железной рукой в бархатной перчатке, а выпрашивать и бить на жалость не умела. Нет, следовало срочно, пока не произошло непоправимого, разыгрывать козырную карту и побеждать.

Речь шла о следующем. Вика примерно представляла меру собственных способностей и без жестокой необходимости не замахнулась бы на Шекспира. «Мышеловка» — это другое дело, тут все понятно, а всякие средневековые страсти… кто разберет, как они должны выглядеть? Но увы — на «Мышеловке» имя себе не сделаешь, пьеса слишком затаскана, за нею тянется шлейф низкопробных халтурных постановок. Нужно что-то в том же духе, но свеженькое. Желательно — пьесу современного российского автора, и не заумную, какие теперь в моде, а нормальную, простую, лучше всего детективную. С одной стороны, на нового современного автора можно заманивать критиков, а с другой, детектив привлечет зрителя.

Да, но где взять эту пьесу? Известные драматурги пишут нынче в другом ключе, к тому же весьма дороги, а у Виктории Павловны средств фактически не имелось. Она и без того постоянно доплачивала за какие-то необходимые студии мелочи свои деньги, и былые сбережения незаметно растаяли. Значит, придется искать человека нераскрученного, возможно, непрофессионала. И Вика, открыв телефонную книжку, принялась методично обзванивать знакомых.

Она давно применяла подобный метод — обращаться ко всем и каждому, даже если казалось, что данный человек на сей раз не может быть тебе полезен. Всякое случается, ибо неисповедимы пути господни. Не страдая застенчивостью, она полагала, что от пары вопросов и ответов ни от кого не убудет.

В результате удалось выловить свою бывшую соседку по курорту, сестра подруги которой, представьте себе, написала детективную пьесу!

— И очень интересную, — сообщила собеседница. — Я читала. Мы все читаем то, что она пишет, только почему-то никто этого не печатает.

Вика вздохнула. Страшно представить, какой дилетантский бред ей подсунут, однако выбора не было. Если это нечто более-менее приемлемое, уж она-то сумеет сделать настоящую конфетку, а если нет, продолжит поиск.

— А мне можно почитать?

— Могу даже вас с Мариной познакомить.

— Если можно, я бы сначала прочла пьесу, чтобы мое личное отношение к автору не помешало объективному восприятию.

А то потом попробуй отвяжись от этой неизвестной графоманки! Нет уж, знакомиться будем только при условии, что пьеса достаточно сценична.

Название — «Флейта Гамлета» — вызвало двоякие чувства. Довольно претенциозно, зато с подтекстом: как-никак, отсылка к Шекспиру, и этим легко дурить голову критикам. «О, здесь не примитивный детектив, а интеллектуальное действо с элементами загадки. Оно полно аллюзий и глубокого психологизма!» Разумеется, никакому идиоту не требуются в детективе аллюзии и глубокий психологизм, но без упоминания этих предметов обойтись нельзя, иначе твое создание заклеймят как китч. Следовательно, название скорее идет в актив.

Закончив чтение, Виктория Павловна задумалась. Откровенно говоря, ей понравилось. Все герои разные, и ведут они себя так, как им положено, безо всяких там экзотических выкрутас. Роли несложные, но в каждой есть выигрышные моменты. Сюжет динамичный: два убийства, по штуке на акт, причем до последнего не догадываешься, кто их совершил, а в результате правильный ответ представляется наиболее естественным из возможных. Для привлечения зрительниц имеется несколько любовных линий, одна из них у главной героини — двадцатилетняя девушка самостоятельно расследует запутанное преступление, куда оказалась втянута ее лучшая подруга. Кстати, героиня, Таня, чем-то походит на Наташу. Хочется верить, Евгений Борисович будет доволен, что благодаря этому племянница сумеет выдвинуться. Он хоть и зовет ее бездарью, а все же родная кровь — не вода.

Дашеньку, разумеется, тем более нельзя оставить не у дел — ну, так ей прекрасно сгодится подруга героини, Лилька. Не исключено, что этот персонаж в чем-то даже эффектнее главного. Таня умная и несколько скучная в своей порядочности. Даже романа толком не завела — испугалась, что любимый человек женат, и ушла в сторону. Лилька же импульсивна и темпераментна, ее подозревают в убийстве любовника, который предпочел ей другую. В конце она не только полностью оправдана, но и удачно выходит замуж.

