Мы шли с Ларисой Ивановной по сельской улице и разговаривали обо всем и не о чем сразу, солнце мерно опускалось за горизонт подсвечивая шиферные крыши домов, резные заборы палисадников и кроны деревья золотым багрянцем. Не знаю каким образом так получилось, но мы с новой классухой сразу нашли общий язык как будто знали друг дружку много-много лет. По крайней мере мне так показалось…или хотелось, чтобы так было на самом деле.
Мне было хорошо, спокойно и как-то непривычно уютно идти бок о бок с молодой женщиной. Та неловкость и чувство стыда которые табуном безумных скакунов пронеслись во мне, когда я увидел вышедшую из коридора молодую учительницу, схлынули, оставив после себя лишь легкую пустоту.
Обе училки убедили меня в том, что все вышло случайно и никто не хотел меня подставлять, я просто пришел в тот самый момент, когда Лариса Ивановна и Анна Марковна обсуждали что же между мной и Светловой произошло такого, что отличница на меня ополчилась. Новая классуха пришла за советом к Анне Марковне чтобы разобраться в этом вопросе, а тут я собственной персоной заявился и окно Игорян случайно не закрыл, а его мамка все услышала, а дальше дело техники и педагогического опыта.
А вот чего задумала Лариса Ивановна в плане моего примирения со Светловой я не знал, мог только догадываться. Училка взяла на время старые боксерские перчатки Игорька и чуть ли не силком вытащила меня за рукав на улицу, а дальше я покорно шел за ней, как тот безвольный бычок на веревочке…и знаете, что? Я бы шел так бесконечно долго, лишь бы она шла рядом и щебетала своим волшебным голоском всякую банальщину.
- А почему директора школы называют – Волчицей? – спросила Лариса Ивановна.
- У неё фамилия прежнего мужа была – Волкова.
- Так она вроде не замужем.
- Три раза была замужем, все три мужа скрылись в неизвестном направлении.
- Серьёзно?! – удивленно ахнула девушка, прикрыв изящной ладошкой рот. – Три раза!
- Ага, - кивнул я и утайкой бросив жадный взгляд на свою спутницу.
Богиня! Натуральная богиня, как она есть! Не знаю какие из богинь были краше: древнегреческие или древнеримские, но уверен, что по красоте Лариса Ивановна красивее их всех вместе взятых.
Вблизи молодая девушка смотрелась еще красивее чем с дальней парты в классе. Я только сейчас понял кого же она мне напоминает. Наша новая классуха была чертовски похожа на Одри Хепберн в молодости, в своем знаменитом фильме «Завтрак у Тиффани», только глаза не карие, а пронзительно голубые. Впрочем, и на Наталью Варлей в роли панночки из «Вия» она тоже была похожа, тут уж с какого бока поглядеть. Так глянешь – изысканная и утонченная красавица-иностранка, а так поглядишь – ведьма-искусительница, которая завораживает и сводит с ума юных парубков.
Я шел рядом с училкой и не понимал своих чувств. Неужто влюбился? Нет оно вроде понятно, когда четырнадцатилетний подросток влюбляется в молодую училку – это нормально, все через это прошли, но бляха-муха мне-то все-таки чутка побольше лет. Я так-то на минутку в 90-ые в Москве крышевал и держал в железном кулаке два казино, три публичных дома и пару дюжин высококлассных, элитных индивидуалок у которых из регулярных клиентов был только высший свет. Там такие кралечки работали, что модели из глянцевых журналов по сравнению с ними – страшные крокодилы, и любая из них по щелчку моих пальцев с радостью прыгнула бы ко мне в постель, но я даже близко не испытывал ничего подобного, что испытываю сейчас когда иду рядом с молоденькой училкой, вдыхаю легкий аромат её духов и слушаю её звонкий голос.
Неужто влюбился?
Не может быть!
Чтобы Вовка Поляк – особо-опасный вор-рецидивист влюбился? Быть такого не может.
Строгие воровские понятия запрещают элите уголовного мира официально жениться и заводить семьи. В этой странной со стороны обычных людей практике есть своя логика и она весьма проста:
Через родных вора можно шантажировать и оказывать на него влияние.
