В себя пришел от чего-то мокрого и холодного, стекающего по лицу. Вода?! Или все-таки кровь из раскроенной черепушки. Нет, кровь она когда хлещет из раны обжигает словно кипятком, уж я-то знаю, сам вытекал на ЛБС несколько раз. Кто-то осторожно обтирал мне лицо мокрой тряпкой. Холод приятно освежал голову и немного прогонял боль.
Я лежал и старался не шевелиться, изображая глубокий обморок. Хрен его знает где я сейчас лежу и кто мне тряпкой морду обтирает. Но тут кожей я почувствовал трепетное прикосновение тонких девичьих пальцев и мое тело среагировало само собой – ресницы дернулись, а с губ сорвался тихий стон.
- Жив?! Поляк ты жив? – раздался тоненький испуганный голос Лизки Пеньковой.
Лизка смотрела на меня одновременно решительно и испуганно, будто бы маленький зверек, который нашел что-то ценное в лесу, но встретился при этом с большим хищником нос к носу и его сейчас раздирают два противоречия: с одной стороны не хочется бросать ценную находку, а с другой стороны надо валить пока цел.
- О, Лизок, а ты откуда здесь? – прохрипел я, через силу.
- Поляк я из окна нашей сарайки видела, как Спица и Мартын тебя избили, давай я тебе помогу подняться, а потом к участковому побегу. Их надо срочно задержать, а тебя в больницу доставить.
- Нет, не надо! – категорично заявил я.
- Почему? – ахнула девчонка.
- Потому что им ничего не будет, а тебя за донос потом преследовать начнут. Меня сама видишь, как Спица рассчитал, а с тобой еще чего похуже сделает. Оно тебе надо?
- И что теперь бояться и всё спускать таким мразям как Спицын? – воинственно подбоченившись грозно зашипела Пенькова.
- Лизок, а ты когда гневаешься такая красивая становишься, как амазонка, - попробовал отшутиться я.
- Поляк хватит дурака валять, вставай и пошли к участковому.
- Я сам пойду к Жарову, а тебя чтобы даже близко здесь не было. Попадешь в свидетели - Спица мигом про тебя узнает и начнет через дружков давить, чтобы ты от своих показаний отказалась.
- Я его не боюсь! Советские пионеры не должны бояться всякую шваль!
- Зато я за тебя боюсь, поэтому Лизок дуй домой и спасибо тебе за помощь.
- Ты за меня боишься? – каким-то растерянным голосом удивленно прошептала Пенькова, глядя на меня так будто бы увидела впервые в жизни.
- Пенькова дуй домой! – повысив голос приказал я.
- Обещаешь, что пойдешь к участковому?
- Обещаю.
- Клянись!
- На вот тебе мой портфель, я потом к тебе забегу его забрать и все расскажу, - вместо слов клятвы я сунул в руки одноклассницы свой побитый жизнью портфель, предварительно вытащив из него баллончик дихлофоса и вентиль-«барашек», купленные сегодня в хозмаге.
- А зачем тебе дихлофос и вентиль от крана?
- Баллончик в голове приложу, он холодный, а вентиль чтобы кран открыть и умыться, - совершенно по-глупому соврал я, но Лизка, кажись поверила, потому что больше вопросов не задавала. – Всё, иди, нас не должны видеть вместе, - буквально вытолкал я девчонку из кустов, под которым она меня нашла.
Пойти к участковому? Серьёзно?! Чтобы я Вовка Поляк пошел к менту с заявой, как тот терпила? Никогда! Сам разберусь, тем более, если по-честному и объективно, то наш сельский «Анискин» - он же капитан милиции Михаил Иванович Жаров, хоть мужик и крутого нрава не дающий спуску местной босоте, но в данном случае вряд ли что сделает. Травмы у меня не особо сильные, морда распахана не из-за удара дубиной по голове, а больше из-за чернильницы, которая разлетелась в дребезги и осколками посекла мне рожу. Спица в любом случае скажет, что утром я первый начал, еще и кореша его это подтвердят. И что тогда? Максимум – мелкая хулиганка, но зато потом вся местная пацанва будет знать, что Поляк – ссучился и на своих доносы строчит. Мне такая слава нужна? Да, никогда!
Вот если бы меня Спица и Мартын сильнее поломали бы, и я попал в больничку с тяжкими телесными или хотя бы с травмами средней тяжести, то тогда бы «Айболита» сами бы вызвали ментов и тут уж по понятиям я мог бы сдать Спицу с потрохами. Но не будешь же сам себя калечить, лишь бы дебилу Коляну «срок» накрутить? Нет, тут надо решать все самому. Выдать Спице и его шестеркам хороших люлей, так чтобы в следующий раз даже глядеть в мою сторону боялись, но важно не переусердствовать, а то ведь так и на нары недолго самому загреметь.
