Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Боевик, Попаданцы, Приключения, Фантастика » КОМОНС-3. Игра на чужом поле
Борис Батыршин: КОМОНС-3. Игра на чужом поле
Электронная книга

КОМОНС-3. Игра на чужом поле

Автор: Борис Батыршин
Категория: Фантастика
Жанр: Боевик, Попаданцы, Приключения, Фантастика
Статус: доступно
Опубликовано: 20-04-2021
Просмотров: 94
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 75 руб.   
ОПЛАТИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
История "комонса-попаданца" выходит на финальную прямую, только тянуться эта прямая будет не один миллиард километров.
Одна, взрослая часть его личности делает то, зачем она послана в самое логово Пришельцев-Десантников. Благо, там он действует не один, а в компании своей боевой подруги.
А его юный альтер эго тем временем всерьёз берётся за дело на Земле - здесь ещё остались Десантники-Пришельцы и их необходимо разыскать и зачистить. Задача поставлена предельно ясно: "новому Вторжению из космоса - не быть!" Но для этого придётся действовать новыми методами, найти и подготовить соратников, способных решать небывалые задачи. И уж конечно, их деятельность просто не может не отразиться на ходе истории, которая уже не будет прежней...
Тем временем в глубоком космосе творятся дела, способные повлиять то, что происходит на нашей маленькой планете. А уж каким будет это влияние - благотворным или разрушительным - целиком зависит от наших героев.
I
- Вот так пойдёт?
Кармен нажала на завиток барельефа, заставив изображение вращаться. Я наклонился к голубоватому облачку, рассматривая результат совместных двухчасовых усилий.
Широкий клинок с тремя долами. Заточка односторонняя, острие узкое, хищное, созданное для того, чтобы колоть, вкладывая в удар вес тела. Эфес-плетёнка надёжно защищает кисть.
- А весит сколько? Если сравнивать с моим макуатилем?
- Тяжелее раза в два с половиной. Можно облегчить, но тогда клинок будет тоньше.
Я кивнул. Модели, создаваемые с помощью энергии «Ча», копируют реальные образцы, и за облегчение клинка придётся заплатить его ослаблением. Но всё равно он будет крепче любого макуатиля - сталь есть сталь, хоть и виртуальная...
В «Облаках» не используют оружие покорённых миров. После захвата очередной планеты любое насилие становится вне закона, а всё, что связано с военной историей, в том числе и холодным оружием аборигенов предаётся забвению – кому придёт в голову заимствовать что-то у низших существ? И, хотя прямого запрета на «нестандартный» холодняк нет, бойцы на Играх пользуются только оружием легендарной Прародины.
Но ведь то, что не запрещено, то разрешено?
- Пожалуй, на этом можно остановиться. – кивнул я, и пальцы подруги вновь запорхали по завиткам барельефа. Они работали не в общем Зале Жнецов, а дома - замысел следовало держать в тайне до того момента, когда он появится на Арене. Будущим соперникам незачем знать, что за сюрприз подготовил для них Парьякааку из касты Жнецов.
- Готово!
Кармен оторвалась от панели.
- Можешь взять.
Я протянул руку в голубоватое сияние, окутывающее изображение шотландского палаша. Сомкнул пальцы на рукояти, обрётшей вдруг твёрдость и привычную фактуру, потянул на себя. Рука качнулась вниз под внезапной тяжестью – Чуики не обманула, «изделие» весило вдвое больше деревянного, с обсидиановыми зубьями-вкладышами, макуатиля.
Я встал в стойку, подняв палаш перед собой.
- «Мне снился сон. Я был мечом.
В металл холодный заточен…- продекламировал я. Привычная тяжесть оружия наполняла меня восторгом. Это вам не деревяшка с осколками вулканического стекла!
- Смотри, не заиграйся… сновидец! – Кармен и не думала не скрывать насмешки. - Если помнишь, у героя в этой книге не всё так радужно сложилось.
- «…Мне снился сон. Я был мечом.
Взлетая над чужим плечом,
Я равнодушно опускался.