Так же вор, как любой мужчина, будучи женатым может попасть под влияние супруги, станет менее авантюрным и уже не пойдет на смелые и лихие дела, перестанет думать о воровском мире и погрязнет в семейной бытовухе.
Опять же, жена, как любая баба может спровоцировать конфликт в уголовном мире своим поведением. Это с марухи спросу никакого, дал ей в глаз, выдал пенделя под зад и всех делов, а к жене совершенно другое отношение со стороны братвы. Все-таки официальный статус – это вам не хухры-мухры.
Семья для вора – это его братва! В жизни блатного может быть лишь одна уважаемая женщина – его мать.
Понятное дело, что блатной точно не монах. Он запросто может иметь сожительниц, сколько хочет. Однако не должен испытывать никакой эмоциональной привязанности к своей подруге. Вор должен избегать постоянства, легко менять одну барышню на другую при первом же удобном случае.
По таким законам и принципам я жил больше сорока лет!
Сорок лет я считал женщин чем-то ниже себя, был альфачом…и полным кретином! Тут уж как есть…
Скорее всего дело не в любви, а все-таки в подростковых гормонах. Какие бы мне мозги и сознание не достались от прежней жизни, но тело-то с обменом веществ у меня подростковое и этого не стоит сбрасывать со счетов, а надо как-то постараться подружить одно с другим.
- Сможете со мной дополнительно позаниматься английским языком, мне надо подтянуть свои знания, - спросил я у учительницы.
- А какой у тебя сейчас уровень знаний?
- Мой английский не очень хорош, но я обещаю быть прилежным и послушным учеником, - произнес я на английском.
Мой английский язык в далеком 1980 году был вообще никакой, я даже английский алфавит не знал, но годы фарцы, а потом еще и несколько поездок в Америку и США в 90-ые, плюс парочка дорогущих репетировав сделали свое дело, поэтому в этом 1980 году мой английский был хоть и ужасен с точки зрения носителей языков, но для современных подросток, особенно из сельской местности он был чудо как хорош, думаю даже у Светловой разговорный английский был намного хуже, чем у меня.
- О! Владимир, а ты умеешь удивить, - сперва звонко рассмеялась, а потом уже ответила мне учительница по-английски, - твой английский вполне на уровне, куда его улучшать?
- Я хочу поступать в московский институт на журналиста-международника, - ответил я на английском.
- Серьезно?! – натурально ахнула Лариса Ивановна на русском. – Ты?
- Да. Хочу посмотреть весь мир. Побродить по песчаным дюнам в долине Гиза, посмотреть на великие пирамиды, нырнуть к коралловым рифам Красного моря, пройтись по тесным улочкам Рима, прокатиться в гондоле по каналам Венеции, побывать в сельве Амазонки, увидеть водопад Виктория в Африке. Жизнь так коротка, что не хочется тратить её на серое однообразие.
Исподтишка глянул на мечтательно поднятые вверх глаза своей спутницы и понял, что она, как и все женщины «любят ушами» - сейчас Лариса Ивановна витала где-то там среди жарких пустынь, тесных улочек, брызг водопада и каналов Венеции.
- Вижу географию ты, как и английский подтянул за лето, - задорно улыбнулась училка.
- Ага, - кивнул я. – Ну так, что позанимаетесь со мной?
- Позанимаюсь. Ты совсем не такой, каким я тебя себя представляла, когда мне две недели назад рассказывали о учениках 8-А. Говорили, что ты жуткий хулиган, хамло и беспросветный двоечник, которому одна дорога – в тюрьму.
- Все верно говорили, - тяжело выдохнул я, - таким я и был до недавнего времени, но теперь я совершенно другой человек.
- Это тебя так случай со Светловой изменил, ты понял, что мог бы сломать себе и своей однокласснице жизнь и поэтому изменился?
- Да, - соврал я, а потом все же добавил чуть-чуть таинственности, - но было еще кое-чего, но об этом я рассказать вам не могу.
- Почему?
- Это не мой секрет.
- Ты совершил какое-то преступление?
