Долго поспать мне не дали, Захарыч сунулся в свой «козлик» чтобы отвести ментов к дальним прудам, тут меня заметили и прогнали прочь из машины.
В голове барабанный бой, горло саднит и всё тело ломит, как после хорошей попойки, когда гудел всю ночь напролет, но чутка после сна все-таки стало полегче.
Вылез из «ГАЗончика» ворча себе под нос ругательства в адрес ментовского племени, хотел сперва стрельнуть у Захарыча папиросу, но потом передумал, а тут еще и весь такой из себя дед хмурной из больнички вырулил, хвать меня под руку и потащил прочь.
- Дед куда идем?
- У Жарова дома переночуем, его жинка с медиками в районный госпиталь поедет, попросила за хозяйство приглядеть.
- А ну нормально, - кивнул я, - хоть домой не чапать.
- Ты как?
- Держусь, а ты?
- Терпимо.
- Как Жаров?
- Пока не понятно выкарабкается или нет. Кстати, учти, что тебя в операционной не было, там были только Георгий Вениаминович, Лукич и эта молоденькая санитарка. Если кто узнает, что в операционной был посторонний человек, то доктора мигом взгреют, вон Сергеича скорее всего уволят по статье за пьянку.
- Так вроде у него сегодня выходной? – удивился я.
- Подробностей не знаю, но Сергеича точно попрут. Закрутилось кончено все слишком круто, в доме у Спицыных нашли целый схрон: автоматы немецкие, винтовки, патроны целый ящик тротила. Хорошо, что тротил на взорвался, а то бы пожарных и зевак на пожаре на куски порвало бы.
- Повезло, - буркнул я, понимая, что не дай бог кто-то видел, как я забирался на подворье к Спицыным, сразу поймут кто взрыв устроил, а тогда тюремного срока не избежать.
Добрались до дома Жаровых, дед по-хозяйски прошел внутрь, я шагал следом.
- Сейчас печь затоплю, воды согреем, надо бы шмотки быстро простирнуть, а то, как два бича с тобой, - сказал дед, - ты Вов пока чего-нибудь пожрать сооруди.
Пока дед возился с печкой я взял из холодильника яйца, литровую банку домашней тушенки и пару помидор. Особо возиться с едой не хотелось, поэтому пожарил десяток яиц с помидорами и кусками тушеной свинины. Просто, сытно, вкусно. Вскипятил чайник, заварил чай.
- Скидывай одежу, - приказал дед после раннего завтрака, на часах было пять утра, - ща быстро простирну и через пару часов на печи все высохнет.
Я скинул с себя рубаху, штаны…
- Вовка, мать твою, что это такое?! – гаркнул мне дед звенящим от возмущения голосом.
- Где? – опешил я, не понимая, чего дед так разошелся.
- На шее! – буквально задыхаясь от возмущения злобно прошипел дед. – Это что такое?
- А, это, - натянуто улыбнулся я, - это я в подпол провалился и налету шеей за веревку зацепился, - попробовал отбрехаться я.
- Врешь стервец, брешешь как сивый мерин, - глаза деда наливались гневом, а грубое и морщинистое лицо багровело на глазах наливаясь дурной кровью, в руках у деда было увесистое полено, которое он до этого намеревался закинуть в печь. – Не послухался меня, да? Не пошла моя наука плёткой тебе в прок?! Довела тебя твоя лярва до смертоубийства? Вздёрнуться хотел сукин сын! А я ведь предупреждал, я ведь говорил, что рано тебе еще с бабами якшаться, падла ты такая, да как же это так можно, чтобы самому в петлю лезть! – дед, угрожающе размахивая поленом неотвратимо наступал на меня.
Я затравленно огляделся: бежать мне некуда, я и так в одних трусах стою. Дед правда тоже в трусах, но у него в руках полено, он не задумываясь им меня шибанет стоит мне только дернуться.
