О своем желании двинуть к Гнилому озеру я пожалел почти сразу, прошел первые сто метров и понял, что эта прогулка не будет легкой – в голове гремит набат, руки ходят ходуном, ноги подкашиваются, а желудок вместе со всеми кишками так и норовит выпрыгнуть наружу. Но я упорно шел вперед и назад поворачивать не собирался из своей врождённой упертости, переходящей порой в крайнюю степень кретинизма.
Это всё мой чертов характер, в котором замешан лютый коктейль из любопытства, авантюризма, жажды приключений и поиска острых ощущений. Нет, чтобы жить спокойно как все, но меня вечно тянет искать на свою задницу приключений.
До лесопосадки я кое-как дошел, нашел нужную тропинку и двинул по ней, благо луна на темном небе сносно освещала своим светом округу. Хорошо, что навстречу мне не попался Колян Спица, а то в полях от него негде было спрятаться, а подобная встреча ничем хорошим для одного из нас точно бы не закончилась. И пусть у меня при себе кастет, но и Спица вряд ли ходит «пустой», обычно у него на кармане нож с выкидным лезвием.
К Гнилому озеру подобрался в полной темноте. Задул ветер, который пригнал тучи, закрывшие луну. Избушка торчала на берегу озера как гнилой пень на болоте. Небольшой сруб с дощатой крышей из которой чуть в сторонку выступает печная труба. Избушка была ничья, ей пользовались все кто хотел: рубаки, косари, пастухи и охотники. Сейчас перед избушкой стояла трехдверная «Нива» нежно-зеленого цвета. Я сперва на машину не обратил особого внимания. Ну «Нива» и «Нива», что в ней такого. А потом сообразил, что на дворе не будущее, где трехдверная ВАЗ 2121 – это серая обыденность, а 1980 год и эта модель АвтоВАЗа только-только начала массово выходить с конвейера. По крайней мере за тот неполный месяц что я пробыл в этом времени, живьём еще ни одной «Нивы» я не видел. А тут на тебе - стоит! И где? Посреди болота. Охренеть!
«Нива» хоть, и вся из себя внедорожная машина, предназначенная для поездок по пересеченной местности, но здесь и сейчас казалась чем-то инородным и чужим.
Голоса спорящих о чем-то людей я услышал загодя. Звук в ночи, а уж тем более на близкой воде распространяется дальше обычного. Я остановился, осторожно снял рубаху замотал в неё портмоне Ячменя и засунул все это под ближайший куст. Белая рубаха, пусть и изрядно испачканная кровью и чернилами видна издалека. Потом чутка подумал и обмазал себе лицо и торс грязью, чтоб быть совсем как Рэмбо. Или это Шварценеггер в «Хищнике» грязью обмазывался, чтобы быть малозаметным? Не помню уже…
Зачем я предпринял меры максимальной маскировки? Потому что моя воровская чуйка, а точнее весь жизненный опыт буквально кричал, что здесь сейчас что-то произойдет. Встретить новенькую «Ниву» в нашем захолустье, поздней ночью на болоте в будни, примерно тоже самое, что в будущем заметить тонированный «крузак» в лесу, возле которого стоят мужики с лопатами, а у их ног лежит пару черных пакетов с чем-то объемным внутри. Может, конечно, мужики с лопатами приехали в лес чтобы грибы собирать в пакеты, но вряд ли… Так и тут - может хозяин «Нивы» обычный рыбак, который прикатил на озеро рыбку поудить или раков наловить, но что-то мне подсказывает, что это не так.
Азарт и адреналин так и клокотали у меня в крови. Боль, тошнота, усталость – всё как рукой сняло. Я был сейчас подобен голодному хищнику, взявшему след ценного зверя, так и чувствую уже соленый привкус крови на губах из разорванного горла жирного гуся.
Потом меня, конечно, накроет адреналиновый откат и тело скрутит жгутом, но всё это будет потом, а сейчас…
Мартын ведь что-то там говорил про деньги, за которыми поперся Колян, так возможно мне удастся по-тихому подрезать чутка баблишка и незамеченным бесшумно скрыться в ночи.
Только не подумайте, что я опять взялся за старое. Нет! Денежки ведь у подельника Коли Спицы точно нажиты не праведным путем, а значит можно с ними поступать как велит лозунг большевиков – «грабь награбленное!». Кто сказал эту фразу? Правильно – вождь мирового пролетариата Владимир Ленин. А кого назвали в честь Ильича? Правильно – меня. Так, что я сейчас собирался не закон преступить и обворовать кого-то, а лишь воплотить в жизнь заветы своего великого тезки…
Спорщики стояли в десяти метрах от «Нивы» и выясняли отношения на повышенных тонах. Я подкрался к ним почти вплотную, благо меня надежно прикрывали кусты, заросли осоки и камыша.
О чем они говорили до этого я не знал, громкие голоса издалека было не разобрать, но сейчас похоже спор перешел в горячую фазу апофеоза.
- Хорош гнать! – грозно шипел Спица. – Мне нужны бабки моего брата! Гони их сюда! – в руках у Коляна был тот самый нож с выкидным лезвием, которым он любил пугать малолеток, выманивая у них мелочь.
- Николай уйди отсюда по-хорошему, - спокойным, я бы даже сказал несколько ироничным тоном ответил ему молодой мужчина лет тридцати. – Долю твоего брата я отдам только ему и уж точно не тебе.
- Если не отдашь моё, тогда я заберу всё, что у тебя есть, - угрожающе прорычал Колян.
- Только попробуй дурачок деревенский, - издевательски улыбнулся модно упакованный пижон.
Хозяин «Нивы» был в джинсах, кроссовках и кожаном пиджаке. Все шмотки явно импортная фирма, тут к бабке не ходи. Лицо волевого, уверенного в себе человека, модная прическа, под кожаным пиджаком светлая водолазка. Эдакий яркий блондин, очень похожий на актера Олега Видова. На запястье правой руки золотые «котлы». В руках - небольшая кожаная сумка с жесткими бортами. Такие я видел намного позже в кино, где в них таскали шары для боулинга. По нынешним временам – хорошо заряженный и модно упакованный кент. Ему бы в столице на Арбате или возле магазина «Мелодия» тусить и дедеронов пасти, а он в наших ебенях каким-то чудом оказался.
Оппонент Спицы разговаривал с Коляном слишком спокойно, будто перед ним сейчас был не озверевший от безнаказанности юный ублюдок, а прилежный старшеклассник-отличник.
Спицын-младший был на редкость озлобленным на весь мир юношей, которому нравилось быть сильным, нравилось, чтобы его боялись, нравилось ежеминутно подчеркивать свою крутость и превосходство над другими. И это чувствовалось - все, кто был слабее Спицы обычно уходили с его дороги, но стоило показаться кому-то более сильному, например нашему участковому, как уже Колян трусливо поджимал хвост и прятался в тень. Спица всегда четко знал свое место в иерархии силы, он чуял это своим шакальим нутром. А вот, что сейчас происходило на заросшем берегу озера, я, честно говоря, не понимал. Противник Коляна явно ощущал свое превосходство над Спицей, модный фраер был на голову выше по всем показателям, но почему Спицын-младший продолжал быковать и это было совершено не понятно. С чего это вдруг Спица потерял нюх и прет буром на того, кто заведомо сильнее его? Кстати, а что это кекс? Цеховик? Аферюга? Центровой?
А дальше произошло то, чего я никак не ожидал…
Колян злобно рыкнул, харкнул себе под ноги, немного наклонил голову, будто бы бык на арене и рванул на оппонента замахнувшись ножом в длинном, фехтовальном выпаде. Пижон выставил перед собой сумку, нож Коляна вонзился в кожаный борт, увяз там на треть лезвия, встретив какую-то преграду. Спица ухватился за одну ручку сумки, дернул рукой назад, пытаясь высвободить нож и в этот момент блондин выпустил сумку из своих рук. Колян не ожидая такого поворота плюхнулся на задницу, а содержимое сумки высыпалось наружу, разлетевшись по округе.
Деньги!
Много денег!
Сумка была набита пачками денег, некоторые из них разорвались и денежные банкноты праздничной мишурой разлетелись по траве и кустам. Будто бы кто-то раскидал агитационные листовки. Буквально в паре метров от меня плюхнулась пачка десятирублевок. Рыжий цвет банкнот был хорошо заметен на темной траве. Целая пачка червонцев – это же тысяча! Тысяча!!! А сколько в сумке было таких пачек?!
Так вот из-за чего Колян потерял нюх и рванул на своего собеседника с ножом наперевес. Он знал, что в сумке полно денег и от этого у него сорвало крышу и напрочь перегорели все предохранители.
Я как заворожённый глядел на близкую пачку десятирублевок, пара движений и тысяча рублей – моя! Забрать пачку себе и по-тихому свалить отсюда, и никто об этом не узнает. Тысяча рублей!!! Ох, не зря я сюда приперся, ох не зря!!! Как знал - чуйка не подвела.
Пусть эти два дурачка продолжают ссориться и драться, а я заберу себе эту пачку денег и сделаю ноги отсюда…
Бах! Бах!
Два близких выстрела прозвучали так громко и неожиданно, что я сперва испуганно уткнулся лицом в грязь и только спустя минуту нашел в себе силы выпрямится и посмотреть, что произошло между спорщиками.
Блондин стоял над Коляном держа в руках небольшой пистолет. Лицо модного кента было искажено гримасой презрения и брезгливости, будто бы он сейчас не на человеческий труп смотрел, а на коровью лепеху.
- Швайне! – презрительно протянул пижон, плюнул на труп Спицы, а потом злобным шепотом пробубнил себе под нос. – Говорил же, что нельзя с этими свиньями дел иметь.
Спица лежал на земле повернув голову в мою сторону, несмотря на ночную мглу мне отчетливо было видно его бледное лицо, которое светлым пятном выделалось на черном фоне. Посреди лба темнел чёрным отверстием «третий глаз», из которого вытекала струйка крови.
Пора валить!
Всё! Кина не будет – кинщик сдох!
Я поднял с земли ветку с рогатиной на конце, которая валялась рядышком и попробовал подгрести к себе пачку десятирублевок. Мысль о том, чтобы вступить в неравный бой с вооруженным пистолетом блондином даже не рассматривалась. На фиг надо! И так дурень жадный, вляпался в фиг знает что. Мне и этой тысячи за глаза хватит, сейчас важнее уйти отсюда тихо и незаметно.
Пачка денежных банкнот застряла между жестких стеблей осоки и никак не подавалась моим усилиям. Я тыкал палкой туда-сюда, но все безрезультатно – рыжая стопка червонцев, перетянутая бумажной лентой, крест-накрест сидела намертво в пучке жесткой болотной травы.
Блондин ходил по поляне и собирал разлетевшиеся деньги, в мою сторону он пока не смотрел, большая часть денег рассыпалась непосредственно на месте схватки.
Может ну её, эту тысячу, все-таки собственная жизнь дороже, чем стопка червонцев. Не дай бог сейчас вооруженный пистолетом блондин полезет кусты обшаривать - наткнётся на меня и насверлит во мне лишних дырок.
Нет, уж, извольте, я заберу этот косарь!
Я мать его так, его уже мысленно потратил. Он мой, я без него отсюда не уйду!
Ткнул палкой сильнее, но сделал только хуже – пачка отодвинулась дальше от меня, а стебли осоки заколыхались и привлекли внимание блондина.
- Вас ис дас?! – удивленно пробурчал блондин и шагнул в мою сторону.
Твою мать!
Спалился!
Спалился фраер жадный! Ну какого буя я сюда приперся?! На кой чёрт меня сюда нелегкая принесла? Деньжат захотелось срубить, ща тебя блондинчик из своего пестика и пристрелит.
Модный пижон сунулся в кусты с пистолетом наизготовку, я, выставив ветку перед собой рванул ему навстречу сильно оттолкнувшись обеими ногами от земли. Грохнул выстрел - пуля просвистела совсем близко, обдав струей горячего воздуха шею. Ветка ткнулась противнику в лицо, удачно угодив в глаза. Блондин отшатнулся, инстинктивно вскидывая свои руки к лицу, я метнулся следом и перехватив руку с пистолетом, вывернул ее вниз попутно нажимая на палец парня, который был как раз на спусковом крючке.
Пистолет сухо треснул два раза, его ствол в этот момент был почти вплотную прижат к правому боку блондина - обе пули пробили печень, застряв где-то в потрохах модного пижона. Парень дернулся всем телом, испуганно и удивленно вскрикнул округлив от изумления глаза тараща их на меня.
- Мутта…мутта.., - успел что-то непонятное прошептать блондин валясь на землю.
Белая водолазка блондина и светлые, вареные джинсы чернели на глазах пропитываясь кровью из обильно вытекающей раны.
- Согласен братан, - придерживая обмякшее тело, прошипел я, - мутотень еще та! Ты полежи пока, а мне валить надо отсюда.
Две пули в печень – это верная и очень быстрая смерть. Уж я-то на войне подобного много насмотрелся. Сквозонет вражеская пуля или осколок в неприкрытый плитами бок, как раз там, где фиксирующие «грудь» и «спину» липучки бронежилета – и все привет! За считанные секунды «трехсотый» вытекает в «двухсотого», хрен такую рану затампонируешь или успеешь вынести из «красной зоны».
Присел на землю, огляделся.
Пистолет?!
Пистолет небольшой, хваткий. А, так это же «Беретта»! Тот самый ствол, что был у Семен Семеныча Горбункова в знаменитом кинохите «Бриллиантовая рука».
Руки сами собой потянулись к валявшемуся рядом с мертвецом оружию, но я волевым усилием заставил себя их одёрнуть. Как бы не хотелось забрать пистолет себе – этого категорически делать нельзя. «Беретта» должна остаться здесь, тогда у следователей не возникнет никаких лишний вопросов: между блондином и Спицей произошла драка, в ходе которой блондин получил две пули в бочину, но перед смертью успел застрелить Николая Спицына. Два преступника – два трупа, один другого застрелил, а потом истек кровью и никого третьего здесь не было.
Сумка с деньгами!
Сумку я трогать руками не стал, лишь отодвинув палкой край заглянув внутрь. Много-много денег. Пачки с червонцами, полтинниками, сотками и четвертаками. Рублей, трешек и пятерок не видать.
Впервые вживую вижу банкноту номиналом в 100 рублей. В детстве и юности такие в глаза живьем не попадались, как-то не было среди моих знакомых богатеев, чтобы они могли похвастать «соткой» в кармане. Это уже потом в начале 90-ых и дальше, когда началась лютая инфляция и девальвация, «сотки» были как фантики. В 1996 году на сто рублей можно было купить один коробок спичек, но вот в начале 80-ых, сто рублей – для многих это огромная сумма: стипендия в вузе — 40 рублей, пенсия — около 70 рублей, ставка начинающего врача — 110–120 рублей. То есть одна купюра — это месяц жизни взрослого человека. А мне видно минимум шесть пачек, набитых банкнотами по сто рублей каждая, то есть в такой пачке – 10000 рублей, а еще есть пачки с полтинниками, четвертаками, червонцами. Сколько же в этой сумке всего денег? Тысяч сто или около того! Просто космическая сумма!
Сто тысяч рублей в 1980 году – это если сравнивать по цене на спички: 1 копейка против 5-7 рублей за коробок в 2024 году, выходит не меньше пятидесяти миллионов российских рублей. Ё-моё! Мне же до конца жизни, а точнее до начала 90-ых за глаза хватит!
Откуда столько денег у блондина? Кто он такой, что может себе позволить носить с собой такие огромадные суммы денег? Кто?! Эх, взять бы его живым, уволочь в лесок да расспросить с пристрастием!
Взять бы эту сумку да рвануть с ней куда глаза глядят, уж с такими деньжищами точно не пропадешь, везде устроиться можно…но сумку я трогать не стал, подобрал с земли две пачки червонцев и внимательно глядя себе под ноги чтобы не вступить в грязь и не оставить после себя следов, низко пригнувшись пошел прочь.
Начал накрапывать мелкий дождик.
Самая воровская погодка – дождь смоет следы и служебные собаки не возьмут след. Я уходил с заросшего осокой берега очень быстро, старательно не оглядываясь назад. И не потому, что боялся, нет, кого здесь бояться? Блондин и Спица мертвы, а покойники как известно не кусаются. Я спешил покинуть берег озера, потому что боялся, что сорвусь и заберу сумку с деньгами.
Жадность!
Жадность сгубила очень много народу. Я сам за решетку попадал чаще всего из-за этой самой жадности, потому что вовремя не мог остановится и продолжал грести под себя чужое добро.
Ту пачку, что никак не мог выцарапать веткой из куста осоки трогать не стал, пусть здесь остаётся, будет для следаков лишняя работа…опять же, вдруг её менты не найдут во время осмотра места преступления, а я наведаюсь сюда через недельку и осмотрюсь тщательно, авось она меня дождётся, а не дождётся, тоже не страшно, мне и двух тысяч за глаза хватит в качестве стартового капитала.
А ведь в сумке денег намного больше этих жалких двух тысчонок, что сейчас зажаты в моей правой руке. На две тысячи даже даже машину не купить…
Я сбился с шага, замешкался на секунду борясь с очень сильным желанием повернуть назад. Сто тысяч! Сто!!! Какие могут быть к черту сомнения? Хватай сумку, прыгай в «Ниву» и кати пока бензин не закончится, а дальше весь мир перед тобой будет открыт – вещал мне бес на левом плече…
Сбросил с себя сиюминутное оцепенение, посла всех бесов-провокаторов к черту и вновь продолжил идти прочь от сумки, набитой деньгами которая так и манила к себе, провоцируя мой стяжательский грешок.
Надо вернуться и забрать деньги. Надо!
Но я лишь сильнее стискивал зубы и упорно шел прочь от этой чертовой сумки денег.
По пути подобрал свою рубаху и портмоне Ячменя, спрятанное под кустом. В портмоне засунул обе пачки червонцев – их надо будет припрятать на время, а потом еще и хорошенько состарить, а то купюры в пачке все как на подбор – новенькие и хрустящие, будто бы только с печатного станка фабрики Гознака.
Двигался как робот, просто шел и монотонно передвигал ногами особо не разбирая дороги, лишь стараясь не сойти с верной тропинки и не наступить ногами в грязь, оставив после себя следы. Моё тело шло по лесной тропке, а разум остался там на поляне в обнимку с сумкой, набитой пачками денег. Эх, как бы тут с ума не сойти, а то ведь мозг может не выдержать этого жуткого раздрая, когда большая часть сознания буквально орёт - Возвращайся! Возвращайся назад и забери эту чертову сумку с баблом! О ней никто не знает! Она твоя! Забери её придурок и живи в своё удовольствие!
Но я упорно шел, борясь с самим собой. Сто тысяч рублей! Можно купить «жигуль», а лучше «волгу», можно «трешку» взять в кооперативе, а лучше дом у моря построить, где-нибудь в Сочи и еще останется столько, что лет на десять безбедной, сытой жизни хватит.
Возвращайся придурок и забери бабло, такой шанс второй раз не выпадет – продолжал истошно визжать внутренний голос…но я упорно шел вперед и не сворачивал назад.
На хрен ту сытую жизнь! Одну я уже прожил, ничем хорошим она не закончилась - сдох безродной собакой на поле брани в обнимку с автоматом.
Прошел лесополку насквозь, срезал через поля, вышел к очередной лесополосе. Закопал портмоне под корнем приметного дерева с раздвоенным стволом.
Всё! Теперь надо как можно быстрее добраться до Красновки, забрать у Пеньковой свой портфель и чухать во все лопатки домой к деду, а то старик точно волнуется и места себе не находит. Ох и задаст же он мне жару, когда домой вернусь весь оборванный и грязный. Таких мне люлей ввалит, что мама не горюй…
Как только избавился от портмоне с деньгами и покинул переделы лесополосы, выйдя на открытое пространство недавно скошенного поля, тут меня и накрыло откатом. Сплющило так, будто бы сверху придавило многотонной железобетонной плитой перекрытия. Нет, чтобы там не говорили всякие святоши-бессеребренники, а бабло на кармане придает сил. Пока мозг активно занят сладкими мечтами о возможных перспективах шикарной жизни искалеченному телу вроде как легче существовать, а как денег при себе не стало, тут и навалились все проблемы скопом, да так мощно, что чудом не расплющили. Это как с огнестрельным оружием – оно завсегда придает уверенности, даже если практического толку от него в данный момент нет, но лучше иметь калаш в руках чем быть без него.
От усталости уселся на грязную дорогу, петлявшую среди полей, мелкий дождик сыпал с неба, было жутко холодно. Меня знобило, щека распанаханная разбитой чернильницей горела огнем, в голове опять начал греметь набат, а ноги, черт их дери, никак не желали слушаться. Всё, кажись отбегался!