- Нет, скорее наоборот, но не пытайте меня больше, придет время, и вы будете единственной кому я откроюсь, - сказал я настолько проникновенно и таинственно насколько мог…и черт побери, но молоденькую училку мои слова проняли до самых печенок, а может и того глубже.
Ох, видели бы её глаза в этот момент! Они буквально полыхнули азартом и страстным желанием разгадать мою тайну.
Уффф!
Женщины, особенно молодые и красивые – жутко любопытны. Женщины в принципе любопытны от природы как те кошки, но когда они красивы, умны и знают себе цену, то их любопытство возвышается выше Эвереста. Они любят узнавать секреты и тайны. Обожают сюрпризы. Эта черта женщин определяет одно из основных качеств, которым должен обладать мужчина, который хочет добиться их расположения. Важно понимать, что просто быть умным, красивым, сильным и обходительным мало. Надо всегда оставаться неразгаданной тайной, быть загадкой, чтобы завоевать внимание женщины. Если в мужчине есть загадка, то молодой женщине он всегда будет интересен, потому что это как подарок на Новый год, упакованный в множество слоев бумаги, который распаковывают тонкие женские пальчики. Волнение и трепет. Предвкушение. Предположения. Тайна. Шелест упаковочной бумаги. Удивление. В отношениях так же — чем дольше женщина узнает и распаковывает мужчину, тем дольше она сохраняет к нему интерес. Он должен быть для нее таинственной и манящей бездной, влекущей ее за грань дозволенного.
Я уже решил для себя, что сделаю все, чтобы Лариса Ивановна была моей! Да мне 14 лет, а ей 24 года, но это только внешне, а так-то мне пятьдесят восемь. И вообще я всегда жил по принципу: полюбить – так королеву, воровать – так миллион! А все эти полумеры оставьте для неудачников. Я – Вовка Поляк, жиган, который держал в кулаке всю Москву, и если даже смерть не смогла меня забрать к себе, то наверняка я здесь не просто так, а значит Лариса свет Ивановна будет точно моей.
- Вова как хорошо ты держишь удар? – вырвала меня из приятных самовлюбленный мыслей учительница странным вопросом.
Оглянувшись, я понял, что мы дошли до дома, где жила семья Светловых. Батя у Наташки был передовик комбайнёр-тракторист, а мамка работала агрономом. По сельским меркам они были люди весьма уважаемые и зажиточные, вроде местной интеллигенции. Воспитывали дочь они в строгости, но денег на неё не жалели, и Наташка ходила всегда одетая как конфетка – каждый год новая одежда и обувь.
- Удар? – переспросил я.
- Ага.
- Удар я держу лучше всех, - самодовольно заявил я, - наверное это единственное, что в этой жизни у меня получается лучше всех, - с тяжелым вздохом, выдал я. – Вряд ли кого-то жизнь била больше, чем меня.
- Отлично. Тогда слушай, что сейчас произойдет, - шепотом начала говорить учительница, - я позову Наташу на улицу, мы отойдем куда-нибудь в сторонку, ты перед ней извинишься, а потом она наденет боксерские перчатки и побьет тебя в них, а ты должен молча стоять и не сопротивляться. Сможешь?
- Интересный психологический прием, - хмыкнул я, а потом уверенно добавил, - смогу. Лишь бы у Светловой хватило на это духу. Так-то человеку в морду засветить кулаком – это не очень просто, особенно для новичка или девчонки.
- Ничего, я её накручу, надо чтобы она переборола свой страх.
- Я понимаю, - с важным видом кивнул я, - встречай свои страхи с открытым забралом и тогда они не властны над тобой.
- Именно! – довольная моим ответом щелкнула пальцами девушка. – Вова ты не по годам умен.
- Бросьте, а то перехвалите меня, я зазнаюсь и буду гордо нос воротить, - отмахнулся я, хоть надо сказать похвала училки мне была чертовски приятна, но надо держать форс и завесу тайны. – Вы тогда с ней идите к пруду, где все тогда произошло, тут рядом. Думаю, это идеальное место для проведения сеанса психокоррекции.
- Ты и такие слова знаешь?!