- Дед, дед, ты чего?! – затравленно заполошил я. – Богом клянусь, что не было никакой попытки суицида, мамкой клянусь, батькой и сеструхой. Вот тебе истинный крест, - я размашисто перекрестился. – Чесслово! Век воли не видать! – забожился я самой пацанской клятвой. – Бля буду! – чиркнул ногтем по зубам.
- Не трынди! – наступал на меня дед. – Я знаешь сколько висельников за войну перевидал, уж как-нибудь след от петли-удавки отличу от простой веревки. Гадина ты такая, как же ты мог?! Отвечай скотина бессовестная из-за чего в петлю полез? Ну! Из-за прошмандовки своей? Залетела и деньги из тебя сосать начала шантажируя, что напишет заявление об изнасиловании? Говори!
- Дед, дед, харэ! – я оказался прижат к стене. – Ладно я все расскажу, только ты поклянись, что не побежишь в ментовку внука сдавать!
- Хрена тебе лысого, а не клятву! – показал мне дед кукиш. – Сперва всё как на духу расскажи, а там решу, как быть, но учти, что внука убийцу, насильника или суицидника я не потреплю, лучше сам тебя удавлю, чтобы меня не позорил.
- Капец ты, конечно, дед логично рассуждаешь, - раздраженно хмыкнул я, - сам значит внука убийцу терпеть не намерен, но при этом сам же готов убить человека. У тебя вообще есть другие методы воспитания кроме тумаков?
- Цыц гаденыш! – рявкнул дед. -У меня для тебя ровно два метода: кнут и …, - дед замялся на секунду.
- Пряник, - подсказал я.
- Какой к чертям пряник? – удивился дед. – Как я тебя пряником бить буду? У меня для тебя кнут и дубина, - дед грозно замахнулся паленом в руке. – Умничает он еще, а ну колись, что произошло?
Рассказать правду или соврать? Дед сейчас мне самый близкий человек, он точно не выдаст ментам и будет за меня стоять горой до последнего, да и мне сейчас, честно говоря, нужен верный сообщник и подельник, а то одному тащить всё это на себя как-то тяжеловато.
- Короче, меня вчера пытались повесить, - решительно выдал я, отрезая себе путь назад, - кто-то хотел меня убить - представив это как самоубийство.
- Кто?! – ахнул дед.
- Дед, да погоди ты, давай я все расскажу по порядку, а уж потом будешь вопросы задавать, - огрызнулся я. – В общем вчера после обеда я зашел в дом Колясика, а меня кто-то по башке вдарил, ну я вырубился, очнулся оттого, что спиной стукнулся об пол, оказалось я висел в петле, но веревка не выдержала и порвалась. Ну, я значит, рукой шарю по полу, петля шею давит сил нет, нащупал нож, перерезал веревку, а потом гля, а нож-то Спицыных, мне как-то его Колян показывал, так что хозяина финки я вмиг опознал. Ну, я и подумал, что меня кто-то из старших Спицыных в петлю решил засунуть, а нож свой обронил в темноте. Короче, пошел к ним в дом, хотел поквитаться, а там на кухне мертвый Егор сидит, а на его шее след от колотой раны, да и сам клинок, что у меня в руках был - весь в старой крови оказался. Я сообразил, что кто-то убил Егора, потом меня повесил и нож специально оставил возле, чтобы следствие подумало, что это я Егора заколол, а потом с горя решил вздернуться.
- А дом Спицыных почему взорвался? – удивленно нахмурился дед.
- Я газовый баллон на огонь поставил, нож обратно в шею Егора засунул и деру дал.
- Ты дом Спицыных взорвал?! – ошарашенно ахнул дед. – Зачем?
- Чтобы следствие запутать, - развел я руками, - что мне еще осталось делать, нож весь в моих отпечатках, да и так хрен его знает какие еще улики были у того, кто убил Егора и меня хотел повесить. Ну и опять же, не взорви я дом Спицыных, то хрена лысого Захарыч за вами на дальние пруды бы поехал, а значит ты бы еще тащил на себе уже гарантированно мертвого участкового.
- Резонно, - заметил дед. – Так, ну и кто, по-твоему, это был?
- Думаю, что это был Игнат. Он убил своего брата, может они повздорили из-за чего-нибудь, - предположил я, - потом чтобы направить следствие по ложному следу засунул меня в петлю подбросив орудие убийства.
- Это был точно не Игнат, - глухо отозвался дед, плюхаясь на табуретку.
- Откуда такая уверенность?
- Пока ты дрых в «козлике» мне следак рассказал, что вчера утром Игнат помог своему племяннику Михе Спицыну сбежать из ИТК-17 в Самарской области, где тот отбывал срок. Вот такие пироги!
- Гребанный ты ж Экибастуз, - выругался я, – да, что ж за херня такая творится?!
- Хороший вопрос, - покачал головой дед, - тут надо подумать. Выходит, что тот, кто тебя пытался удушить – убил Егора Спицына?
- Да, - кивнул я, - и скорее всего он же стрелял в тебя и Жарова.
- Думаешь? – скептически нахмурился дед. – Как бы один человек успел все это провернуть? Если я правильно понимаю, то все это происходило в одно и тоже время…
- Не совсем, - перебил я деда, - сперва убили Егора Спицына, когда я его обнаружил он был уже «деревянным», думаю часов пять-шесть он пролежал до того, как я его нашел, да и вообще со временем какая-то херня творится, - тяжело выдохнул я. – Понимаешь, меня Сеня Смирнов пошел искать и в восемь вечера он был в доме Колясика, причем заглядывал в подвал, меня там не было, но в себя я пришел около полуночи, соответственно выходит, что меня вырубили, куда-то утащили, а потом в полночь вернули обратно в подвал дома Колясика, где засунули в петлю.
- Странно, - нахмурился дед, - в нас с Мишкой Жаровым тоже аккурат около полуночи шмальнули. Мы как раз у костра сидели, уха дошла и тут - бах! с той стороны пруда, Мишке в грудь, я ногой бац по котелку, уха огонь залила, вот под покровом темноты и оттащил его за машину. Выходит, либо злодеев несколько, либо они не связаны друг с другом.
- Выходит так, - кивнул я, соглашаясь с дедом.
- Ох, не нравится мне всё это, - произнес дед и тяжело навалился на стол, - во что ты такое вляпался внук?
- Не знаю дед, не знаю, - устало покачал я головой.
- Давай рассуждать логически, - задумчиво протянул дед.
- Давай, - поддакнул я.
- Игнат помог сбежать своему племяннику из колонии еще вчера утром, милиция, узнав об этом точно бы пришла с вопросами к Егору и обыскала бы дом. Правильно?
- Да.
- А там схрон с оружием, - продолжал рассуждать дед, - значит тот кто убил Егора сделал это для того чтобы младший из братьев Спицыных не разболтал чего-то лишнего.
- Выходит так.
- А это все означает, что где-то в Красновке или другом окрестном селе есть кто-то главный в банде Спицыных. Верно?
- Верно дед, верно, - кивнул я, - у меня подозрение на приехавших инженеров. Может это всё из-за них!
- А они-то тут причём? – скептически скривился дед. – Они у нас без году неделя.
- Да они тут недавно, но есть еще один нюанс.
- Какой?
- Когда Спицу убили на берегу Гнилого озера, то там еще были найдены деньги – новенькие червонцы. Жаров обязал продавщиц из всех сельских магазинов докладывать ему если кто-то будет расплачиваться новенькими десятирублевыми купюрами, - я не собирался деду рассказывать всей правды, но как-то надо было обозначить, что все мои неприятности начались со смерти Спицы. - Это означает, что тот кто убил Коляна Спицына имел при себе крупную сумму денег и Спица знал об этом.
- Откуда знаешь? – тут же подозрительно сощурился дед.
Я вкратце рассказал деду как меня оглушили первого сентября, как я подслушал разговор Ячменя и Мартына, как избил их, ну, а про нашу с Жаровым договорённость дед и так знал.
Дед меня молча выслушал, а потом неожиданно заявил:
- Мне участковый все это уже рассказывал, но я так и не понял при чем здесь приезжие армяне?
- Напрямую ни при чем, - согласно кивнул я, - против них у меня только косвенные подозрения и чуйка.
- Чуйку к делу не пришьешь, - глубокомысленно заявил дед. – Так давай сейчас стирку отложим на время, а вместо этого прогуляемся до дома Колясика и поглядим на место твоего повешенья.
- Дед, ты что мне не веришь?! – возмущенно набычился я.
- Верю, дурья твоя башка, - дед потрепал меня по волосам, - просто хочу осмотреть там все, вдруг на что-то интересное наткнемся, опять же надо все там так подстроить, чтобы действительно было похоже, что при падении за веревку шеей зацепился. Тебя же сейчас менты из района крутить будут, мигом след от удавки срисуют, вопросы возникнут, а Жарова нет который бы тебя прикрыл. Так что одевайся и пошли.
А дед – голова, соображает! Хорошо, что я все-таки деду доверился и рассказал ему всё…ну почти всё.
Дым и пламя пожара мы заметили, как только вышли из дома Жаровых. Я, честно говоря, даже особо не удивился этому факту, видимо подсознательно ожидал нечто подобное. Дом Колясика-Карасика ярко и горячо пылал будто бы его хорошенько пролили бензином перед тем, как поджечь.
- Падла, - только и смог я выдавить из себя, когда мы в спешном порядке чуть ли не подбежали к горящему дому Колясика.
Пожарные особо не суетились и тушить пожар не лезли, они даже к дому близко не подходили, стояли в сторонке и больше следили, чтобы пламя не перекинулось куда-нибудь на сторону, но оно не могло никуда перекинуться, потому что до соседних строений было относительно далеко, а ветра способного перекинуть искры не было.
- Ну и ночка сегодня, - устало произнес подошедший к нам с дедом Игорь Степанович – командир красновской добровольной пожарной дружины, высокий мужик сорока лет отроду, крепкого телосложения, но довольно простецкой наружности, - второй пожар за ночь. Видал как пылает?
- Ага, - кивнул дед, - а чего вы не тушите?
- Опасаемся, - пожал плечами пожарный, - в этом же доме пионеры гранаты нашли, фиг его знает может там тоже схрон с взрывчаткой.
- Чё думаешь: подожгли или сам загорелся? – протягивая пачку «Примы» Степанычу спросил дед.
- Не знаю, - как-то равнодушно отозвался пожарный, - мне все-равно, сгорел и сгорел. С глаз долой и всем проще, а то ходишь мимо этого дома и все сердце не на месте. Хороший был человек Колясик – добрый, отзывчивый, а помер как собака безродная. Вот скажи мне Петр Владимирович почему люди такие злые ко всему доброму?
- Потому что добро должно быть с кулаками, - спустя две долгие затяжки отозвался дед, - Колясик добрый был, а постоять за себя не умел, вот его и сгнобили.
- Вовка признавайся гнали в подвале дома самогон? – обратил на меня своё внимание Игорь Степанович.
- Нет, конечно, - ошарашенный такой неожиданной претензией ответил я. – На фига нам самогон гнать?
- Ну, не знаю, - Степаныч сделал последний затяг и швырнув бычок на землю затоптал его подошвой кирзового сапога, - из-за чего-то же дом загорелся. От электричества он был отключён. Может пацаны внутри шалили, с огнем баловались или кто сторонний забрел на ночлег. Вовка мог там кто-то на ночь остаться?
- Вряд ли, - пожал я плечами, - местная ребятня дом Колясика боится, стороной всегда обходит, да и мы, честно говоря, когда там работали по одиночке никогда не оставались. А чтобы заночевать там – о таком даже речи никогда не шло.
- А сегодня там кто-то был вечерком?
- Нет, - уверенным тоном соврал я.