Я был на это обречен…» - снова процитировал я стихи из любимой книги, делая несколько махов и кистевых проворотов. - Вот уж не думал, что в лумумба̀рии читают Олди!
До того, как влипнуть в историю с инопланетными Пришельцами, Кармен числилась в московском институте Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы. Отличное прикрытие для курсанта спецшколы КГБ.
- Где их только не читают… - отозвалась Кармен. Мою шутку она пропустила мимо ушей. – И не отвлекайся, у нас мало времени.
Она нажала несколько завитков, облачко над панелью мигнуло и очистилось.
– Продолжим? Что ты там ещё придумал?

II
- Почему они без защиты? Доспехи какие-нибудь, или хоть стёганая куртка, как у наших фехтовальщиков?
Я хотел было пуститься в объяснения – что оружие на самом деле не причиняет вреда телам бойцов, не калечит и рвёт плоть, а лишь отнимает у пострадавшего энергию «Ча». Но тут загудели барабаны и над углами Арены вспыхнули и повисли в воздухе два прозрачных сосуда, доверху наполненные золотистой пылью. Это были указатели уровня «Ча» - ему предстояло падать после каждого удачного попадания.
Поединщики двигались по сужающимся спиралям, угрожающе подняв оружие - огромный двуручный макуатиль у бойца из касты Навигаторов и короткое, в рост владельца, копьё нааб-тѐ у его противника. Наконечник нааб-те – широкий, листовидный, длиной в две ладони – вырезан, как и макуатиль, из твёрдого дерева и усеян по кромкам режущими пластинами. Я пригляделся: сзади за набедренную повязку (чёрный цвет, бронзовая кайма средних ступеней касты Воинов-Десантников) заткнут нож-хец'на̀б, изготовленный из заострённой пластины матово-чёрного вулканического стекла. Парья подсказал, что этот малый - фаворит схватки, наш вероятный противник в следующем туре.
Первым атаковал Навигатор – его набедренная повязка была ярко-жёлтая, с серебряной каймой высших ступеней. Он издал тонкий, высокий вопль, подпрыгнул и нанёс удар макуатилем сверху вниз, наискось, целя в ключицу. Достигни он цели – бой на этом и закончился бы.
Десантнник не стал парировать - откатился в сторону, уходя от «боевого весла», в кувырке перехватил копьё одной рукой и ткнул соперника в бедро. Тычок получился несильным, однако Навигатор взвыл и едва не потерял равновесие. Контрольный сосуд над его углом запульсировал, раздался мягкий звон, и струйка золотистых пылинок взвилась вверх и растворилась в воздухе.
Первая кровь.
Я невольно усмехнулся – до того это напоминало старые компьютерные игры-аркады, где запас жизненных сил персонажа отмерялся примерно так же – в виде колбы с содержимым, уровень которого падал после каждого пропущенного удара.
Десантник мягким, кошачьим движением вскочил на ноги, и перешёл в атаку – перехватил нааб-те обеими руками и сделал длинный выпад, целя в грудь Навигатора. И не попал – тот успел уклониться, и острие нааб-те лишь скользнуло по его плечу.
Снова хрустальный звон, снова струйка золотой пыли, тающая под сводами Арены.
Но навигатор не обратил внимания на «рану». Он крутанулся на пятке, снова взвизгнул и нанёс горизонтальный удар уровне груди. Десантник отшатнулся, но обсидиановые зубья успели прочертить по коже багровые борозды. Струйка золотой пыли из второго сосуда подтвердила первый успех его противника.
Навигатор не останавливался - пользуясь инерцией своего оружия, он продолжал атаку широкими, размашистыми ударами, от которых противник уворачивался, уходил нырками, время от времени получая царапины кончиками обсидиановых зубцов. И при этом не забывал каждый раз ткнуть неприятеля своим копьецом. Тычки получались слабыми, не каждый даже вызывал струйку золотой пыли - но было видно, что контрольный сосуд Навигатора пустеет гораздо быстрее, чем у соперника. Вот в нём осталось не более двух третей «Ча»… вот уже только половина…
Каждый удачный удар, прыжок, перекат вызывали восторженный или, наоборот, разочарованный рёв трибун. Зрители вскакивали, размахивали руками, кое-где завязывались рукопашные стычки между представителями соперничающих каст – туда спешили Облачные Стражи, изготавливая на ходу короткие дубинки.