- Я много чего знаю, - хмыкнул я, разворачиваясь и направляясь к пруду, - могу крестиком вышивать, могу на гитаре играть, могу песни петь, - а когда отошел так далеко чтобы училке не был слышен мой бубнеж добавил, - а могу и баб ебать по три штуки за раз.
Лариса Ивановна появилась в сопровождении Светловой через полчаса. Солнце уже окончательно опустилось за горизонт, но было еще достаточно светло. Надеюсь, что надолго этот сеанс деревенской психокоррекции не затянется, а то мне еще домой пару километров топать и не хотелось бы делать это в полной темноте, опять же дед будет ворчать, что я весь день где-то шлындался.
В прикладной психологии я был великий дока, во-первых, на зоне вы долго в авторитетах не протянете если не можете хорошо разбираться в людях, а во-вторых, была у меня как-то личный психолого-консультант с большими высшими образованиями спереди и приятными выдающимися окружностями ниже спины и так мы с ней лихо проходили сеансы обоюдной психокоррекции, что несколько паз мне приходилось покупать к ней в кабинет новую тахту-лежанку.
- А он что здесь делает? – капризно поджав губки, сварливо спросила Светлова, увидев меня.
- Наташа, - тихим, спокойным голосом начала объяснять Лариса Ивановна, - Вова здесь для того, чтобы попросить у тебя прощение.
- Мне не нужны его извинения! – категорично отрезала девчонка. – Пусть засунет их себе в одно место!
- На самом деле нужны, - мягко произнесла Лариса Ивановна, - они тебе нужны больше, чем ему, потому что у тебя психологическая травма, которую нельзя игнорировать иначе дальше будет только хуже. Поверь мне я знаю о чем говорю, я сама через подобное прошла, поэтому пусть Вова скажет, что должен.
- Ну не знаю, - Светлова скрестила руки на груди и надолго задумалась.
Я молча стоял и терпеливо ждал ответа. Лариса Ивановна стояла рядом с Наташкой, как бы подчёркивая, что она на её стороне против меня, впрочем, мы с учительницей несколько раз пресекались взглядами и я видел в них поддержку и одобрение в мой адрес.
- Ладно пусть извиняется, - спустя долгие десять минут ожидания выдавила из себя Светлова.
К извинениям я подошел обстоятельно, понимая, что простым «прости-извини» не отделаешься. Бабы любят ушами, а значит надо расстараться и сыпать извинениями бесконечно долго, мало того надо еще и хорошенько самого себя покритиковать для услады женских ушей.
- Наташа, извини меня пожалуйста, - начал я, - я вел себя как полный кретин и идиот, хуже того я вел себя как настоящая сволочь и подонок. Страшно подумать, что бы произошло если бы вовремя не появился здесь Игорь, я бы искалечил жизнь тебе и себе. Виноват, прости, мне стыдно! – скомкал я в конце свою речь, боясь переиграть и наговорить лишнего.
- Извинения приняты, - холодно отмахнулась от меня Светлова, впрочем, по её глазам было видно, что мои «прости» дошли до неё и действительно приняты. – Все? Я могу идти домой? – обернулась она к училке.
- Пока нет, - отрицательно мотнула головой Лариса Ивановна, - надо сделать еще кое-чего.
- Что? – нахмурилась Наташа. – Я перед Поляковым извиняться не буду!
- И не надо, - загадочно улыбнулась молодая учительница, - никто перед Поляковым извиняться не будет, наоборот ты сейчас его немного побьешь.
- Что?! – ахнула Светлова. – Побью, я?
- Да, ты его побьешь, а он будет стоять и стоически все твои удары переносить, - Лариса Ивановна помогла нацепить растерянной Светловой боксерские перчатки на руки.
- Это обязательно? – недоверчиво протянула Наташка, растерянно переводя взгляд с меня на училку. – Я не хочу его бить.
- Да! – уверенно кивнула головой Лариса Ивановна. – Обязательно! Тебе нужно победить свой страх и дать ему отпор. Ты стоишь на том же месте, где все произошло, а перед тобой твой страх. Бей его!
Светлова неуверенно ткнула меня боксерской перчаткой в левое плечо. Было совсем не больно, наоборот даже приятно. Это не удар и не толчок, а какое-то нежное поглаживание.
