Дед укатил по делам на дальние пруды с районными ментами, а я застыл в глубокой задумчивости, передо мной стоял трудный выбор: идти в школу или нет? С одной стороны, я уже три дня в школу не хожу, а поскольку сегодня четверг, то может, ну его эту школу посижу до выходных, а в понедельник пойду на учебу.
Есть у меня кое-какие еще незавершенные делишки: надо на джинсы нашить «лейблы», отгладить их и сложить в аккуратные стопки, чтобы было проще совать и запаивать в самодельные «фирменные» пакеты с иероглифами и драконами.
Я, конечно, устроился с наивысшим воровским форсом – в доме сотрудника милиции клепаю самопальную «джинсу-фирму». Расскажи кому из бродяг-босяков - ни в жизнь не поверят. Но это всё святая правда: в доме участкового Красновки, на швейной машинке Жаровых я собственноручно пришивал кожаные жакроны, их же утюгом отглаживал джинсы, а потом этим же утюгом «запаивал» самодельные пакеты из плотного полиэтилена, на которые Профессор смог с помощью трафарета и губки нанести изображение парочки иероглифов, дракона и надпись «made in Vietnam». Готовый продукт: вываренные джинсы с «фирменным» жакроном, в «фирменном пакете» - смотрелись дорого-богато и по импортному. Сто пудов настоящий Вьетнам, а не какая-нибудь Совдепия! Я даже название и легенду для этой джинсы придумал: сами джинсовые брюки нарек – «драконами» и по моей легенде их первым догадался вываривать и так носить не абы кто, а лично Элвис Пресли, который служил на флоте во время войны во Вьетнаме. И даже если Элвис никогда не служил в армии и ни разу в жизни не был во Вьетнаме, то поди проверь эти сведения в наше еще без интернетное время. «Сотку» только так можно будет рубить в рознице, а проводникам думаю меньше чем за семьдесят сдавать не буду, а это как ни крути - полтинник «грязного» навару с каждой пары.
Дед отпрашивал от школы меня всего на три дня и надо бы сегодня идти на учебу, но жуть как не хочется. Самое обидно, что даже в больничку не сходишь за липовой справкой, чтобы продлить себе домашнее лечение, потому что Георгий Вениаминович на меня капец как взъелся и как увидит так чуть ли не огнем дышит и пар из его ушей валит от ненависти. И ведь, по-хорошему, благодарен должен мне быть, потому что после проведенной им операции над Жаровым доктор Гоша стал «рок-звездой» районного масштаба, про него бахнули статью не только в районной газете, но даже тиснули заметку в воронежской «Коммуне», а это я вам скажу не хухры-мухры, это уровень! А он дурачок такой злится на меня и, казалось бы, за что? Я ж ведь как лучше хотел – Машку под него подложил исключительно в медицинских целях, чтобы доктор напряг выпустил, а то не дай бог сердечко стукануло или в голове какой сосудик от напряга бы лопнул. Другой бы спасибо сказал, а он разобиделся вусмерть на меня за это. Тоже мне цаца балованная! Не, ну Машка, конечно, тоже хороша, нельзя вот так сразу на интеллигентного городского, рафинированного парня обрушать всю свою женскую многотонную харизму, показывая всё, на что способна в постели, он бедняга видать охренел от пережитого с непривычки. Доктор Гоша злился на меня и шарахался Машка, а та в свою очередь бегала за молодым врачом, попутно обвиняя меня во всех своих неудачах – короче в больничку мне пока путь заказан… ладно фиг с этой справкой, обойдусь как-нибудь.
О, а может мне у следака Дмитрия Олеговича выпросить справку, что я не могу ходить в школу по причине привлечения меня в качестве свидетеля? Вполне рабочий вариант. Решено так и сделаю! Ну не стоит у меня на учебу сегодня, хоть ты тресни. Опять же дом Жаровых как-то не хочется оставлять без присмотра. Заросли рябины и сирени я вырубил подчистую, привлек для этого пацанов в помощь, даже старую траву всю убрали, прошлись граблями так, что любо-дорого посмотреть.