Ноги были как ватные, каждый шаг давался тяжко - как штангу неподъемную рвануть на первенстве Союза, все тело болит, а голова гудит как осиновый рой будто с жуткого бодуна, мне сдохнуть проще, чем это мытарство терпеть. Казалось, что моя бедная черепушка не выдержит и лопнет. Но я монотонно переставляю ноги и продолжаю идти к своей цели – я упертый, меня хрен с выбранного пути своротишь.
Дурак! Надо же было заслать Пенькову домой чтобы она мне пару таблеток анальгина принесла. Ладно уж теперь, придется терпеть! Но я тоже хорош – утром Спицу прижал к ногтю и самодовольно решил, что мне плевать на его месть. Ну что наплевал? Повезло еще что зубы все целы, а то бы потом ходил и плевал бы через промежутки в зубах. Идиот! Решил, что раз из будущего сюда попал, то самый умный, сильный, смелый и всё мне по плечу? А доской по голове не хотел получить от местных? Вот так просто и незамысловато, без изысков и психологических подходцев. Бамс из темноты - дали по башке и всех делов. Будет тебе наука на будущее, что в этой жизни ты не самый умный и сильный. Всегда есть кто-то кто умнее тебя, решительнее тебя, хитрее тебя!
Вот так я шел по жидкому подлеску и костерил самого себя почем зря. Ну, а кто еще меня покритикует если не я сам? Самому оно вернее…
Ночная прохлада освежала голову, прогоняя прочь боль. Дышать и двигаться стало легче, но пришла новая напасть – стало сильно тошнить. Несколько раз скрутили сильные рвотные позывы, и я выплеснул из себя желчь, а больше мне блевать было нечем.
Неужели сотрясение мозга заработал?!
Рядом с Красновкой было много лесополос которые разделяли колхозные поля, служа ветрозащитой. В некоторых из них любили ставить на сезон свои улики местные пасечники. Семейка Коляна Спицына как раз пчеловодством и промышляла, а Спица один из домиков-бытовок на близкой к селу пасеке с негласного разрешения бати под свою шайку и приспособил. Я знаю где она находится, тут недалече, я там тысячу раз бывал, таская уроду Коляну ворованные папиросы и бегая за ним хвостиком.
К самой пасеке подбирался очень осторожно, самочувствие и так было хуже некуда, нашуметь и выдать себя, чем навлечь гнев шайки Спицы никак не хотелось. Второй раз я этих избиений не переживу, забьют до полного инвалидства. Тут надо действовать хитрее и осторожней. Подопру дверь снаружи палкой, высажу содержимое баллончика с дихлофосом через окошко, а как они дверь вышибут и рванут наружу, тут я их дубиной или кастетом из вентиля на пальцах и встречу с распростёртыми объятиями. Главное в горячке потасовки никого не пришибить насмерть ненароком, а то я себя знаю, как драка начинается, так мозги, инстинкт самосохранения и здравый смысл сами собой из меня вылетают и прячутся незнамо, где до лучших времен.
К большой облезлой и сильно поржавевшей железной будке, которая когда-то был кунгом на «шишиге» я подобрался чуть ли не ползком. Заметить меня в полной темноте лесопосадки никак не могли, если только я себя не выдам громким звуком, например матерным возгласом из-за дерьма, которым обильно сдобрены подступы к пасеке с стороны «зеленки». Вот что за люди эти Спицыны? Нет, чтобы нормальный нужник-скворечник соорудить, вместо этого засрали всю лесополку, чуханы херовы! Ползешь тут как по минному полю к укропскому опорнику, тока и зыркаешь себе под ноги, чтобы не влезть в очередную вонючую «мину».
К будке я добрался вплотную в самый интересный момент – внутри два голоса наперебой спорили друг с другом, обсуждая мою смерть и связанные с этим перспективы на будущее.
- Я те говорю – валить надо, валить!!! – злобно шипел Мартын, которого я сразу опознал по гнусавым, растянутым ноткам.
- Вам надо, вы и валите, - протестовал второй голос, который кажись принадлежал Ячменю, - это вы со Спицей Поляка замочили, я-то здесь не причём? Ко мне какие предъявы?