В этот момент меня окончательно отпустила эта чертова сумка с деньгами. Перегорел! Хрен по ней большой и толстый! Ну вот сдохну я сейчас и что мне легче будет подыхать имея под руками сто тысяч новеньких, хрустящих и таких приятных на ощупь советских рублей? Нет, не легче…хотя, если бы сумка была при мне, то скорее всего, я бы не размяк, а продолжил бы шагать вперед.
Мысль об оставленной на берегу озера громадной сумме денег уже так сильно не волновала и не будоражила меня как совсем недавно. Ну оставил и оставил, черт по ней! Воровать – так королеву, проебать – так миллион!
Ладно, чего сидеть-рассиживаться, надо топать до дому. С трудом поднялся на ноги и тут же плюхнулся обратно на землю – в конце поля ночную тьму разорвал свет фар. Причем фара была одна, да и заслышанный треск мотоциклетного движка говорил о том, что в мою сторону катит мотоциклист.
Затравленно завертел головой в поисках укрытия, обнаружил метрах в двадцати небольшую груду разбросанной соломы, опрометью метнулся к ней. Откуда только силы взялись?! Распластался на земле, кое-как накидал на себя перепревшей соломы, которая воняла гнилью и сыростью. Затих неподвижно, моля всем богам чтобы мотоциклист меня на заметил.
Спустя пару минут луч света мазнул по мне – видать мотоцикл зашел в очередной поворот, но треск движка не стих лишь монотонно протарахтел и скрылся за очередным поворотом. Я подскочил на карачки и посмотрел вслед мотоциклу.
Жаров!
Фигуру нашего сельского участкового, который отвечал за Красновку и еще несколько деревень я срисовал сразу. Точно Жаров! И мотоцикл его – «Урал» с коляской. Куда это он покатил ночью, да еще и в дождь? Хотя чего я спрашиваю, понятное же дело, что на Гнилое озеро и покатил. Значит Мартын и Ячмень уже сдались. Скорее всего, Жаров решил взять Спицу и неизвестного фраера с поличным, а именно передаче денег в счет уплаты за устроенный в прошлом году на птицефабрике погром. Вот Михаил Иванович удивится, когда вместо мелкого барыги, которого думаю он ожидает застать в компании с Коляном он обнаружит два трупа, новенькую «Ниву», пистолет и полную сумку денег. Ох и шум поднимется в районе! Сразу налетят следователи, опера, эксперты-криминалисты, начальство из области прикатит. Главное, чтобы меня к этому никак не привязали, а то мигом небо с овчинку покажется.
Надо срочно придумать, где я был после того, как расстался с Пеньковой. Что все это время делал? Впрочем, чего тут думать, скажу, что стало плохо, долго шел не разбирая дороги, потерял сознание, а очнулся уже утром на полпути к Жмыхам, потому что ноги сами собой меня вели домой. Так всю ночь в отрубе и провалялся.
Точно!
Ничего не помню, шел, споткнулся, очнулся - гипс!
На словах все складно выходило, но на практике, как обычно это и бывает, задуманное пошло через то самое место, которым люди срут.
Я заблудился! Причем не в дремучем лесу, а в чистом, пусть и ночном поле. Луна не небе не светит, торчит где-то там высокого за тучами, лярва такая, а я тут блуждаю в темноте, как слепой крот.
Я ведь как рассудил – участковый прикатит к Гнилому озеру, охренеет от увиденного и сразу же рванет во все лопатки обратно в Красновку чтобы по телефону вызвать наряд из райцентра. Ну и чтобы не попасться ему на глаза я и решил чесануть не по дороге, а через поля. Сперва вроде шел нормально, держа примерные ориентиры, а потом то ли просто начал кругаля давать, то ли хрен его знает, в общем шел, шел …и не понял куда пришел. Внезапно возникла лесополка, которой тут не должно было быть, потом какой-то широкий ручей образовался, который мне пришлось переходить по колено в воде, потом я ногу подвернул, потом оказалось, что левый сандаль куда-то пропал, я пошел его искать, не нашел, лишь совсем сбился с пути, потеряв всякое направление движения…
Дождь пошел сильнее и стало мне совсем грустно. Наткнулся на пару небольших стожков, неведомо кем здесь намётанных, залез в один из них поглубже, зарылся в сене и тут же уснул мертвым сном.