Деду про Тараса Бенюка рассказал вечером того же дня, когда тот шарился по кустам возле дома Жаровых, сошлись в общем мнении, что дело тут нечисто и банка с растворителем, вкупе со спичками и марганцовкой очень сильно похожа на попытку поджога. Оказалось, что если смешать марганцовку с глицерином и добавить еще кое-чего, то получится простейший химический замедлитель-детонатор зажигательного типа, который спустя какое-то время после смешивания полыхнет жарким пламенем. Об этом мне рассказал следователь Дмитрий Олегович Хорошко, которого дед привлек к нашим делам.
Следователь Хорошко опросил меня, записал всё услышанное в своем блокноте, а потом еще и взял с меня официальные свидетельские показания, забрал с собой банку с растворителем и осмотрел место в кустах, где топтался Тарас Бенюк, он же и посоветовал все вырубить подчистую всю растительность чтобы не было возможности произвести поджег. Так же он нас с дедом настоятельно попросил ни с кем о Бенюке не разговаривать и держать все в секрет, чтобы не спугнуть крупную рыбу. Дескать сейчас всё это: банка с растворителем и спичечный коробок – не более чем косвенные улики, а чтобы прижать злодеев нужны весомы доказательства. Мы с дедом согласно покивали головами и ничего не рассказали следователю про моё «повешенье» и подрыв дома Спицыных.
По-хорошему надо как-то ментам про банку с «циклоном» шепнуть, но как это сделать я пока не придумал. Скособоченный от взрыва и подгорелый от пожара дом Спицыных обнесен защитными вешками, но пробраться на пепелище не проблема. Я там был пару раз, разглядел всё вокруг, собачья будка, кстати, стоит на своем месте целехонькая и не тронутая. Можно уже этой ночью тайком прокрасться и вернуть банку с ядом обратно в тайник, но как ментам сообщить об этом пока не понятно.
Была слабая надежда, что нашу трудовую пионерскую дружину привлекут в помощь для разбора сгоревшего дома Спицыных, но, когда это будет и будет ли вообще неизвестно, все-таки дом Спицыных сейчас – это место преступления и он может стоять неразобранный и обнесенный охранными знаками годами пока идет следствие.
Бенюка-старшего опера и следаки особо не трясли, пару раз опросили и больше не допросы не вызывали. Времена сейчас не те, чтобы человека за дружбу с мутными личностями тащить в сырой подвал и выбивать из него нужные показания…а жаль! Но надеюсь, что это только видимость и ловчий прием, чтобы не упустить более крупную рыбу, которую хотят взять с поличным на чем-то важном.
Жаров за эти три дня так и не пришел в себя, по-прежнему был на грани жизни и смерти, но думаю он выкарабкается. Дом участкового и хозпостройки во дворе я все-таки по-тихому обыскал, но ничего компрометирующего приличного мента, вроде сумки, набитой деньгами, не нашел, а жаль сразу бы множество вопросов так и крутившихся в моей голове разом бы отпали.
Хотя, даже если бы сумка с деньгами была бы у Жарова, то вряд ли он бы стал такую «горячую» улику держать в доме, проще и безопасней зарыть её где-нибудь в лесу. Так что с участкового я свои подозрения пока не снял, держу в голове мысленную зарубку на его счет.
Помимо джинс которые нужно было отгладить и расфасовать по пакетам был еще один повод для того, чтобы не идти в школу – у Любани сегодня вторая смена, а значит она первую половину дня дома, соответственно…
Снаружи в окно кто-то постучал, вырвав меня из сладострастных мыслей как я буду свою тридцатилетнюю зазнобу в хвост и в гриву «того-этого». Во двор зашел Смирнов, я вышел другу навстречу:
- Кофе будешь? – спросил я.
- Давай, - согласно кивнул Сеня, швыряя портфель на лавку.
Чайник был еще горячий, поэтому налил себе и другу кофе, выставив на стол вазочку с печеньем и карамелью. Мамка Сени не разрешала ему пить кофе, поэтому он тайком пил его раньше на нашей «хазе», но после того, как бывший дом Колясика сгорел, то теперь пьет у меня в гостях.
- Ты чего так рано? – спросил я.
- Мысли у меня есть кое-какие, пришел с тобой обсудить пока пацанов нет.