С мужскими ролями несколько хуже. Преображенскому предстоит выбор между двумя бледноватыми образами, дабы стать партнером либо племянницы, либо своей ненаглядной крали. Первый мужской образ вызвал у Виктории Павловны двойственные ощущения. Вроде бы типичный рыцарь без страха и упрека, а что-то в нем не то. Складывается смутное впечатление, будто он недостоин героини, и это немного удивляет. Второй, тот, что влюблен в Лильку и сумел вызвать ее ответное чувство, понятнее. Обычный интроверт, раскрывающийся лишь в неожиданных монологах. Именно таким и подавай непосредственных да простодушных.

Как бы там ни было, оба героя-любовника недостаточно яркие по сравнению с женскими персонажами. Впрочем, Евгений Борисович выкрутится, он и не такое вытягивал. Даже лучше, что ему достанется не самая выдающаяся роль. По крайней мере, никто не будет утверждать, как после «Лира», что его гениальная игра — единственная причина успеха постановки. Вопрос в том, согласится ли он принять участие в спектакле, где не ему уготовано центральное место? Вот это — подводный камень. Конечно, дядю начнет уламывать Таша, а в качестве тяжелой артиллерии подключим Дашеньку, только успех вовсе не гарантирован. Если упрется, придется переделать кое-что в пьесе. Чай, автор не Шекспир, переживет!

Тут Виктория Павловна горестно вздохнула. Шекспир — не Шекспир, а неизвестная Марина Лазарева выполнила определенную работу и, наверное, рассчитывает получить за нее деньги. Только где их взять? Снова из собственного кармана? Он давно пуст. Выцыганить у директора Дома культуры? Нет, нельзя демонстрировать ему свои проблемы, он должен полагать, что все идет, как по маслу. Вот ведь, как ловко некоторые пристраиваются к каким-то фондам, каким-то грантам, а она, Вика, выпала из обоймы и оказалась в стороне от денежного потока. Следовало потихоньку втираться в богемную тусовку, а не тратить все время на работу в студии. Но втираться так скучно, а работать так интересно! В результате подходящая пьеса имеется, заплатить же за нее нечем.

Однако Виктория Павловна не собиралась опускать руки. Сперва следует поговорить с автором, поторговаться, узнать конкретную сумму, и лишь потом решать, где ее достать. Один знакомый продюсер описывал процесс так: ты смотришь собеседнику в глаза и пытаешься понять, сколько же нулей стоит там после единицы. В конце концов, Марина Лазарева может оказаться не в курсе нынешних расценок. Она преподает физику в вузе, в театральный мир не вхожа, вдруг да продешевит? Физиков обычно изображают рассеянными чудаками не от мира сего.

На рассеянного чудака Марина не тянула. Обычная женщина лет тридцати, довольно симпатичная, неплохо одетая, спокойная и доброжелательная.

— Вы действительно хотите поставить мою пьесу? — радостно улыбнулась она, поздоровавшись. — Как замечательно! Я была бы очень рада.

Вика заглянула в сияющие глаза, желая посчитать нули, и оцепенела от радости. Нули в глазах как раз имелись, зато никакой единицы перед ними не фигурировало. Похоже, Марине даже в голову не приходил вопрос об оплате! Впрочем, почему бы нет? Никому не известная дилетантка должна быть счастлива, что ее опус поставит профессиональный режиссер на почти профессиональной сцене. Наверное, и по поводу переделок она выкаблучиваться не станет?

— К сожалению, есть некоторая проблема с мужскими ролями, — закинула Виктория Павловна пробный камень. — У вас превосходная пьеса, но мужские роли немного уступают женским.

— Да, — согласилась Марина, — женщины мне как-то ближе. Но ведь у вас в студии наверняка больше талантливых актрис, чем актеров, так что для вас это только хорошо?

— В чем-то вы правы. Я уже присмотрела подходящих девочек на главные роли. Но у нас есть один замечательный актер, которого невозможно оставить за бортом. Может быть, вы о нем слышали? Это Евгений Преображенский.

Марина оживилась:

— И слышала, и видела. Я как раз недавно думала, в каком же он теперь театре? Но ведь у вас же самодеятельность, а не…

— Не самодеятельность, а театральная студия, — холодно ответствовала обиженная Вика. — И Преображенский — один из наших актеров. — Тон позволял решить, что актеров подобного ранга в студии пруд пруди. — Сами понимаете, хотелось бы, чтобы он получил роль соответственно таланту. А у вас герой… Юрий Владимирович, кажется? нерешительный он какой-то! Если любит, почему не женится?