За этим гвалтом мало кто мог различить то, что было очевидно Парье. Навигатор совершил ошибку, типичную для не самых опытных бойцов: он позволил себе попасть в ритм грохочущих над Ареной барабанов. Десантник тоже это заметил – и не замедлил воспользоваться. Поначалу он словно исполнял перед Навигатором какой-то странный танец, тоже подчиняющийся грохоту барабанов: взмах-уклонение, взмах-уклонение. И внезапно – сломал этот завораживающий ритм, прыгнул на противника, держа нааб-те перед собой как палку, двумя руками.
Тот не успел среагировать – его макуатиль лишь впустую рассёк воздух. Толчок серединой древка в грудь, Навигатор отшатывается, теряя равновесие, Десантник ловко прокручивает нааб-те, и усаженный обсидиановыми резцами наконечник с хрустом входит в живот сопернику. Контрольный сосуд взрывается фонтаном «Ча», трибуны издают дружный вопль. Навигатор роняет макуатиль, делает на подкашивающихся ногах два шага назад и валится на песок Арены.
Поединок окончен чистой победой!
Но у победителя на этот счёт оказалось другое мнение. Он отбрасывает в сторону нааб-те и прыгает коленями на грудь своей жертвы. Рука ныряет за спину, чёрная зазубренная пластина хец'наба скользит по горлу. По трибунам проносится потрясённый вздох. В наступившей мёртвой тишине остатки золотой пыли струйкой покидают мерный сосуд, и тот с оглушительным звоном лопается. Победитель словно вскакивает, вскидывает вверх руку с ножом и издаёт гортанный вопль. Но взоры зрителей прикованы не к нему, а к телу у его ног – оно тает, теряет телесность, превращается в полупрозрачный контур и, наконец, исчезает. По залу проносится ещё один хоровой вздох – последнее «прости» «Искре» неудачливого бойца, навек канувшей в тёмной бездне Уку-пача.
- Супай его раздери! – вырвалось у меня. Вернее, у Парьи – он-то знал имя демона-повелителя тёмной бездны, куда уходят души умерших. – Да этот парень нарочно его добил!
- Ему что-нибудь за это будет? – деловито осведомилась Кармен.
Я покачал головой.
- Подобное не поощряется, но и не запрещено правилами Игр.
- Жаль. Если бы его дисквалифицировали, тебе достался бы другой противник.
Похоже, гибель незадачливого бойца не тронула её совершенно.
Снова загудели барабаны. На Арену вызывалась новая пара поединщиков.

Первый боец – высокий, с ног до головы покрытый густыми татуировками, вооружённый макуатилем и короткой палицей с навершием в виде шара с торчащим обсидиановым шипом, красовался в набедренной повязке Стражей - ярко-красной с бронзовой каймой. Второй, коренастый крепыш, усыпанный вместо обычных татуировок крупными пятнами, имитирующими шкуру ягуара, носил цвета Знающих - серебряная кайма высших ступеней терялась на фоне белой ткани, положенной этой касте. Вооружился он так же, как соперник - разве что, макуатиль покороче, да палица напоминала обычный шестопёр из чистого золота. «Как бы золота» – поправил я себя. Здесь всё «как бы» - и металл, и ткань, и вулканическое стекло и человеческая плоть. Реальна только сияющая пыль «Ча» в контрольных сосудах.
Услыхав название палиц - «маката» - Кармен ухмыльнулась.
- Забавно: в странах Латинской Америки «макатами» называют полицейские резиновые дубинки. Вон, оказывается, из какой древности дошло словечко…
Сама схватка меня разочаровала. Бойцы напрыгивали друг на друга, нанося размашистые удары макуатилями, изворачивались, уклонялись, а когда не получалось – отражали макатами, зажатыми в левой руке. При каждом соударении сыпались лиловые искры – «как бы обсидиановые» пластины, которыми были утыканы макуатили, вызубривались, выкрашивались не хуже каменных оригиналов. В этом и состоит тактика бойцов, услужливо пояснил Парья: добиться того, чтобы оружие противника износилось раньше, чем твоё собственное.