С Сеней Смирновым у нас был общий секрет от Профессора и Пыжа. Мне пришлось выдать Смирнову часть своих тайн, приправив их изрядной частью домыслов. Сеня просто так бы от меня не отстал, а рассказывать всю подноготную моих отношений со Спицыными я побоялся, в первую очередь из-за безопасности самого Смирнова. Не хватало еще чтобы он, корча из себя детектива влез куда-то куда ему не следовало и сгубил свою любознательную головушку, но просто так он бы от меня не отцепился, поэтому я и слепил на коленке весьма загадочную историю, в которой правда настолько переплелись с вымыслом, что выглядело всё очень таинственно и жутко интересно, особенно если ты подросток, который начитался книг про шпионов и злодеев и мнишь себя великим детективом-расследователем.
Я рассказал Смирнову про отравление солдат в части много лет назад, про отравление бригады-шабашников, среди которых выжил только один Егор Спицын, про смерть ветерана Шарова, который по моим предположениям не сам повесился, а его повесили – и тут я как бы провел параллель с собой, намекая, что нас с Шаровым мог «повесить» один и тот же человек, а до кучи еще и намекнул, что даты смерти ветеранов, выбитые на обелисках славы, расположенных в Красновке и близлежащих селах, выпадающие большей частью на одни и те же три месяца в году – это не просто так. Короче навалил много чего в общую груду домыслов, сдобрив все это небольшой частью правды – Сеня тут же сделал охотничью стойку и ринулся копаться во всем этом ворохе загадок и тайн, но с учетом того, что след от удавки у меня на шее был реальный, да и дом Колясика сжег кто-то из жителей Красновки, то решено было держать все это в строжайшей тайне, дабы не подвергать себя и наших близких опасности.
В милицию сообщать было решено только в случае обнаружения сто процентных, железобетонных и неопровержимых фактов, доказывающих злой умысел и вину конкретных людей. Потому что сейчас у нас только одни домыслы и предположения. Ну не прибежишь же в милицию и не скажешь, что со слов прапорщика-пенсионера много лет назад в воинской части поселка Глухово солдаты отравились «циклоном Б». Во-первых, так мы подставим родственника Брюхина, а во-вторых, сомневаюсь, что кто-то будет сейчас проводить эксгумацию тел, дабы проверить останки на предмет нахождения в них яда. А показывать банку с отравой, найденной в тайнике под собачьей будкой тоже нельзя, потому что придётся тогда вешать на себя срок за подрыв дома Спицыных. Вот когда банку с ядом подкину ментам, вот тогда и можно будет как бы между прочим вспомнить разговор с прапором, авось менты и зашевелятся, но тут опять возникает момент с подставой родственника Профессора…короче, пока не понятно, как быть с этой банкой «циклона Б».
- Я смог поднять кое-какие факты из биографии Шарова, - начал Сеня, как-только отхлебнул кофе, - знатный был вояка, между прочим, сотрудник СМЕРШа, а один из его однополчан сейчас занимает большой пост в Союзе ветеранов СССР. Думаю, написать ему письмо, что мол так и так, пионерская дружина, ведем собственное расследование, хотим восстановить доброе имя Павла Кузьмича Шарова, помогите, нужна помощь. Если добьемся эксгумации тел шабашников и солдат из части, а потом экспертиза найдет в останках один и тот же яд, то это считай снимет всякие подозрения с Шарова об отравлении солдат, потому что шабашники умерли через два года после смерти ветерана.
- А если нет? Если экспертиза ничего не покажет.
- Ну, значит не покажет, - пожал плечами Смирнов, - мы же не выдумываем всякие небылицы, а рассказываем всё как есть. Факт массового отправления людей в одном и том же селе, есть? Есть! Факт сокрытия того, что солдаты в воинской части умерли из-за «циклона Б», есть? Есть! Шарова могла повесить? Могли! Косвенных улик хватает с головой, но сама по себе правоохранительная система с этим работать не будет, а вот если ей дать пинка, то может дело и закрутится.
- Гладко стелешь, - задумчиво протянул я, прикидывая чем лично мне такая инициативность Смирнова грозит.