- Ты не понимаешь, - пытался уговорить друга Мартын, - на тебя всех собак повесят. Если Жаров тебя сам не раскрутит на признанку, то районщики в пресс-хату засунут и там ты как миленький запоешь. Мы для них одна шайка-лейка, полюбасу на тебя смерть Поляка повесят, пусть ни паровозом, так прицепом точно пойдешь. Или, что мусора прижмут – молчать станешь? Нет, сразу всё на нас со Спицей спихнешь. Хочешь сказать, нет?
- Пошел на хрен! Вы два дебила, зачем Поляка убили?
- Случайно получилось, Спица его по хребту хотел вдарить, а тот пригнулся и развернулся, вот и пришелся удар по голове. Короче, Поляк сам виноват, что его убили, не стал бы дергаться, отмудохали бы, да разошлись, а он слишком прыткий оказался, вот и сдох.
- Точно башку проломили?
- Сто пудей! Сам слыхал как его череп хрустнул, а кровище хлынуло просто жуть, никогда такого не видал и главное алая такая, как пионерский галстук. Так, что валить надо всем вместе!
- Ну и мне, что с этого? Какого хрена я должен с вами куда-то тикать?
- Нам надо просто затаиться на время. У Спицы есть какой-то кент крутой, который вес имеет, он нарика или дурачка найдет который громоотводом пойдет, - яростно зашептал Мартын. – Все на мази будет, нам надо лишь на пару недель схоронится, пока кориф Спицы мосты наводит, а там обратно вернемся.
- Что за кориф? – спросил Ячмень.
- Хрен его знает. Спица не колется, вроде как еще его брательника знакомец, но я без «бэ», врать не буду.
- А где деньги на все это брать?
- За баблишко вообще не переживай, Спица как раз сейчас этот вопросик решает. Все будет чики-пуки, баблишко будет.
- А почему раньше деньги зажимали, как те утырки месяц уже не голиках сидим. Крысите?!
- Ты, чё?! Я вообще про это не знал, сам пустой уже сколько хожу. Спица цинканул, что его брательнику один фраер много денег должен, Колян сейчас его выжмет и мы будем при лавэ.
- Что-то у Спицы неожиданно много знакомцев образовалось о которых мы никогда не слышали, - проворчал Ячмень.
- Согласен, - на секунду воцарилась тишина, было слышно, как кто-то из собеседников затягивается табачным дымом, а потом с шумом выпускает его, - но про этого фраера я слышал краем уха. Помнишь в прошлом году на птицефабрике шухарнули чутка?
- Это когда птенчиков пару коробок вынесли?
- Ага, так вот тогда Спица по указке этого фраера какой-то там инкубатор сломал и за это, вроде как тот ему много лавэ должен.
- Херня какая-то.
- Ну, за что купил, за то и продал…
Все хватит слушать, пора действовать, а то не дай бог сейчас Спица откуда-то из кустов нарисуется и тогда мне точно хана.
Несколько раз глубоко вздохнул, медленно выдохнул, насыщая кровь кислородом, обдумал вкратце каждый свой шаг и движение, чтобы мозг запомнил последовательность действий. Оглядел одежду, проверил обувь. Вроде все нормально, нигде ничего не висит, не мотыляется, сандалии застегнуты плотно, брючный ремень на месте. Рубаха только вся в ярко-красной расцветке из-за пролитых чернил и её теперь только на ветошь.
Я достал из кармана баллончик с дихлофосом, вставил распылитель в квадратное отверстие вентиля-«барашка» куда обычно входит шток крана и резко надавив на дно баллончика сломал распылитель вместе с корпусом из-за чего тут же изнутри повалил едкий газ. Грозно шипящий будто ядовитая змея баллончик запустил внутрь ржавой будки через небольшое окошко, забранное решеткой с крупной ячейкой, и рванул вдоль кунга чтобы успеть перехватить бывших дружбанов на выходе. Неожиданно изнутри будки раздался явственный хлопок и дикий вопль боли.
- А-аааа!!!
Взрыв?! С чего?
Твою мать! В балкончике с дихлофосом же всегда газ пропан есть, а он горючий и взрывоопасный. Видать от горящей сигареты газ взорвался.
Мартын выскочил первым из будки, я подставил ему подножку, и он кубарем полетел на землю, я тут же настиг его и ударом кастета по затылку вырубил гаденыша, развернулся лицом к выходу из кунга как раз в тот момент, когда из неё вываливался высокий, долговязый парень в дымящейся рубашке с начисто обгорелыми волосами с левой стороны головы - Ячмень!