Так и получилось. «Боевые вёсла» быстро лишились обсидиановых кромок, и дальше поединщики молотили друг друга чем попало. Под конец боец-Страж отбросил бесполезную деревяшку, высоко подпрыгнул и с гортанным воплем обрушил «шестопёр» на макушку Знающего. Тот, перехватив свой макуатиль, как копьё, в прыжке изо всех сил воткнул уцелевшие обсидиановые шипы на его торце в грудь противнику. Удары попали в цель - бойцы рухнули, контрольные сосуды издали хрустальный звон, выбросив столбы золотистой пыли.
На том всё и закончилось. Соперники потеряли больше «Ча», чем дозволялось правилами Игр, и не могли продолжать бой. Судейская коллегия (трое сурового вида мужиков в сложных головных уборах из ярких птичьих перьев), посовещавшись, засчитала поражение обоим. В дальнейших Играх они участия не примут.
Трибуны разразились возмущёнными воплями и свистом. Болельщики вскакивали со скамей, потрясали кулаками над головой, выкрикивая проклятия судьям и чужой касте. Облачные Стражи кинулись усмирять буянов, в воздухе опять замелькали макаты – простые, деревянные, без шипов или ударных насадок.
Я подхватил Кармен под руку, и мы заторопились к выходу из зала. Бои продолжатся после перерыва, и хотелось отдохнуть от царящих на Арене давки и гвалта.
- Что ж, один финалист определился. - рассуждала на ходу Кармен. – Тот, из касты Воинов, что прирезал своего соперника.
- Кто бы сомневался! – хмыкнул я. – С самого начала было ясно, что он пройдёт в финал.
- После перерыва тебя ждёт схватка с бойцом из касты Хранителей. О нём ты совсем не беспокоишься?
- Нисколько. Этот парень и так-то не соперник Парье, а уж теперь…. Впрочем, сама увидишь. А пока пойдём, проверим - никто ещё не добрался до моего снаряжения? Не хотелось бы испортить почтеннейшей публике сюрприз.

III
Дзан-нг!
Палаш высек сноп голубых искр из кромки макуатиля. «Как бы сталь», столкнувшись с «как бы обсидианом» пострадала гораздо меньше - тем более, что я привычно подставил под удар «сильную» часть клинка, ту, что ближе к рукояти. Ну, останется на ней пара зазубрин, так и что с того? По-настоящему опасные удары наносятся острием и последней четвертью лезвия…
Зрители удивлённо загудели – не привыкли, что боец парирует макуатиль клинком, а под макату подставляет предплечье, обмотанное плотной тканью. Удары получаются весьма чувствительные, но терпимые, а мой сосуд и не думает реагировать на них потерей драгоценной пыли.
Хранитель отскочил и принял боевую стойку, точь-в-точь как тренировочное чучело: на полусогнутых, слегка наклонившись вперёд, с широко разведёнными руками. Боец он был неплохой, и умело использовал отработанный приём: во время схватки ловко перекидывал макуатиль и макату из одной руки в другую. Этот трюк вызывал восторженные вопли на зелёной (цвет касты Хранителей) половине трибун, неизменно сменяющейся вздохом разочарования – я всякий раз парировал удары своим палашом. Он, хоть и вдвое тяжелее макуатиля, но выигрывал в скорости за счёт отличного баланса. Раза два мы сходились грудь-в-грудь, и тогда я наносил сопернику удар эфесом с лицо, словно кастетом – не смертельный, но его хватало, чтобы сосуд соперника извергал тонкую струйку «Ча».
Сам же я пока отделался минимальными потерями. В самом начале боя Хранитель внезапно перешёл в партер – кувырнулся навстречу, и в перекате достал меня зубом макаты по бедру. Сигнальная колба отсалютовала ловкачу фонтанчиком золотой пыли, но на этом его успехи и закончились - пробиться сквозь мою защиту он больше не смог.