Так-то я просто хотел занять Сеню чем-то «таинственным» и безопасным, чтобы он от меня отстал. А он видишь, чего удумал – «шишке» из Совета вестернов просительное письмо написать! А, вдруг это письмо послужит детонатором, после взрыва которого такая буча поднимется, что чертям в Аду страшно станет? Оно мне надо? Впрочем, чем я рискую, и так увяз в этом болоте по самую макушку. Может оно и к лучшему если приедет в Красновку какой-нибудь «шишак» из Москвы да как поставит всех здесь Бенюков, мать иху так, раком! Или лучше все-таки поберечься и переключить внимание Смирнова на что-то другое, а то, как бы и меня самого вместе с остальными раком не поставили?
- Сеня, а ты про наших, красновских ветеранов, которые умерли после войны узнавал про причины их смертей? – спросил я.
- Пока еще нет, а что?
- Я думаю надо сперва досконально изучить причины смерти всех ветеранов, умерших после войны, не просто так же они отдали богу душу в одни и те же месяцы, а уж потом тормошить «шишек» в Москве.
- Думаешь стоит за этим что-то важное? – скривился Смирнов. – Если бы была какая-то связь её давно бы уже заметили.
- Думаю, что обязательно надо всё узнать и состыковать все факты вместе, тем более что ты собрался писать чиновнику из Совета ветеранов СССР. Если письмо будет обстоятельным, с указанием множества эпизодов то на него точно отреагируют и не отмахнуться.
- Ладно, - выдохнул Сеня, - займусь этим. Велик дашь?
- Бери, - по-барски махнул я рукой, разрешая гонять на велосипеде Жарова, - только не разбей.
- После школы тогда заскочу, возьму велик и прокачусь по родне красновских ветеранов, поговорю с ними.
- Вот и ладушки! – довольно потер я руками спровадив Смирнова.
Сеня будет занят минимум неделю, а то и две - раньше, чем за это время он родню всех, умерших ветеранов ВОВ за прошедшие годы в Красновке и окрестных селах не объедет и не расспросит, а возможности попасть в архив морга или где там хранятся сведения о причинах смерти у подростка попросту нет.
Только Сеня ушел, как тут же нарисовался Профессор. Кирилл тащил под мышкой большой сверток самодельных полиэтиленовых пакетов.
- Держи, - толстяк отдал мне сверток, - здесь тридцать заготовок. Если все нормально будет, то сделаю еще.
- Молодчага, - похвалил я одноклассника, - ничего так получается, основательно! - повертел я в руках пакет из плотного полиэтилена, на котором было нанесено изображение дракона, закорючек иероглифов и герба Вьетнама, - пленка конечно толстовата, но на безрыбье и щуку можно раком, - пошутил я.
Джинсы мы планировали упаковывать в полиэтиленовые пакеты для того, чтобы они смотрелись настоящей «фирмой», но достать подходящий для этих целей приличный «шуршащий» целлофан у нас просто не было. Смотрелись пакеты грубо, но у меня на этот счет тут же родилась идея как это можно использовать в своих целях. «Легенда» была следующая: эти джинсы хранились на складах в США десятки лет и предназначались для нелегальной продажи на территории Вьетнама для подрыва и дестабилизации коммунистической партии в стране. Как вам такая маркетинговая легенда? Не нравится? Ну ладно придумаю другую, у меня подобных мыслей в голове – как у дурака махорки!
- Профф, ты за домом Бенюков следил как я просил? – спросил я у Кирилла.
- Ага, - кивнул Брюхин, - на вот держи, - толстяк протянул мне сложенный вчетверо лист, - сам разберешься.
- Спасибки, - довольно цокнул я языком, - кофе будешь?
- Нет, побегу в школу, а то первая физра надо успеть переодеться пока все не собрались, а то опять дразнить начнут.
- Профф, - хлопнул я Кирилла по плечу, - если кто будет дразнит по старинке Брюхом, то ты тут же мне рассказывай, я его мигом на место поставлю. Лады?
- Обойдусь, - отмахнулся толстяк, но было видно, что ему мои слова приятны, - сам справлюсь.