— Потому что уже женат, — исчерпывающе пояснила автор.

— Жена — не стена.

— Есть еще дети. Есть душевный покой. Есть привычка. Бросить все без гарантированного успеха — зачем же требовать от мужчины слишком многого?

— Так он ее не любит? — уточнила Виктория Павловна, желая понять, как же все-таки трактовать странный образ.

— Любит, конечно, но она вовсе не составляет для него единственного смысла жизни. В его жизни есть вещи не менее дорогие — работа, в частности, и карьера. Это мы, дуры, зацикливаемся на любимом человеке так, что нам без него жизнь не мила, а мужчины устроены иначе, и это правильно. Вы не согласны?

Вика пожала плечами. Ее не волновало, кто как устроен, но она вдруг осознала, что за тип главный герой. Вот бы и Евгений Борисович почувствовал, что там все не просто, и заинтересовался!

— Возможно, он предпочтет роль второго, — вслух пробормотала она.

— Там эффектные монологи.

— Да, когда скрытный человек вдруг выходит из себя, впечатление обычно сильное. Но, конечно, вы правы — подходящей роли для Преображенского в пьесе нет. Я же не знала! А если я напишу следующую специально для него?

Виктория Павловна заметила:

— Подходящая роль для Евгения Борисовича — любая, на которую он даст согласие. С ним надо считаться, он — звезда.

— А я — никто, — без тени обиды докончила фразу Марина и неожиданно продолжила: — У меня к вам просьба. Я бы хотела поприсутствовать на репетициях. Я не собираюсь вмешиваться в их процесс, но если что-то покажется мне слишком противоречащим тому, что я написала, я бы хотела иметь право вето.

Виктория Павловна даже опешила от подобной наглости. Право вето, видите ли! А на вид — такая скромница, такая простофиля. Знает свое место, не скрывает заинтересованности в постановке, даже не попыталась получить деньги! А раз заинтересована, нечего с нею церемониться, все стерпит!

Вика снова заглянула в спокойные глаза и поняла, что Марина стерпит не все. В ответ на отказ она кивнет, извинится и заберет пьесу назад. Загадочные существа эти авторы! Какая ей разница, кто кого играет? Впрочем, потребуй она гонорар, было бы еще хуже. Ладно, пускай посидит — она выглядит довольно безобидной. Конечно, теперь от нее будет не скрыть вероятные переделки, но, возможно, оно и к лучшему? Смирится и переделает сама, лишь бы увидеть свое творение на сцене.

На следующий же день Виктория Павловна вручила текст с Наташе Дашенькой. Девочки прочтут, раскатают губу на лакомые роли, и лишь после этого можно будет подсунуть опус Евгению Борисовичу. Он его оплюет по-страшному, но две подружки объединенными усилиями постараются уговорить капризного премьера хотя бы выбрать, какой из образов ему ближе, а сама Вика объяснит, что этот образ будет перестроен под его индивидуальность. Актеру подобное всегда приятно.

Все развивалось по плану. Наташа с Дашенькой пришли от пьесы в восторг, а Преображенский милостиво дал согласие посетить студию, дабы изложить автору свой взгляд на его бездарное творение.

— Вы только не обижайтесь! — в десятый раз нервно предупреждала Виктория Павловна Марину по дороге в Дом культуры. — У него очень сложный характер, но тут ничего не поделаешь. Он — талант. Вы не обращайте внимания на то, что он говорит, я сама вам после все объясню. У вас замечательная пьеса, просто гениальная, что бы он там ни наплел!

Автору тоже не мешает иной раз польстить, особенно работающему даром. А то вдруг передумает, заберет текст и попытается кому-нибудь продать?

Марина засмеялась, потом остановилась и серьезно сказала:

— Вика, если вы волнуетесь из-за меня, то совершенно зря. Я не обидчива, к тому же очень хочу, чтобы пьесу увидели люди. Да и вообще, надо сильно постараться, чтобы заставить меня изменить своему обещанию. Или я почему-то кажусь вам ненадежной? Настолько, что вы вынуждены называть пьесу гениальной?

Вика секунду помялась, затем решилась.

— Понимаете, — призналась она, — получается, что вы работаете бесплатно.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей