Сегодня 8 сентября и я вновь иду в школу. Со второго по пятое сентября – я провалялся в больнице и надо сказать, что вопреки своих опасениям – отлично провел время. Два обстоятельства скрасили мое пребывание в сельской больнице. Первое – это ежедневные визиты классухи с кем-то из одноклассников и интимная близость с одной из молоденьких санитарок, которая личиком особо не блистала, зато имела крепкий округлый зад, упругие сиськи и полное отсутствие комплексов и стыда. Причем оба эти обстоятельства были тесным образом связаны и переплетены между собой.
Третьего сентября, после окончания уроков ко мне заглянула Лариса Ивановна и Лиза Пенькова, причем их пропустили в палату. Они принесли мне сушки и коробку конфет «Птичье молоко» к чаю, книгу Майн Рида «Белый вождь» и пару школьных учебников, чтобы я не скучал и занимался самообразованием. От общения с классной руководительницей и её трогательной заботе, когда она ощупывала порезы на моей щеке у меня случился стояк, а когда классуха и Лизка ушли, то в палату ворча зашла молодая санитарка, которая принялась мыть пол выставив на показ свой округлый зад, дескать ходють тут по помытому, натоптали Ироды проклятые. Санитарка меня с кровати согнала, чтобы под ней помыть, а у меня член стоит колом, она это дело заметила, покраснела лицом, явно подумав, что это на её задницу у меня такая бурная реакция молодого организма. Ну я не растерялся и в как бы в шутку предложил ей мне помочь в решение интимной проблемы взамен на коробку конфет и признание моей самой страстной любви к ней, а она возьми и неожиданно согласись. Деваха видать думала, что еще больше загонит меня в краску, но не на того напала. Я вновь не растерялся, подпер дверь палаты изнутри шваброй, чтобы никто не мог зайти, облокотил санитарку сиськами на тумбочку, задрал ей халат на спину, стащил с неё трусы и два раза полюбил её самым страстным образом, глубоко засадив по самые помидоры. Причем если первый раз был скоротечный и она особо ничего не получила, то, когда второй раз её оприходовал, то от избытка чувств санитарка принялась чуть ли не на всю больницу ахать и охать, пришлось её в подушку лицом уткнуть, чтобы приглушить сладострастные крики. Потом она ко мне в плату еще разок ночью заглянула и вновь все прошло как по маслу к обоюдному удовольствию, потому что я сразу её лицом в подушку упер и отодрал до полного изнеможения.
Санитарку зовут – Машка, ей 18 лет, она не смогла поступить в медицинское училище и решила пойти долгим путем к своей мечте стать медсестрой – сперва отработать санитаркой пару лет, а потом по направлению от больницы поступить без экзаменов в медуху. Лицом Машка не особо красавишна: плоское как блин рябое лицо, маленький носик, узкие глазки, но телом вполне ничего, особенно на любителей помягче и побольше, а мне так вообще хорошо – накрыл ей голову подушкой под предлогом сохранения тишины и наяривай во всю Ивановскую. Машка заводная деваха, вообще без комплексов, куда угодно дает. Уж не знаю кто там придумал бред про то, что в СССР секса не было. Еще как был, ответственно вам заявляю!
Так у меня три дня в больнице и прошли по одному и тому сценарию: после обеда приходит классуха с Лизой Пеньковой - приносят какую-нибудь вкусняшку, мы с училкой мило беседуем, я прошу её осмотреть мне синяки на спине или голове, дескать самому никак не углядеть, а врачей просить неохота, Лариса Ивановна соглашается, я от её прикосновений завожусь как чумной, а как только молоденькая учительница выходит из больничной палаты, я тут же зову к себе санитарку Машку и обмениваю принесенные вкусняшки на порцию плотской любви.
В общем и санитарке хорошо и мне заметное облегчение, но с подобными встречами нельзя злоупотреблять, а то ведь санитарка, судя по всему, особо умишкой в отличие от телесных форм не блещет, может и залететь ненароком или с учетом её легкодоступности не трудно и на болт лишнего намотать, а мне потом разгребай.