Ага, сам он справится, расскажите кому другому, но не мне. Я ведь сам это обидное прозвище – Брюхо, для склонного к полноте парня и придумал, оно намертво к нему прицепилось и доставляло Кириллу немало хлопот. А теперь я Брюхина звал – Профессором или кратко – Профф, но поскольку кличку – Брюхо было просто так не стереть из памяти одноклассников, то приходилось оттуда выбивать её кулаками. Согласно инструкции вышестоящих сил исправляю собственные ошибки молодости.
- Классные иероглифы получились! – крикнул я вслед Профессору.
Раскрыл листок принесенный Брюхиным, вчитался. Профессор, конечно, молодчага он не просто написал время, когда из дома Бенюка расходятся все его обитатели, он свел все это в таблицу, указав причины и время предполагаемого отсутствия жильцов из расчета трех дней. Глянешь и сразу понятно в какое именно время никого в доме Бенюков не будет.
Витала у меня в мозгу мысль – подкинуть Бенюкам в дом какую-нибудь «запрещенку», чтобы подстегнуть оперов к активным действиям. Не то чтобы я не верил в справедливость и беспристрастность советской правоохранительной системы, но когда речь идет о возможном строительстве в районе большого объекта, который тянет за собой огромные деньжищи, то уж чего тут греха таить – ментам ведь могут и на лапу дать, чтобы они смотрели в другую сторону. Хоть в будущем, многими наивными людьми и принято считать, что в СССР не было организованной «смычки» между явным криминалитетом и государственными служащими, а чиновники и партийные деятели довольствовались только тем что им давало их положение при жизни: дачи, спецпайки, доступ к дефициту, личные машины или возможность посещать заграницу, мол счета в заграничных банках завести не было никакой возможности, купить себе недвижимость в Лондоне тоже нельзя, а значит нет необходимости разворовывать советские народное имущество. Но это было не так! В СССР чиновники, госслужащие точно так же воровали и крутили схемы, как и в постсоветской России, просто масштабы были гораздо меньше, случалось это в разы реже и делалось все не так явно и напоказ – воровали по-тихому. Впрочем, были и глобальные схемы воровства всесоюзного масштаба, о которых среднестатистический советский гражданин и не подозревал: «хлопковое дело», «икорное дело», «бриллиантовое дело» и т.д. Была у меня шальная мысль, что блондин с сумкой полной денег на берегу Гнилого озера был как-то связан со строительством химкомбината. И если все так, то в этой схеме должен быть замешан и глава красновского сельсовета Борис Бенюк. А отвести от себя подозрения имея сумку полную денег не трудно, особенно если ты такой скользкий глист как Борька Пиздюк.
Ну вот я и подумал, а почему бы малехо не схитрить и не сунуть в дом к Бенюкам чего-нибудь «жаренного»? Например – ствол! Ради такого дела я и найденным «вальтером» готов пожертвовать. Нюхом чуял, что Бенюк старший замаран во всем этом по самую макушку.
Мимо ограды прошел Пыж, друган махнул мне рукой и крикнул:
- Чё опять симулируешь и в школу не идешь?
- В милицию вызвали на разговор, - соврал я в ответ, - а ты чего один? Где Лизка?
- Дома сидит, разболелась, сказала, что к третьему уроку придет.
- Ясно, бывай, - крикнул я в ответ, - не забудь, что на тебе проверка вечером «вентилей»!
- Помню, - отмахнулся Пыж.
Хреново, что Лизка дома осталась - к Любане не завалишься, титьки ей не помнешь, жопку не пожамкаешь. Ну значит точно прокачусь на велике в тот конец села, где дом Бенюка и погляжу на месте чего там да как. Может уже сегодня притворю в жизнь свою задумку, а потом следаку Хорошко намекну, что слыхал от Тараса Бенюка как он хвастал, что у его бати есть настоящий пистолет. Хорошо бы, конечно, чтобы на стволе обнаружились пальчики кого-то из семейства Бенюков, а то пистолет чист и протерт, как слеза младенца, а посему глава сельсовета может и отвертеться.
Я глубоко задумался: подкидывать «вальтер» или нет, такая полезная штука как боевой пистолет самому в хозяйстве пригодится, может лучше банку с «циклоном» подкинуть? Чьи-то пальчики на банке точно обнаружатся – а это взбодрит следствие и заставит его активней двигаться, а то что-то со слов моего деда менты топчутся на месте.
А может ну его на фиг все эти лишние телодвижения и пусть будет как будет? Глава сельсовета ведь может быть совершенно не причем и не замешан во всех последних странностях происходящих в Красновке. А то вдруг, если я своими действиями наведу следствие на ложный след и истинный виновник останется в тени и избежит наказания? Может быть такое? Вполне!
Хотя конечно я прям нутром чуял, что Бенюки замазаны во всем этом по самую маковку. Старший Бенюк, который активно топит за стройку химкомбината, привечает Спицыных и вась-вась с инженерами из Армении, младший Бенюк, который шарится по кустам, а потом там банка с растворителем и коробок спичек обнаруживается. Вот прям все в общую копилочку: факт к факту. Улики вроде бы косвенные, но их число превышает все разумные пределы, которые можно объяснить простым совпадением.
Противоречивые мысли раздирали голову, и чтобы как-то отвлечься я решил сгонять не велике к дому Бенюков, чтобы осмотреться на месте. Закатал правую штанину выше кеда, оседлал старенькую «Украину» и покатил по сельской улице мерно крутя педали.
Проехал мимо дома Пеньковых, глянул в его сторону и задумчиво нахмурился – на веревке во дворе висело красное полотенце на сушке. Это был знак, что Лизы дома нет и Любаня ждет меня в гости. Мы с ней эту систему оповещения обговорили еще месяц назад – конспирация наших встреч была на высшем уровне, потому что для Любовь Михайловны не было ничего страшнее, чем если бы наш роман стал достоянием общественности.
Странно! Пыж ведь сказал, что Лиза осталась утром дома и пойдёт в школу только к третьему уроку. Что за дела?!
Проехал мимо дома и остановил велосипед метров через сто, где улица делал плавный поворот и обильно росла ива. Может Лиза все-таки пошла в школу и Любаня меня ждет в гости, она ведь знает, что я прогуливаю учебу, а у неё как раз первая половина дня свободна? Завернуть на огонек или можно нарваться на Лизу? Странно это всё.
Оставил велосипед в зарослях ивняка, загнал его подальше от любопытных глаз, сам обошел ограды ближайших домов стороной и вышел на околицу села. Тихонько прокрался вдоль редких частоколов из потемневших от времени толстых прутьев и уже через пятнадцать минут спрятавшись в кустах смотрел на задний двор дома Пеньковых. Если Лиза дома, то она обязательно выскочит во двор или мелькнет в окне, а если её все-таки нет, то я наведаюсь к Любане в гости и приятно проведу первую половину дня, а все эти Бенюки и странности, связанные с ними, подождут, никуда они не денутся.
Следил я за домом около сорока минут - в окнах дома мелькала только Любовь Михайловна, а Лизы нигде не было видно. Выходит, что Лизки дома нет и висящий знак - красное полотенце «можно зайти в гости» верен. Я уж было собрался прокрасться к дому, перемахнуть через ограду и наведаться в гости к своей зазнобе, как краем глаза увидел непонятное движение кустов в паре метров от редкого забора из горбыля, отгораживающего двор Пеньковых от околицы. Если ветра нет, то чего это ветки шиповника так странно дёргаются?! Кто это там у нас притаился?
Переместился чуть левее, двигался медленно и осторожно, чтобы самому не выдать своего присутствия. Раз я кого-то заметил, то и меня могут срисовать. Зашел с другого ракурса и удивленно мысленно присвистнул – под кустом шиповника, усевшись на свой портфель сидела Лиза Пенькова и внимательно следила за собственным домом. Для наблюдения она даже за каким-то чертом использовала маленький театральный бинокль, как раз такой, какой нашли в доме Колясика-Карасика. Чего это она тут высматривает? Неужели о моих шашнях с её мамкой прознала? Твоюжжжь мать только этого мне не хватало! Что же теперь делать?! Мало было проблем, так еще больше навалились. Вот прав был дед, когда порол меня плеткой, чтобы от амуров со взрослой женщиной отвадить, но кто ж тех стариков слушает? Молодость она всегда глупа и безрассудна…