Я фехтовал в испанской стойке: ноги расставлены широко по диагонали, левая, обмотанная плащом рука впереди, правая – на уровне плеча. Палаш я держал плашмя, тыльной стороной ладони вверх – из такого положения можно парировать косые и горизонтальные удары, опустив клинок и выполнив отшаг назад с проворотом.
Вот и сейчас – Хранитель испустил гортанный крик и рубанул, целя мне в бок. Я ушёл полу-пируэтом, и встретил макуатиля палашом, производя очередной пиротехнический эффект. Ещё удар - зажатой в левой руке макатой, сверху вниз, в голову.
Полшага назад, взмах левой рукой. Полотнище – ярко-синее, серебряной каймой, цвета высших ступеней касты Жнецов – соскальзывает с предплечья и хлещет навстречу макате. Складки оборачиваются вокруг древка, обсидиановый шип цепляет за ткань. Рывок на себя - Хранитель, чтобы не потерять равновесия, выпускает рукоять макаты, и она вместе с плащом улетает мне за спину. Противник отпрыгивает, уходя от укола в лицо, а я уже в боевой стойке - только вместо плаща в вытянутой вперёд левой руке хищно поблёскивает дага, длинный фехтовальный кинжал с широкой гардой. Она дожидалась своего часа заткнутой за набедренную повязку – рукоятью влево, как и положено носить кинжал истинному кабальеро.
Трибуны дружно выдыхают. То ли ещё будет…
Задуманного концерта с финтами, переводами и рипостами не получилось. Хранитель, утративший остатки душевного равновесия и здравого смысла решил идти напролом. Он перехватил макуатиль обеими руками и, оглушительно взвыв (как же без этого!) обрушил на меня самый незамысловатый из возможных ударов – с замаха из-за спины, целя в макушку.
Принимаю макуатиль на скрещенные клинки, и делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию. Хранитель рвёт рукоять на себя, но не тут-то было – «боевое весло» прочно схвачено изогнутым перекрестьем даги. Проворачиваюсь на левой ноге, отвожу руку с палашом – и всаживаю его в диафрагму противника с такой силой, что эфес ударяется в грудную клетку, а клинок выходит из спины.
Хрустальный звон рассыпавшейся в крошево мерной колбы. Фонтан «Ча» весь, без остатка, тающий в воздухе.
…извини, парень, я не хотел. Так получилось…
Трибуны потрясённо молчат. Ещё одна окончательная гибели «Искры» за один-единственный день кастовых Игр – на памяти Парьи такого ещё не случалось.
Я поглядел на лежащее у ног тело – нет, не тело, а пустую виртуальную оболочку. Вот оно дрогнуло, расплылось по краям, потеряло материальность – и растаяло облачком золотистых искорок, как тает огонёк угасающей лучины.
«…мне снился сон. Я был мечом.
Людей судьёй и палачом.
В короткой жизни человека
Я был последнею свечой…»

IV
Обычные удовольствия - телесная любовь, вкусная пища и пьянящие напитки, доступны обитателям «Облаков» ничуть не меньше, чем тем, кто живёт в телесных оболочках на поверхностях планет. Но им, коротающим здесь бессмысленно-долгий век, мало одних лишь незамысловатых плотских радостей. Потому и процветают массовые зрелища – например, священная игра в мяч или Игры, на которых сходятся лучшие бойцы каст. Местные обыватели настолько азартны, что без колебаний ставят на победителя малую – а порой, не такую уж и малую! – толику своего «Ча».
Самому же герою достаются награды в виде внимания и восторгов многочисленных поклонниц. Победитель, как известно, получает всё – в том числе и горячую, готовую на всё женскую плоть. Пусть и бесплотную, как и всё остальное в «Облаке».
Вот и сейчас - покидая зал, мы буквально продирались сквозь толпу полуобнажённых, а то и совсем нагих женщин, возбуждённых до последней степени. В какой-то момент я даже испугался, что моя подруга схватит палаш и без затей разгонит прелестниц шлепками плашмя по соблазнительным частям тел…
Но – обошлось, и продолжение вечера протекало уже на ложе. О стеснении более никто не вспоминал, те более, что согласно местным поверьям, занятия любовью пусть немного, но пополняют личный запас «Ча». А что касается моральных ограничений – кто мы такие, чтобы лезть в чужой монастырь со своим уставом? Наши молодые, полные сил организмы настойчиво требовали встряски после сумасшедшего напряжения – и лучшего способа природа ещё не придумала…
- Слушай, а как вышло, что ты так легко его одолел?