Шагнул навстречу и пнул его ногой по яйцам, а когда тот с громким вскриком согнулся и упал лицом в землю обрушил на его затылок кастет. Бил сильно, но расчетливо. Сорвал с парня рубаху, и смотал ей его руки за спиной. От Ячменя явственно шибало жуткой смесью горелой плоти и дихлофоса. Изнутри кунга несло инсектицидом так сильно, что мне пришлось прикрыть нос и рот рукой, слезы сами собой брызнули из глаз.
Надеюсь, что Мартына и Ячменя ударами самодельного кастета я только вырубил, а не отправил к праотцам, но другого выхода у меня нет. Оба парня были старшеками – обоим уже исполнилось 18 лет и оба были объективно сильнее меня. В обычной драке я бы точно не смог с ними тягаться наравне, вот и пришлось хитрить. Оба парня были из шайки Мишки Спицына, а к его брату в подчинение они пошли больше по привычке, чем из большого желания. Надо справедливо отметить, что хоть Колян и был младше их обоих на несколько лет, но голова у него варила все-таки лучше, чем у этих двух дебилов, у которых из преимуществ была лишь грубая сила и полное отсутствие здравого смысла и страха за свое будущее – идеальные пешки-исполнители.
В прошлой жизни я бы на Мартына и Ячменя даже с кастетом в руках не быканул бы, все-таки у нас разные весовые категории были, не в плане массы тела, а в плане авторитета. Мартын оттянул два года на малолетке за хулиганство – выбил на танцах пацану из соседнего села глаз, а Ячмень год ходил под условкой за угнанный у соседа мопед. А сейчас для меня оба парня – всего лишь деревенские придурки, корчившие из себя блатных, у которых мозгов в отличие от физической силы с гулькин нос.
Заглянул внутрь будки, нашел там пару кусков нейлонового шнура и крепко стянул Ячменю лодыжки и запястья, а его рубаху затолкал ему в рот вместо кляпа. Из кунга вытащил шляпу-пчеловода с сеткой на лице, надел её на себя, а потом засунул в рот пару камешков, валявшихся на земле, предварительно оттерев их от земли о свои штанины.
Подошел к Мартыну связал ему руки за спиной и ухватив за ноги оттащил подальше от Ячменя. Сходил обратно к будке, нашел на столе коробок спичек и литровую банку с водой. Водой прополоскал рот, я спички убрал в карман. Столовый нож и вскрытую банку «братской могилы» проигнорировал – тошнило так, что хотелось сдохнуть, о еде даже думать не мог, хоть, по сути, за весь день я съел только один бублик, арахис в сахаре и выпил пол-литра кефира. Еще на спинке стула висело большое портмоне на молнии из растрепанного черного кожзама, в котором был паспорт Ячменя, выкидной нож и три рубля с мелочью - всё забрал себе.
- Где Спица? – спросил я как только Мартын пришел в себя после пары пощечин.
Голос мой звучал глухо и незнакомо, ну еще бы, камни за щеками заметно искажали речь.
- Ты хто? – испуганно пискнул Мартын.
- Где Спица? – повторил я вопрос и для наглядности сперва зажег перед лицом пленника спичку приблизив язычок пламени максимально близко к его лицу, а потом сильно ущипнул кожу за ухом.
Мартын хотел было крикнуть, но я тут же коротко ударил его в лицо, и он подавился собственным криком.
- Спица позарился на чужое, это не его деньги, а Михи, который теперь торчит их нам, так что Колян по сути – крыса, который тянет из общака, - наплел я Мартыну какой-то лютой чуши, из которой у пленника должно было сложиться впечатление, что с ним сейчас базарит какой-то левый блатарь, знающий старшего брата Спицы.
Миха – это кличка, которую получил старший Спицын на зоне и об этом знал весьма ограниченный круг лиц.
- Бля, я вообще не при делах, вот те зуб! – бешено, тараща испуганные глаза прошипел.
- Ты бы словами напрасно не кидался, - посоветовал я, - а то ведь я прямо сейчас с тебя спросить за базар могу и станешь ты у меня блядью прям тут под кустом.
В подтверждение своих слов и чтобы окончательно запугать Мартына, стащил с него штаны, а потом и трусы, оголив его задницу.
- Шо?! Не надо! Мамой клянусь я не при делах. Мамой! – бешено зашипел пленник, понимая, что во все горло орать нельзя. - Это все Спица! Спица!!!
- Где он?
- Он в избушке возле Гнилого озера, там какой-то фраер уже несколько дней живет. Спица хотел у него баблом разжиться, нам когти рвать надо, мы случайно пацаненка местного завалили.