Может оно и не совсем этично с точки зрения романтичной морали душой любить одну, а телом другую, но что поделать, если по-другому унять юношеские гормоны никак нельзя. Для себя решил, что как только получу доступ к телу Ларисы Ивановны, так сразу же для меня все остальные женщины на Земле перестанут существовать, а пока этого не произошло, то выкручиваюсь как могу.
В свободное от лечебных процедур, визитов классухи и соитий с санитаркой время я читал книги, валялся на койке и уплетал домашнюю снедь которой меня по утрам регулярно снабжал дед.
В итоге я отлично провел время, в общем, если захотеть, то и в советской сельской больничке можно найти чем заняться. Температура и все признаки простуды прошли почти сразу, а сотрясение мозга – это штука такая, что её хрен диагностируешь и лечения от неё еще не придумали, так что можно сказать, что в больнице я просто отдыхал и наслаждался всеми доступными мне прелестями жизни.
Еще ко мне пару раз приходили Смирнов, Брюхин и Пыжов. Пацаны рассказывали последние новости, я их угощал баранками и пирожками. Общался с пацанами через открытое настежь окно. Сеня делился информацией о ходе расследования убийства Спицы.
Расследование топталось на месте. Кто и за что убил Спицу было непонятно, но всплыл один немаловажный момент – продавщиц в ближайших сельских магазинах милиция обязала сообщать о всех случаях расчета за покупки новенькими червонцами. А это могло означать только одно – на месте преступления были найдены десятирублевые купюры. В пачке или россыпью – неизвестно, но то, что их нашли – это было наверняка. Мы со Смирновым договорились, что в самое ближайшее время сходим ним вдвоём на Гнилое озеро и оглядим там все. Сене было просто это любопытно, ну, а у меня сами понимаете к этому делу был свой интерес.
Выписали меня в пятницу – пятого сентября, забрал из больницы дед в сопровождении участкового. Жаров представил моему деду свою версию произошедшего, она надо сказать особо от официальной не отличалась, но был нюанс в том, что участковый прямо сказал моему деду:
- Среди местных жителей есть сообщники убийц Спицына, возможно они будут искать подходы к Вовке, так что ты Петр обращай внимание на всех, кто будет интересоваться твоим внуком.
- Ух ты ж, мать твою етить! – выдохнул дед. – Иваныч ты чего удумал? С какого рожна Вовка должен опасаться какого-то? Мы в советской стране живем, а посему никаких гвоздей! Если ты кого подозреваешь, то хватай засранца за филей и в кутузку его суй.
- В том-то и проблема, что никого конкретного я не подозреваю, - отмахнулся участковый от моего деда, - не знаю даже думать на кого надо.
- Вот тебе здрасте – забор покрасте, - презрительно скривился дед, - а еще милиция называется. Я тебе так скажу, что братьев Спицыных надо хватать и в кутузку тащить, тут и ежу понятно, что они в этом замешаны по самое не балуй. Сынишку ихнего убили не просто так, Игнат и Егор точно знают: кто и за что завалил младшенького Николашку. Выдерни их в участок, да расспроси хорошенько, а будут молчать ты им в зубы кулаком сунь, чтобы язык развязать!
- Петь, ну что ты несешь? Какой еще – сунь в зубы?! – раздраженно нахмурился Жаров. – На дворе восьмидесятые, а ты все рассуждаешь послевоенными реалиями. Забудь о тех временах, когда ты мог за линией фронта резать глотки и потрошить «языков». Война закончилась тридцать пять лет назад.
- Дед, а что не так со Спицыными? – спросил я. – За что ты их не любишь?
- За что мне этих фашистских прихвостней любить? – презрительно скривился дед и сплюнул на землю.
- Спицыны служили немцам во время войны? Полицаями были?
- Да, - ответил дед.
- Они своё отсидели, - пояснил Жаров, - по закону к ним претензий нет.
Участковый еще раз напомнил мне о бдительности и еженедельных встречах с ним, на которых он ждет от меня подробнейшего отчета.
За три дня проведённых в больничке у меня было достаточно времени чтобы все хорошенько обдумать. Я так и не смог прийти к однозначному выводу: кто мог убрать с берега Гнилого озера труп блондина и «Ниву». Это вполне мог быть разыскиваемый милицией и Жаров загадочный сообщник блондина, но вполне мог быть и красновский участковый.
На выходных мы с дедом съездили в бабе Дусе, где не только прочистили дымоход, но и подшаманили печку. К работам привлекли моих одноклассников Сеню, Кирилла и Витьку. Пацаны не столько работали, сколько учились, постигая азы печного мастерства.
Мой дед вместе с участковым уговорили председателя красновского совхоза «Красное знамя» делегировать и оплачивать чистку дымоходов у пенсионеров и ветеранов войны пионерской дружине 8-А. За каждый прочищенный дымоход нам из кассы колхоза будут платить двенадцать рублей, то есть на каждого придётся по три рубля. За один день вчетвером мы вполне можем отработать два-три дома, а как набьем руку и достанем второй комплект инструмента и стальных ершиков, то сможем работать парами, а это считай по 12-18 рублей в день будем легко зашибать.
Понятное дело, что это временная работа на сезон, но у меня планов громадьё. В СССР вполне легально можно зарабатывать с 14 лет. Как говорит мой дед: «была бы шея, а хомут на неё всегда найдется». А уж для того, кто в конце 80-ых фарцевал и лично был знаком со многими корифеями этого непростого и опасного промысла, то вопрос, где заработать звонкую копеечку не стоит. А еще я знал с чего эти самые корифеи фарцы начинали свой тернистый путь к славе и богатству: чем барыжили, где брали свой товар, кому его сбывали, какие товары были наиболее востребованы в какие годы, что было в дефиците в одной части СССР, а где тот же товар лежал на полках магазинов по бросовым ценам, кому платили за «крышу», на чем спались, где сидели… в общем я много чего знал полезного об этом времени. Ну и грешки некоторых уродов, которые творили всякую дичь в 80-90 годы тоже знал.
В общем, я собирался кое на чем разбогатеть, а кое-кого досрочно отправить с мир иной. Пока начну с малого здесь в селе, а как паспорт получу, сразу же рвану в Москву, где перспектив и возможностей на пару порядков больше, чем в нашем захолустье. Но надо помнить, что нелегальная торговля, пусть даже советскими товарами, которые были официально куплены в магазине, а потом перепроданы с наценкой в соответствии с УК СССР называлась – спекуляцией (ст.154) и каралась тюремными сроками от 2 до 7 лет с конфискацией не только товара, но зачастую и всего имущества.
Так, что надо четко взвешивать все риски и не дать своей жадности упечь самого себя за решетку…
Я подходил к школе, настроение было отличное. Выглядел я шикарно – лицо в шрамах, которые как известно украшают мужчину, а на ногах красные кеды – таких скорее всего больше ни у кого в школе нет. Одним словом – красавчик!
Возле школы меня поджидали Сеня Смирнов и Пыж, пацаны о чем-то яростно спорили, размахивая руками.
- Что за шум, а драки нет? – спросил я, подходя к одноклассникам.
- Здорово Поляк, - поздоровались со мной пацаны. – Короче, Поляк, тут такое дело, - начал мне объяснять Пыж, - у «бандитов» три новичка появились, которые тут же начали в школе «шишку» держать. Представь даже на нас наехали! – возмущенно жестикулировал Витек. – Вот предлагаю Сене вломить этим наглецам, а у него очко жим-жим.
- Никого я не боюсь, - категорично отрезал Смирнов, - просто надо быть осторожней. Ребята там не простые, за них лично Волчица впряжётся, могут и из школы за драку выгнать.