Кармен-Чуики повернулась на бок, приподнялась и положила мне на грудь скрещенные руки, уткнувшись в них подбородком. При этом её полные груди плотно приникли к моему животу, и я едва сдержал сладостный вздох. Тут ведь только начни, и не остановишься – а силы всё-таки стоит поберечь…
Я мысленно сосчитал до десяти. Помогло. Кармен нетерпеливо потеребила мочку моего уха.
- Ну, во-первых Парья упражнялся в боевых искусствах не меньше прочих, и его навыки сейчас в моём распоряжении. А во вторых… понимаешь, повторилась история Кортеса и ацтеков. Тот парень оказался в плену традиций – приученный пользоваться только таким и никаким другим оружием и только такой, и никакой другой тактикой, он попросту растерялся. За что и пострадал.
Кармен нахмурилась и приподнялась. Я мысленно взвыл – острые локотки болезненно впились мне в грудь.
- Но ведь сделать точно такое же оружие легче лёгкого, было бы «Ча»! А тот, из Десантников, наверняка всё рассмотрел. Да я сама видела как он подходил подошёл к разложенному на парапете оружию! Не боишься, что завтра он выйдет на Арену с палашом?
Я усмехнулся.
- Представь, что ты дашь человеку, всю жизнь пользовавшемуся, скажем, пращой, ручной пулемёт. Машинка-то хорошая, убойная – но много он им навоюет без подготовки?
- Нц, это дело другое…
- Ровно то же самое. При всём своём опыте, фехтовать такими клинками он не обучен. А для меня это дело, наоборот, привычное. Так что, хотелось бы, конечно – но, боюсь, такого подарка он мне не сделает.
Я осторожно высвободился и сел.
- Кстати, у нас осталось ещё «Ча» из резерва, выделенного на Игры?
Кармен встала к стоящему в углу комнаты малому алтарю. Я с удовольствием разглядывал её крепкие круглые ягодицы, безупречные линии спины и длинные, немыслимо стройные ноги.
Над панелью вспыхнуло и повисло голубое облачко.
- Есть немного. А что тебе нужно?
Я встал, поискал набедренную повязку. Не нашёл. Ну и Супай с ней, обойдусь…
- Есть одна задумка. Хочу подготовить нашему копьеносному другу сюрприз.

IV
Я оказался прав. Мой соперник – его зовут Ильа́па, в честь духа-покровителя грома и молний - обезьянничать не стал. На финальный бой он вышел с обычным своим турнирным комплектом – копьё нааб-те и нож хец'наб. Только на этот раз он не засунул нож за набедренную повязку, а держал в левой руке. Разумный ход – при своей лёгкости и поворотливости, копьё позволяет делать глубокие колющие выпады одной рукой, и даже совершать нечто вроде финтов, как фехтовальной рапирой. Правда, серьёзного рубящего и режущего удара им не нанести, разве что слегка поцарапать… Но, как говорится, курочка по зёрнышку клюёт, и даже мелкая царапина оборачивается потерей «Ча»…
Ильапа, несомненно, знает все достоинства и недостатки своего оружия. Если верить Парье (а с чего, собственно, ему не верить? Он не меньше меня заинтересован в победе), копьё и нож - это его излюбленное сочетание, и он умеет орудовать им против любого оружия. Против любого - но только не против того, что поджидает его сейчас на противоположном конце Арены.
Да, мы с Кармен постарались на славу! К моему левому предплечью пристёгнута итальянская дуэльная павеза – средних размеров продолговатый щит с глубоким жёлобом по центру, куда вкладывается рука. Из передней кромки торчит три острия: обоюдоострое, длиной около полуметра, и два боковых, загнутых в виде крюков, вдвое короче центрального. Приспособление это, мало пригодное для боя в стеснённом пространстве, траншее, коридоре замка или тесном пехотном строю, даёт массу возможностей в турнирном поединке, когда подвижность бойцов сковывают лишь границы ристалища. В моей богатой реконструкторской и историко-фехтовальной практике я не раз пользовался дуэльными павезами турнирах - и знал, что особенно эффективны они против древкового оружия вроде пик, глеф или, к примеру, алебард.