- Странно, - протянул старший пожарных, - я как на дежурство шел, мимо проходил, гляжу перед калиткой велосипед стоит, думал еще зайти, глянуть кто в доме есть, но тут на училку физкультуры отвлекся, она как раз по улице шла, ну и прицепилась ко мне, все на зимние лыжные соревнования зазывает, а я самбо в свое время плотно занимался, а не лыжами, нет на лыжах понятное дело ходить и бегать умею, но все-таки, впрочем с такой бы тренершей, - Степаныч мечтательно закатил глаза и тихим голосом добавил, - ох ну и станок у неё, я бы с ней в тандеме бы прокатился пару раз туда-сюда.
- Фу ты дурак-человек, - дед шутливо ткнул пальцем в бок пожарного, - на кой ты ей нужен дважды женатый.
- Там, где два, там и три! – парировал Степаныч и на полном серьезе добавил. – А я бы Жанну Григорьевну взял бы в жены, уж больно фигура у неё аппетитная, ну и вся она такая…, - пожарный замялся на секунду, подыскивая подходящий эпитет, - цельная! В общем на ней бы женился и успокоился бы уже навсегда.
- А во сколько это было? – спросил я. – Во сколько вы возле дома велосипед видели?
- В шесть вечере, начало седьмого было, - не задумываясь ответил пожарный, - мне к шести тридцати на смену, вот я к этому времени и шел, а тут Жанночка, ну мы с ней слово за слово так вместе и прогулялись до управы, - растянувшись в довольной улыбке мечтательно произнес Степаныч, - все-таки она меня сблатовала записаться в секцию по лыжному бегу, вот теперь стою думаю, как бы от своей жинки этот факт скрыть, а то ведь не даст нормально спортом заниматься.
- Степаныч, а ты ведь от первой жены ушел ко второй, потому что та вела литературный кружок, и ты к ней ходил книги читать по вечерам в библиотеку, верно? – хитро прищурился дед.
- Ага, - простецки кивнул пожарный, - сперва книги по вечерам читали вслух, ну, а потом уже и «того-этого» на кушетке за книжными стеллажами в библиотеке делали.
- Какой же ты у нас всесторонне развитый человек: и книги любишь, и спорт, - ехидно заметил дед. - Первой жене двух детишек струганул, потом второй столько же, теперь, что хочешь еще и к молодой училке свои бубенцы подкатить? – дед скептически вздернул бровь.
- Ну, а почему бы и нет, - самодовольно пожал плечами Степаныч, - любят меня бабы, что я могу поделать? Она меня как под ручку взяла, бедром ко мне прижалась я так сразу и понял, что лыжный бег – это моё! – самодовольно ухмыльнулся пожарный.
- Ладно пойдем мы, - отмахнулся дед, - а ты давай лучше вон пожар туши бегун, - дед сделал акцент на последнем слов как бы показывая своё отношения в Степанычу и его образу жизни.
- Дед как думаешь специально дом Колясика подожгли? – спросил я у деда, стоило нам отойти подальше от посторонних ушей.
- Думаю, что, да и это очень плохо.
- Почему?
- Потому что тот, кто его поджег хотел скрыть следы преступления, скорее всего там по подвалу было много отпечатков пальцев. Если бы тебя там нашли повешенным, то точно никто не стал бы вызвать криминалистов и искать чужие отпечатки пальцев, а поскольку ты выжил, то тот, кто тебя хотел повесить перестраховался и поджег дом.
- Значит неизвестный нам злодей – житель Красновки, – констатировал я.
- Да, - кивнул дед, - эх жаль, что Степанычу попалась училка на пути и отвлекла его. Представь, как было все проще, если бы он зашел в дом Колясика в шесть вечера, а там ты без памяти и тот, кто тебя пытался тебя убить. Степаныч бы вмиг его скрутил, он мужик решительный и резкий, в Африке против империалистов и колонизаторов воевал. Эх, что же делать? И в милицию не обратиться, начнут крутить-вертеть и взрыв в доме Спицыных тебе пришьют, а это хошь не хошь, а уголовная статья, да не одна.