- И что ты предлагаешь? – сварливо спросил Пыж. – Терпеть этих уродов?
- Нет, - отрицательно мотнул головой Сеня, - надо выждать и подловить их после уроков, а лучше на выходных, чтобы точно было не в школьное время.
- Чё за новички? – заинтересовался я.
- Не знаю, - раздраженно скривился Сеня, - точно пока не установил, вроде бы из города приехали несколько специалистов с семьями, хотят у нас в районе химкомбинат строить. Скорее всего эту троицу точно в старшую школу отправят, - неожиданно закончил свою речь Смирнов.
- И хрен по ним, - отмахнулся Пыж.
- Не скажи, - возразил другу Сеня, - количество мест в 9-10 классах ограниченно. Кто-то из наших, кто хотел идти дальше может не попасть в старшую школу.
- Да на кой ляд эта старшая школа нужна! – криво усмехнулся Пыжов. – Еще два года учится в школе, потом пять лет в институте, а в итоге – станешь инженером и будешь получать сто двадцать рублей. У меня батя на фабрике без всяких ВУЗов получает сто восемьдесят, а как жатва в колхозе начинается, и он в ночную выходит на комбайн или грузовик, так там все триста получить в месяц можно. Ну и зачем мне идти в 9 класс, если я и после 8 класса буду нормальные деньги зашибать?
- Многие хотели пойти в старшую школу, потом поступить в ВУЗ и уехать из деревни навсегда, - мечтательно протянул Смирнов.
Учеников из класса «А» - всегда дразнят «алкашами», из класса «Б» - бандитами, «В» - воры, «Г» - говнюки, «Д» - дебилы или дураки. Между учениками из классов «А» и «Б» красновской средней школы никогда не было особого противостояния. Уровень знаний был примерно одинаковый, количество отличников и хорошистов – тоже равное. Ну и самое главное, что число желающих идти в старшую школу было такого, что как раз набиралось чтобы взять лучших из обоих классов. Поэтому даже соревнование, которое обычно шло между выпускными 8 классами было чисто номинальным, неважно кто в нем побеждал, но в 9 класс поступали все желающие и достоянные, потому что Волчица всегда в открытую говорила, что не позволит отсталым троечникам позорить красновскую школу своим присутствием в старшей школе.
А тут вон оно как может получиться – если городских новичков возьмут в старшую школу без очереди, то для кого-то из «старичков» не хватит мест, а с учетом того, что Волчица будет скорее всего топить за свой 8-Б, то именно для учеников 8-А не хватит мест в 9 классе. Так что опасения Смирнова, который хоть и был крепким хорошистов вполне оправданы – он может не попасть в старшую школу, особенно если Волчица решит подпортить его аттестат. Неудивительно что Сеня не хочет злить директора школы и идти на поводу у Пыжова.
- Сень ты ж ментом хотел быть, - произнес я, - ну не возьмут в старшую школу - не страшно, сунешься в какое-нибудь в училище, оттуда в армию, а потом уже и в ВУЗ поступишь. Просись во внутренние войска – для службы в МВД самое то!
- Я из деревни хочу уехать, - объяснил Сеня, - мамку с сеструхой надо регулярно обследовать. Батя уже помер, не хочу и их потерять. А если в ВУЗ поступлю, то там обычная стипендия – 40 рублей, а повышенная и того больше. Подрабатывать и калымить буду, так что можно сразу мамку с сестрой в город перетащить.
Родители у Смирнова десять лет отработали в Семипалатинске на полигоне, нахватали там всяких болячек, кое-чего перешло по наследству младшей сестре Семена, которая там родилась. Отец у Сени умер в прошлом году, мать сильно болела. Смирновы жили на пенсию и сбережения, которые остались после смерти отца. Видимо Сеня понимал, что их семье никак нельзя оставаться в деревне – нормальной медицины здесь нет, а в городскую поликлинику часто не наездишься.