Комплектом к дуэльной павезе шли палаш и дага, хотя и ценность последней в таком бою сомнительна. Павеза закреплена на предплечье парой ремней и быстро скинуть её, чтобы выхватить из-за пояса кинжал будет непросто.
Да, этот парень умеет держать удар! При виде невиданного приспособления у Ильапы едва глаза на лоб не полезли – на густо татуированной кирпично-красного цвета физиономии это смотрелось особенно уморительно. Но он быстро сумел овладеть собой и взмахнул над головой руками, показывая, что готов к бою.
Я повторил его жест, звякнув лезвием палаша по клинку павезы. Зрители разразились приветственными воплями. Ритмично загудели барабаны, вспыхнули мерные сосуды, пока ещё полные золотистой пыли, и мы осторожно, мелкими шажками двинулись навстречу друг другу.
Финальный бой Игр начался.

Тактику я продумал заранее. Так и хотелось крикнуть: «Ай да Парья, ай да сукин сын!» – сведения, поученные от подчинённого разума, сыграли в этом выборе решающую роль.
Итак, мой противник рассчитывает, надеясь на свою подвижность и потрясающую, как у змеи, реакцию, измотать меня мелкими ранениями. А значит, нельзя давать ему этой возможности, отвечая контратакой на любой выпад. И сокращать, сокращать дистанцию! Мне, в отличие от Ильапы, достаточно единственного шанса – и тогда бой будет завершён одним ударом.
Так оно в итоге и получилось. Наконечник нааб-те скользил по павезе, выщербливался, соударяясь с клинками, но никак не мог обойти защиту. Несколько раз Ильапа пытался перейти в ближний бой, прыгал на меня, подкатывался – но всё время напарывался на выставленный клинок. В результате его сосуд с «Ча» опустел почти на треть, я же получил одну-единственную царапину в голень (достал-таки, шустрый мерзавец!), обошедшуюся мне в неуловимо малую щепотку золотой пыли.
Закончился это цирк предсказуемо: нааб-те, в очередной раз проскрежетав по павезе, угодило в ловушку, Ильапа рванул древко на себя, но было уже поздно. Взмах палаша – и Десантник, скривившись от боли, отскакивает, оставив застрявшее копьё.
Я сделал шаг назад и помотал левой рукой. Бесполезно – кривые клинки-зубья крепко держат добычу. Я оказался в положении кельтского воина, в чьём щите застрял пилум римского легионера – избавиться от него его не получается, а торчащая полуметровая деревяшка делает щит скорее обузой, нежели защитой. Что стоит противнику перехватить древко и дёрнуть его на себя, выбивая меня из равновесия?
Ещё три шага назад, к краю арены. Стряхнуть павезу с руки, извлечь из-за спины кинжал… Ильапа наконец, осознал, что остался с одним коротышкой-ножом – и побледнел, насколько это позволяла его кирпично-красная, густо татуированная физиономия.
Я надвигался на него, как тяжёлый танк на скорчившегося в окопе новобранца; лезвие палаша описывало дуги, кинжал хищно блестел в выставленной вперёд руке. Глаза Иальпы забегали туда-сюда в поисках выхода, варианта, крохотной лазейки. Их не было. Несколькими выпадами я загнал соперника в угол, и теперь ему осталось одно – красиво погибнуть на глазах болельщиков.
Взмах палаша, выпад – Десантник в отчаянной попытке спасти своё «Ча», подставляет под удар нож. Сноп голубых искр, общий вздох с трибун. Хец'наб улетает в сторону, а я делаю шаг и касаюсь острием даги гортани неприятеля.
Как там у Теофѝля Готьѐ?
«Змеи гремучей страшно жало,
Но нет лекарства от кинжала...»