- Ментам точно сообщать нельзя, - уверенно заявил я, - сами выкрутимся.
- Ага, выкрутимся, - раздраженно буркнул дед, - ты теперь на прицеле, тебя точно попробуют убрать.
- А смысл? – легкомысленно начал я. – Моя смерть имела смысл только чтобы скрыть факт убийства Егора Спицына, а просто так убивать меня толку нет.
- Но убийца Егора знает, что дом Спицыных взорвался не сам по себе, да и нож оказался в шее покойника тоже неспроста, - разумно возразил дед, - в опасности ты Вовка, как ни крути, но тебе спокойно теперь не жить.
- А я вот думаю, что самое разумное для убийцы сейчас это сбежать из села, потому что он не может знать наверняка пойду я в милицию или нет, об этом ведь в газете не сообщат и объявление на заборе не повесят.
- Ну, тоже, верно, - кивнул дед, - если кто неожиданно из села пропадет, то это будет весьма показательно. Ладно пошли поспим хоть чуток, а то мне к восьми утра на допрос в милицию.
Вернулись в дом Жаровых, я затеялся со стиркой, а деда отправил спать, тот махнул на сон грядущий стопку водки и тут же задрых без задних ног сотрясая своим богатырским храпом весь дом. Свои вещи я стирать не стал, простирнул только портки деда и развесил их над печью чтобы они быстрее высохли.
Тихо, чтобы не разбудить деда выбрался из дома и рванул на окраину села, там, где спрятал свёрток с пистолетом. Надо было срочно его перепрятать, а то место там нахоженное, кто-то точно заметит.
Село уже проснулось: выгоняли со дворов скотину в общее стадо на выпас, доярки и скотницы шли на работу, брехали собаки, кудахтали куры, догорал дом Колясика. Люди попадались навстречу не выспавшиеся и злые, они понятно, взрыв и два пожара за ночь – это для советского села в средней полосе РСФСР в начале 80-ых события из рада вон выходящие, думаю о них будут еще судачить не один месяц.
Плохо конечно, что я засветился сейчас при такой количестве свидетелей, но по-другому никак. Надо срочно перепрятать пистолет, а то если кто-то найдет обязательно сдаст в милицию, а там такая шумиха начнётся, что мама не горюй. Но, честно говоря, больше всего мне хотелось не «Вальтер» перепрятывать, а посмотреть, что же там за банка такая была спрятана в собачей будке. Ох чую там сокровища несусветные: золото россыпью или алмазы.
Сверток я нашел там же где его и оставил – под приметной корягой. Сразу разглядывать что в банке не стал, не хотел возиться с ней, да и опасался, что кто-то меня заметит.
Вернулся в дом Жаровых, дед по-прежнему дрых. Я сперва все-таки простирнул свои шмотки, развесил их над печкой и только потом принялся распарывать брезент, вооружившись столовым ножом. Устроился на веранде дома, чтобы на всякий случай контролировать подходы к нему, был велик риск что жена участкового вернётся домой и может меня застукать, когда я буду как тот Кощей чахнуть над своим златом.
Распорол брезентовый сверток, вытащил на свет вроде бы обычную консервную банку размером как из-под индийского растворимого кофе. Банка был очень старой и довольно тяжелой, на ощупь было заметно, что корпус сделан не из простой жести, а из непривычно толстостенного металла. Банка в заводской герметичной укупорке, её еще никто не вскрывал. Удивительно!
На боку белая бумажная этикетка: фашистский орел, держащий свастику в когтях, под ним текст на немецком с описанием содержимого и череп с костями в простецком белом круге.
Прочитал текст, сперва не понял, а когда осознал, что находится внутри банки тут же испуганно отшвырнул её в сторону, будто бы это была не металлическая «консервная» тара, а ядовитая гадюка. Черт её дери, да лучше бы я сейчас в руках держал самую ядовитую змею в мире…и то это было бы безопасней.
ZYKLON B – это была единственная надпись на банке которую я смог достоверно перевести на русский язык с немецкого – «циклон Б».