Прозвенел звонок, и мы втроем пустились наперегонки в кабинет русского языка. Успели ввалиться в класс за минуту до прихода учительницы русского языка и литературы. Я, как всегда, занял свое место на задней парте, достал из школьной сумки учебники, тетради и пенал.
Начался урок.
Сперва все шло обыденно и рутинно, но это только для меня, а вот одноклассники и учительница постоянно бросали на меня заинтересованные взгляды, потому что вид Вовка Полякова, который молчит на уроке и старательно записывает в тетради слова учителя – это нонсенс, а когда я единственный поднял руку желая ответить на заданный учителем вопрос, то в классе повисла звонкая тишина.
- Чего тебе Поляков? – спросила учительница, не понимая зачем я тяну руку.
- Ответить хочу.
- Ответить?! – переспросила руссичка. – Серьезно? Ну ответить.
Я встал со своего места и спокойно, деловито ответил на поставленный вопрос. Учительница на секунду опешила, потом задала уточняющий вопрос, я вновь уверенно ответил.
- Не думала, что когда-нибудь произнесу эту фразу, но Поляков ты молодец, садись «пять»! Неси дневник.
Так я получил свою первую «пятерку» по русскому языку за последние два года. Урок пролетел как пуля, перемена тоже пронеслась как одно мгновение. Вторым уроком стояла литература.
- Ну, восьмой «А», - строго спросила руссичка, - кто из вас, кроме, Светловой читал заданный на лето список по литературе? Кто может блеснуть знаниями?
- Разрешите я! – поднял я руку. – Могу стих Есенина прочитать вне классной программы.
- Поляков?! – учительница русского языка, удивленно вздернула бровь. – Ну, давай, послушаем что ты из Есенина на память знаешь.
- Есенин, - начал я, встав из-за парты, совершенно забыв имя-отчество поэта, - стих «Гуляка».
Я обманывать себя не стану,
Залегла забота в сердце мглистом.
Отчего прослыл я шарлатаном?
Отчего прослыл я скандалистом?
Не злодей я и не грабил лесом,
Не расстреливал несчастных по темницам.
Я всего лишь уличный повеса,
Улыбающийся встречным лицам…
Этот стих был единственным который я знал на память из творчества Есенина, и то только потому, что это были слова из одной из моих любимых песен в исполнении Сарычева.
- Молодец, - улыбнулась учительница, когда я закончил читать стих, - только этот стих называется не «Гуляка», а по первой строчке – «Я обманывать себя не стану…». Понимаю почему именно это произведение тебе пришлось по душе, оно весьма тебе подходит, правда в школьную программу это стихотворение не входит, но я рада, что ты полюбил классику. Еще одна «пятерка», неси дневник!
- Я как будто смотрю фильм про «Электроника», - ошарашенно прошептал Пыж со своего места, - может Поляк не настоящий, а это его робот-двойник?
- Пыжов! – учительница повысила голос. – К доске!
- За что Марь Павловна, - простонал Витек, - у меня за прошлый урок уже «гусь» есть!
- Вот и будешь его исправлять.
- Или пару ему сейчас отхвачу, - Пыж обреченно поплёлся к доске.
Я сел на свое место чувствуя на себе заинтересованные, а порой и потрясенные взгляды одноклассников. Получить у строгой руссички две пятерки подряд – это подвиг, который до этого был под силу только Светловой или уехавшему Игорю Демченко. А мне как заядлому двоечнику и тройка была настоящим подарком, а тут на тебе – две «пятерки» подряд. На месте своих одноклассников я бы скорее поверил, что Вовка Поляк – робот в человеческом обличие, чем что он решил исправиться. Волей-неволей вспоминается сюжет прогремевшего в прошлом году фильма про приключения двух подростков-близнецов, один из которых был «электроником».