- Еще! И давай в этот раз сильнее! – посоветовала Лариса Ивановна. – Не бойся, Вова тебе не ответит, он все удары выдержит. Бей!
Светлова вновь ткнула меня перчаткой в плечо и опять едва коснулась меня.
- Бей! – подначивала её училка.
Светлова еще два раза ткнула меня перчатками в плечо, но лишь для проформы сделав это сильнее чем в первый раз, все равно это были не удары, а чистой воды профанация.
- Бей! – не унималась Лариса Ивановна.
Наташка опять лишь имитирует удары, капризно поджимая губки и всем своим видом показывая, как ей неприятно меня касаться и заниматься всей этой белибердой.
- Мне надоело! – раздраженно выдала Светлова. – Хватит, можно заканчивать, я к Полякову не имею никаких претензий.
Ну вот ничего эти бабы сами сделать не могут. Надо брать бразды управления в свои руки.
- Ударь сильнее! – посоветовал я.
- Не хочу! – насупилась Наташка.
- Бей, я сказал!
- Не буду!
- Бей во всю силу, - повысив голос приказал я, - бей! Чего ты гладишь?! Бей! Или ты меня сейчас ласкаешь? Может тебе понравилось тогда весной? Бей, я сказал!
- Что?! Что ты сказал? – злобно прошипела отличница и сильно замахнувшись ударила меня в плечо. Удар вышел так себе, но это был уже настоящий, пусть и по девичьи слабый, но удар. – Мне понравилось? Ах ты скотина! На получай, получай!!!
Светка замахала руками, удары посыпались на меня один за другим. Голова, грудь, несколько раз в живот, но больше, конечно, по лицу. Слева, справа, слева, справа!
- Сильнее! Сильнее! – нагло улыбаясь торопил я девчонку. – Бей из-за всех сил. Бей, что есть мочи! Не жалей ублюдка! Выбей из него всю дурь!!! Бей! Давай, бей!!!
Я видел, как налились лютой злобой широко распахнутые глазенки Светловой, как при этом сузились до игольного ушка её зрачки, как на заднем плане испуганно прикрыла ладошками свой красивый ротик Лариса Ивановна, чтобы не закричать и не остановить эту экзекуцию.
- Бей!!! Что есть силы бей!!! – кричал я. – За мамку, за батю бей, которые бы после такого не смогли бы жить! За своих неродившихся детей бей, которых ты бы не смогла после такого родить!!! За мужа бей, которого бы у тебя никогда не было!!! Бей!!! Бей эту гадину, который на святое покусился! – кричал я.
Светка била из-за всех сил, её кулаки так и летали со скоростью мельницы, слезы текли у неё по щекам, лицо раскраснелось, рот скривился в жутком, злобном оскале, а волосы растрепались как у лесной ведьмы. В этот миг девчонка-отличница, всегда такая прилежная и правильная была страшна своей лютой злобой, вылезшей наружу из глубоких уголков испуганной детской души.
- Бей, Светлова, бей!!! – кричал я, чувствуя соленую кровь во рту из рассеченной губы.
Стоять и терпеть удары было больно и неприятно, пусть у Наташки в руках и не было пацанской силы, но ярость придала веса её кулакам и удары уже не казались такими легкими как в самом начале, но я упорно стоял на ногах выпрямившись во весь рост и даже не делая ни малейшей попытки увернуться или прикрытья. Свои руки я сцепил за спиной и лишь сильнее стискивал пальца в зацепе, чтобы не смалодушничать и не выставить блок для защиты.
Это было мое заслуженно наказание, моя кара, моя пытка, которую я должен был вытерпеть до конца.
- Бей!!! – шепелявил я распухшими и растрескавшимися губами. – Бей!!!
Я видел, как Лариса Ивановна уже хотела броситься, между нами, чтобы остановить явно зашедшую дальше положенного психокоррекцию, но я успел глазами показать ей чтобы она не дёргалась и не мешала.
- Бей!!! Ты не слабая девчонка ты сильная женщина ты кошка, которая дерётся за своих котят. Бей!!! Бей эту фашистскую гадину!!! – продолжал накручивать я Светлову.