- За что завалили?
- Да, случайно вышло, хотели чутка пугнуть, а в итоге голову размозжили.
- С кем в прошлом году птицефабрику обносили? – строго спросил я.
- Я, Спица и Ячмень! А это к чему?!
- Молчать! – рявкнул я и ударом в голову вырубил Мартына второй раз.
Ага, значит Спица на Гнилом озере с каким-то фраером, у которого с ним общие делишки. Что мне это дает? В принципе ничего…или все-таки как-то это можно использовать в своих целях. Кстати, про цели, а что я пытаюсь добиться и выжить из всей этой ситуёвины? Основное – это избавиться от преследований со стороны Спицы раз и навсегда. Лучше всего такие вопросы решаются кардинально, как у классика – бритвой по горлу и в колодец, но в реальности меня за такое упекут лет на десять, так что надо как-то обойтись без убийства.
Что же делать, как быть? Что такого придумать, чтобы Спица и его товарищи от меня отвязались?
Время, время…
Подошел к Ячменю, который из всех троих моих бывших корефанов был самым трусливым. Вытащил у долговязого из рта его рубаху и обмотал ей голову, чтобы тот меня не видел и не смог опознать. Вмазал ему несколько звонких пощечин приведя его в чувства.
- Сейчас идешь к местному «пасечнику» и сдаешься с потрохами, - прошипел я Ячменю на ухо, а для наглядности еще и ткнул пару раз подобранно с земли деревяшкой в район почек, - расскажешь, как в прошлом году птицефабрику обнесли. Все валишь на Спицу, он ссучился и его на зоне уже давно ждут. Мы за тебя мазу потянем и тебе условку выпишут, но должен прискакать первым чтобы чистуху написать. Усек?!
- Кто вы? – испуганно прошептал Ячмень.
- Здесь нет никого и не было, а пикнешь хоть слово про меня – твоя хата вместе с родными сгорит. Твою ксиву я прибрал. Где живешь я знаю. Все понял?
- Да…, - Ячмень обреченно проблеял и громко бзданул от страха.
Я еще раз двинул пленнику по печени, а потом добавил по затылку, но уже просто кулаком, без кастета. Оставил лежащего на земле парня тихо стонать от боли, а сам сперва медленно и тихо растворился в ночной лесополке, а как отошел на безопасное расстояние ускорил шаг. Надо убраться отсюда побыстрее. Сперва дойду до Красновки, заберу свой портфель у Лизы Пеньковой, уговорю её ничего не рассказывать участковому, а потом еще пешкодралом до дому двигать. Дед уши надерет за то, что пришел уже по темноте. И главное не расскажешь ведь ему ничего в своё оправдание. Тут надо молчать как рыба об лед. Эх, лишь бы Пенькова не проговорилась никому, а то проблем не оберешься.
Уверен, что Ячмень пойдет с повинной к участковому, а Михаил Иванович Жаров – матерый волчара, он Ячменя вмиг расколет и пойдет эта троица: Спица, Ячмень и Мартын по этапу за свои делишки, а я вроде, как и не приделах, ко мне никаких предъяв.
Вышел из лесополосы и остановился в глубокой задумчивости. Если свернуть направо – то вот она Красновка, а если свернуть налево и двинуть через поля напрямки, то меньше, чем через километр будет еще одна лесополоса, из которой по тропке можно добраться до узкого озерца, которое в народе кличут – Гнилым, из этого озера берет начало небольшая речушка. На берегу этого озера есть рыбачья избушка, которую часто используют под свои нужды косари, пастухи и местные охотники. Пацаны на Гнилом озере ловят раков, которые там страсть какие большие…
Налево пойти или направо?
Лучше направо – в Красновку, заберу портфель, договорюсь с Лизкой, дам ей трофейные три рубля в качестве платы за молчание, а потом сразу домой, к деду! Хватит с меня на сегодня приключений и так чуть было богу душу не отдал. Будет мне впредь урок и наука на будущее как из себя альфача и самого крутого перца на селе изображать.
Впрочем…
Свернул я налево и двинул через поля в сторону Гнилого озера, страсть как было интересно поглядеть, что там за крутой фраер в дружках у Спицы нарисовался, да еще и при деньгах.
Все-таки бесшабашного четырнадцатилетнего подростка во мне сейчас гораздо больше, чем шестидесятилетнего рассудительного мужика. Опять же любопытство, которое как известно кошку сгубило, но я-то не кошка.
Я только одни глазком погляжу и сразу обратно побегу, буквально в полглазика посмотрю и сразу же обратно двину…