Ощущать себя центром внимания, особенно в таком деле, как получение отличных оценок было чертовски приятно, в глубине души так и плескалась теплая волна разогретого самолюбия. Это вам не стекло разбить, а потом стоять перед всей школой, когда тебя прилюдно отчитывает Волчица. Вроде и там, и тут – всеобщее внимание, но чувства в глубине души при этом совершено противоположные. Быть отличником мне безусловно нравится…
Третий урок – история. Я вновь отхватил «пятерку», причем так, что историчка не просто рот от удивления открыла, а активно начала со мной спорить и дискутировать, потому что мои познания выходили за рамки школьной программы. Я честно говоря и не знал, что секретные дополнения к договору «Молотова-Риббентропа 1939 года» в 1980 году никто из обычных граждан Совестного Союза не знал, а все сведения про секретные дополнения станут известны намного позже. Кое-как выкрутился, но за подкрепленный фактами вне школьной программы диспут с учителем был тут же вознагражден «пятеркой» в дневник.
Четвертый урок – физкультура, у меня освобождение на две недели, поэтому я сидел на скамейке и откровенно пялился то на одноклассниц, то на физручку – дородную барышню тридцати лет, которая имела разряд по плаванью и волейболу. Сиськи у физручки как два волейбольных мяча, а задница – круглая как орех, так и просится на грех. Жанна Григорьевна приехала в Красновку по распределению откуда-то из Сибири. Девушка она видная во всех отношениях, мало того, что сама спортивная, так еще и организатор всевозможных турниров, соревнований и прочих активностей в селе.
Баба – огонь!
Я вот только сейчас, с учетом того, что у меня есть опыт будущего понял кого она мне очень чертовски напоминает. Прямо один в один – инструкторша-блондинка Дебби Каллахан из первых серий «Полицейской академии». В общем, я бы физручке бы вдул. Может записаться в какую-нибудь спортивную секцию, чтобы так сказать, попробовать завалить Жанну Григорьевну на татами?
У физручки есть привычка - перед тем, как совать в рот свисток она облизывает губы, слегка высовывая кончик языка, потом засовывает свисток в рот и раздается пронзительная трель. Спортивный костюм ярко-красного цвета, олимпийка нараспашку, белая футболка, которая обтягивает тяжелую грудь, а когда физручка наклоняется чтобы показать ученикам как правильно делать наклоны, то ткань на заднице натягивается в облипку и попа предстает в таком выгодном свете, что член моментально встает на старт.
Уффф!!!
Надо будет после уроков заскочить в больничку и спустить пар с Машкой. Но сперва хорошо бы «изделиями №2» где-нибудь разжиться. Ох уж мне эти подростковые гормоны – мысли только о сексе, куда не глянь везде одна похоть и блуд. Вон даже Светлова, хоть она ещё щепка щепкой и аппетитных форм у неё пока не видно, но и так понятно, что через пару лет станет настоящей красоткой с модельной внешностью, а про Пенькову и Краснову и говорить нечего – обе так трясут своими уже вполне округлившимися сиськами, что взгляд сам собой к ним липнет.
Может прям сейчас в больничку метнуться? Урок будет идти еще двадцать минут, потом перемена пятнадцать минут – итого полчаса есть, успею добежать до больницы, затащить Машку в подсобку да отодрать её там по-быстрому. А вдруг она занята, тогда, что? Ладно рискну, авось все сложится удачно.
Подошел к физручке отпросился в уборную, а сам только выйдя из дверей спортзала тут же направился к выходу из школы, но по дороге был перехвачен директором школы.
- Поляков ты что делаешь в коридоре во время урока? – строго спросила Волчица.
- У нас физра, а у меня освобождение на две недели, - объяснил я, - вот вышел в туалет на пару минут.
- Пойдем ко мне в кабинет, у меня к тебе есть серьёзный разговор, - тоном, не терпящим возражения заявила директриса.
- Можно я сперва в уборную заскочу, - попросил я, рассчитывая «отсидеться» в туалете до звонка, а там директрисе будет уже не до меня, - а потом сразу к вам.
- Потерпишь, - отрезала Волчица, - живо ко мне в кабинет!