Наташка еще пару раз взмахнула кулаками, а потом будто бы сломалась согнулась в три погибели и было уже хотела упасть на влажную землю как подскочившая училка подхватила её под руки и помогла сесть ей на скамейку, которая торчала поблизости.
Я постоял несколько минут успокаивая дыхание, сердце колотилось как припадочное, так и норовя выпрыгнуть из груди. Сходил к воде, смыл кровь с лица, потом хорошо прополоскав носовой платок, выжал его и положил его себе на голову. Холод мокрой тряпки принес секундное успокоение и приглушил боль.
Наташка выглядела совсем другим человеком, с её лица пропали все злобные морщинки, которые, казалось, намертво прикипели к ней. Она расслабилась, размякла, подобрела и вроде бы как стала светиться изнутри. Будто заново родилась на белый свет.
Внутренний демон злобы и обиды, который сидел в ней и не давал спокойно жить с того самого дня, когда я чуть не снасильничал её, бесследно исчез навсегда.
Мне самому, честно говоря, стало легче, вот реально легче, как будто многотонный груз с плеч свалился, даже дышать свободней стало.
- Мир? – протянул я руку Наташке.
- Мир! – Наташка встала со скамейки, и мы пожали друг другу руки в знак примирения.
- На будущее, если так же встрянешь, то бейся до последнего: кричи как угорелая, царапай ногтями глаза противнику, кусайся, но только взаправду, по серьёзке, так чтобы куски мяса вырвать, можно ногой по яйцам всадить, но учти, что надо всегда добивать, чтобы тебя не догнали, иначе забьют насмерть. Хорошо еще в глаза песком сыпануть или просто очень сильно ткнуть палкой или веткой, чтобы гарантированно повредить глазное яблоко…
- Но меня же потом посадят, - ошарашенная такими откровениями произнесла Светлова.
- В самом худшем случае дадут условку за превышение мер необходимой самообороны, - тоном знатока ответил я, - но даже так, есть старая пословица: лучше пусть меня судят трое, чем несут в гробу четверо. Жизнь - одна и надо ей дорожить.
- Спасибо, Вова, - странно глядя на меня немного смущенно произнесла Лариса Ивановна, - ты очень сильно помог.
- Обращайтесь, - через силу улыбнулся я и подмигнул училке, она подмигнула в ответ, - пойду я, а то мне еще до дому в Жмыхи пёхать и пёхать.
Лариса Ивановна и Наташка было подорвались чтобы меня проводить, но я отказался, потому что тогда их потом придется кому-то провожать. Пусть идут домой, тем более что он у них совсем рядом, а я напрямки через поля двину к деду в Жмыхи. Как только пруд и скамейка, на которой остались сидеть перешёптывающиеся между собой Лариса Ивановна и Наташка скрылся за кустами и деревьями я достал из портфеля стеклянную баночку с чернилами и приложил холодную емкость в опухшим губам. Холод стекла чутка снял боль.
Надеюсь, что я не зря изображал из себя грушу для битья и теперь Светлова меня окончательно простила и больше не будет точить зуб за прошлое, а мой грешок можно считать погашенным и закрытым.
Так я и шел домой, держа прижатой к губам банку с чернилами, поэтому и заметил с опозданием две метнувшиеся ко мне из кустов наперерез тени. Успел лишь пригнуться да кое-как отмахнуться портфелем от летевшей в меня деревяхи.
Бамс!
Меня ударили раз, другой, третий! Звонко лопнула от удара чернильница, сноп осколков и едкая жидкость брызнули в лицо, я попробовал сгруппироваться, но что-то тяжелое ударило в голову справа, потом слева. Били меня по-настоящему, чтобы не проучить, а поломать. Это вам не легонькие как пушинки девичьи удары в боксерских перчатках, это сельские пацаны в чьих руках было дубьё разошлись не на шутку. Я сперва упал на колени, а потом и вовсе провалился в пустоту. Последнее, что я услышал перед нырком в темное забытьё - чей-то испуганный голос надо мной:
- Спица кажись ты ему башку проломил, гляди вся голова в кровище.
- Да и хер по нём, сдох и ладно. Валим отсюда!