И опять этот парень на высоте! «Десант есть десант», как сказали бы совсем в другое время и на другой планете. Медленно – в самом деле, теперь-то куда спешить? – Ильапа задирает подбородок и с презрительной усмешкой чиркает себя пальцем по кадыку. Победил, имеешь право…
Храбрость заслуживает уважения. Я опускаю острие кинжала к ямочке между ключицами. Трибуны замирают, слышится истерический женский крик, а я резким движением прочерчиваю красную борозду от горла до паха.
Хрустальный звон, золотистое облачко тает в воздухе над горлышком мерного сосуда. Трибуны ревут – финальный бой Игр закончен победой по очкам.
Моей победой!

V
Отбившись кое-как от толпы поклонниц, мы заглянули домой, оставили турнирное снаряжение и освежились под струями домашнего дождика. После чего Чуики предложила навестить Большой Звёздный Зал. Парья любил это место и частенько отдыхал там после особенно сложных поединков.
Большой Звёздный Зал был единственным местом в «Облаке», где царила невесомость. Не везде - на узком, полукруглом, шагов в полтораста длиной обзорном балконе, тяжесть присутствовала. А вот за его краем, лишённым даже символического ограждения…
Величественная, полная звёзд пустота, лишённая любых ориентиров. Громадный мыльный пузырь, выдутый во Вселенную. Если оттолкнуться от настила балкона и прыгнуть в пустоту, то будешь лететь, лететь в чёрную бездну, пока не упрёшься в незримую упругую, мягко пружинящую преграду. И тогда надо перевернуться, снова оттолкнуться ногами – и лететь обратно. Случается, кто-то не рассчитает толчка, и тогда зависает в пустоте, не в силах придать телу нужный импульс. Тогда либо незадачливого «летуна» выручают другие отдыхающие, либо помогают дежурящие на мостике Стражи.
Многие приходят сюда не просто полетать или насладиться видами открытого космоса. Здесь играют в мяч или своего рода «салочки», танцуют в невесомости завораживающе красивые танцы и даже предаются любовной. Это никого не шокирует - подобное поведение здесь в порядке вещей.
Одна из парочек как раз и занималась любовью, повиснув в пустоте недалеко от кромки мостика, где стояли мы с Кармен. Я игриво подтолкнул подругу локтем
- Может, как-нибудь попробуем?
- Дурак! Пошляк!
Она насупилась и отвернулась, а я широко ухмыльнулся – память Парьи тут же продемонстрировала мне картинки развлечений в невесомости, которым предавались они с Чуики.
А Кармен уже думала о другом.
- Скажи, Эугенито, а отсюда видна Земля?
Я едва сдержался.
- Спалить нас хочешь? Я – Парья, ты Чуики, и никак иначе. Что до Земли, то отсюда и Солнце-то не очень разглядишь. Так, звёздочка седьмой, кажется, величины.
- Неважно. Где это?
Парья не знает, я – тем более. Так что, выбираю наугад один из участков звёздного неба и тычу в него пальцем. Кармен впивается туда взглядом – даже приподнимается на кончиках пальцев, стремясь хоть чуть-чуть приблизиться к далёкому дому. Я испытываю лёгкий укол совести – может, стоило, честно расписаться в неведении, а потом поискать кого-нибудь поосведомлённее? Вон, шагах в двадцати небосводом любуется парочка Навигаторов с серебряными каймами на одежде. Уж кому знать, как не им…
- Здесь красивая местность.
Я дёрнулся, словно получив шило в мягкое место – и обернулся. Ладонь моя нырнула к поясу, где торчала набедренной повязки рукоять даги.
Невысокий индивид, на ладонь ниже Парьи. Черные с серебром одежды касты Воинов-Десантников. На лице довольная улыбка, в глазах – хитрый прищур.
- «Линия Де…»
Индивид поднёс палец к губам.
- Тише, тише, молодые люди. Позже поговорим, а сейчас я послан к вам с официальной миссией. Вас, уважаемый Парьякаау, и вас, прекрасная Чуикисусо, – он отвесил поклон Кармен, - желает видеть одна высокопоставленная особа.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей