Несколько минут длилось томительное молчание. Участковый упорно молчал, я тоже старательно держал язык за зубами.
Зараза! Нервы мои выдерживает, мент погнанный! Знаю я ваше ментовское племя, все у вас не просто так. Ты ж гражданин начальник не просто так молчишь, ты ж меня до нужной кондиции доводишь, нервы мои треплешь, чтобы я сам себя по дороге накрутил и потом меня легче было под статью подвести. А вот на тебе выкуси, хрена лысого, ты Вовку Поляка на признанку раскрутишь!
- Знаешь, на чем ты прокололся? – первым нарушил молчание участковый.
- На чем? – опрометчиво спросил я, но тут же поспешно добавил. – Чтобы на чем-то проколоться, надо совершить что-то противоправное, а я чист перед законом как слеза младенца.
- Ни дихлофосе, - ответил Жаров проигнорировав мои слова.
- В смысле?
- Ты забрызгал дихлофосом домик на пасеке, чтобы выкурить оттуда Ячменя и Мартына. Пенькова запомнила, как ты после драки уходил с баллончиком дихлофоса в руках. Я проверил - вчера дихлофос в хозмаге покупали только ты и баба Маша Ленева.
Твою мать! Точно баллончик с дихлофосом! Как же я мог про него забыть? Баллон с дихлофосом видела Пенькова, надо же было так опростоволосится. Вот ведь идиот!
Стоп…
А при чем здесь Ячмень с Мартыном и смерть Спицы?!
- Ну и что? – спокойно пожал я плечами. – Спица здесь каким боком? Мне пацаны сказали, что вы считаете, что Спицына убил я. Его что и правда убили?
- А-то ты не знаешь?
- Нет, не знаю, - отрицательно покачал я головой.
- Где ты эту ночь провел?
- В стоге сена, что возле узкоколейки ведущей на карьер стоит, примерно в километре от поворота к железнодорожной станции. Можете съездить туда проверить, там два небольших стожка, в одном я и ночевал.
- Почему там?
- Черт его знает, ночью заблукал в полях, когда совсем из сил выбился и от холода чуть дубу не дал, туда залез и уснул. Опять же у меня сотрясение мозга, тошнит сил нет.
- Так значит ты не опровергаешь тот факт, что напал на Дирюгина и Мартынова? – остановившись и внимательно посмотрев на меня, спросил участковый.
Дирюгин – это фамилия Ячменя, свою погремуху он получил за огромную бородавку под правым глазом, ну, а Мартынов – это понятно фамилия Мартына.
- Нет, не опровергаю, - кивнул я, но тут же добавил, - без протокола просто беседуя с вами не опровергаю, а если под запись, то еще не определился со своими показаниями.
- Самый умный? – скептически хмыкнул участковый.
- Нет, не самый умный, просто хочу быть с вами честным, потому что уважаю вас Михаил Иванович, как человека справедливого и порядочного, - подлил я немного лести. – А, что Спицына и правда убили? – вновь спросил я.
- А то ты сам не знаешь? – так же повторил свои слова Жаров.
- Мне пару минут назад об этом одноклассники сказали, - честно соврал я. – Спицына последний раз видел утром, когда ему по фарам зарядил, а когда меня вчера вечером метелили, то я особо не разглядел, кто дубинами махал.
- Вовик, а вот скажи мне на кой ляд ты мужику в парке «Железнодорожников» две недели назад на лбу слово «сука» выцарапал? – неожиданно спросил Жаров. Участковый смотрел на меня хитро и внимательно, при этом его пальцы твердо держали моё плечо – хрен вырвешься.
Влип! – промелькнуло в голове. Все-таки влип как кур в ощип. Зараза! Как же обидно! Бежать?! Рвануть куда глаза глядят, а там надеяться, что Жаров не догонит и не будет стрелять в спину. Или все-таки не бежать, а попытаться как-то эту неприятную ситуёвину распетлять на пальцах.
- Откуда узнали? – хмуро спросил я, зыркая исподлобья вокруг и прикидывая маршрут побега.
- Не вежливо отвечать вопросом на вопрос, - заметил участковый. – Ну, отвечай!
- Этот урод специально пацанов малолетних, вроде меня подставлял – предлагал ограбить ларек, а сам потом милицию вызывал. Пацаны - на малолетку, он вроде как не при делах. Ну и кто он после этого? Сука и есть!
- Ты ему сломал челюсть и сильно повредил коленные чашечки, а это нанесение тяжких телесных, а с учетом надписи на лбу – часть вторая. До десяти лет лишения свободы.
- Посадят - отсижу, - хмуро буркнул я, - но о содеянном я не жалею!
Сколько веревочки не виться, а конец все равно найдется. Вот так и про меня сейчас. Думал, что отмудохал тварь, которая малолеток подставляла и мне сразу где-то там на небесах старые грехи спишут, а вот хрена лысого. Наоборот, еще новых навесили до кучи. Так я в старой жизни два года за кражу получил, а в новой сразу «червонец» отгребу. Охренеть не встать списал старые долги! Идиот!
- Расскажи, что произошло в вагончике на пасеке и зачем ты туда полез? – Жаров подтолкнул меня в сторону беседки, которая торчала на заднем дворе сельского фельдшерского пункта. – Давай в сторонке обо всем спокойно поговорим.
- Зачем мне вам об этом рассказывать? Еще срока себе намотать в довесок к тому уроду в парке «Железнодорожников».
- Ну почему же, - грустно выдохнул Жаров, - может, наоборот скостишь себе срок. Рассказывай, как всё вчера было, только с самого начала, а я обещаю, что сделаю все, чтобы тебя не посадили.
- А то вам и так все не известно. Мартын с Ячменем ведь сами всё рассказали.
- Вот я и хочу сравнить ваши версии, а то может они мне набрехали.
- Стукачом меня заделать хотите?
- Вова – ты совсем дурак? Каким еще к черту стукачом?! – вспылил участковый. – Пока опера и следователи из района тебя не опросила я еще могу что-то сделать, а потом уже поздно будет.
- А как же мужик со станции, он ведь в любом случае на мне висит, - недоверчиво скривился я, уловив в словах Жарова намек на то, что могу выйти сухим из воды.
- Поглядим, - задумчиво протянул участковый, – рассказывай, как вчера всё было. Сказал же уже, что чем смогу, помогу.
Рассказать, как всё было или молчать как рыба об лед? Как быть? Очень и очень часто менты на допросе всё выворачивают так будто бы ведут просто разговоры за жизнь без всяких записей и протоколов, обещая помочь, скостить срок и так далее и тому подобное, а как вывернешь перед ними всю душу, подпишешь всё, что они подсунули тебе, так потом бедолага - будущий сиделец и понимает, что окончательное решение всегда принимает судья, а операм и следакам им лишь бы материал собрать для суда.
- Вчера утром шел на первый звонок в школу, на улице ко мне прицепился Колян Спицын - сшибал на папиросы, - все-таки решился я рассказать свою версию вчерашних событий. - Я его послал, мы с ним сцепились, ну я ему по фарам засветил «козой» и сказал, что больше с его компашкой не имею ничего общего. А вечером, когда домой шел, они мне с Мартыном наваляли – напали исподтишка и дубьем отоварили. Я в руках чернильницу держал, ну они и приняли её треск за хруст моего черепа, испугались, что убили и сбежали. Меня Лиза Пенькова нашла. Потом я пошел на пасеку, потому что был уверен, что они там, хотел им отомстить, сами понимаете – нельзя такое спускать. Подошел к будке на пасеке, а там Ячмень и Мартын разговаривают, из разговора я понял, что, во-первых, они в прошлом году птицефабрику обнесли, а во-вторых, что Спица с каким-то фраером общается где-то на Гнилом озере, тут я и подумал сделать ход конем, затравил будку дихлофосом, а потом слегка помял Ячменя и Мартына, представившись залетным фраером, запугал их, чтобы они шли к вам сдаваться и свалили всё на Спицу. По-моему, это был самый шикарный вариант надолго избавится от Спицы, который бы от меня просто так не отстал.
- Дальше, что было?
- Ничего, - пожал я плечами, понимая, что наступает самый щекотливый момент рассказа, когда надо начинать упорно врать, - мне хреново было, но я понимал, что если двину той же дорогой обратно в Красновку, то Ячмень и Мартын могут меня случайно нагнать и тогда быть беде, они-то думали, что меня убили. В общем, пошел я через поля, хотел обойти Красновку стороной, в итоге заблукал, потом дождь пошел, я сандаль потерял, ногу подвернул. Набрел на какой-то стог сена в него залез и уснул. Проснулся уже полдень, пошел по рельсам, вышел к железнодорожной станции, а тут московский поезд, на котором Игорь Демченко с мамкой в Москву уезжали, пошел их проводить. Ну, а тут вы! Всё, - закончил я, а потом чтобы смазать свой рассказ спросил у Жарова, - а правду говорят, что Спицу застрелили?
- Откуда знаешь?
- Смирнов сказал, что Спицу я застрелил, а Колян меня успел ножом пырнуть, но я скрылся с места преступления оставив после себя лужу крови.
- Сеня – юркий малец, - кротко хохотнул седоусый участковый, - чутка покрутился среди районных оперов, а вон чего успел выведать и подслушать. Далеко пойдет! Да, Спицына застрелили, а на месте преступления было еще одно кровавое пятно. А ты значит на Гнилое озеро не ходил? – Жаров буквально впился в меня взглядом.
- Нет, не ходил, - твердо и четко глядя ему прямо в глаза произнес я, - честное пионерское не ходил! Да и зачем мне это?
- Тоже, верно, - кивнул участковый.
- Михаил Иванович, а того, кто убил Спицу до сих пор не нашли что ли? Если его Колян успел ножом пырнуть, да еще и лужа крови натекла, то он не должен был далеко уйти. Говорят, что из района даже собаку служебную привезли, неужто она след не взяла?
- Нет, не взяла, - отрицательно мотнул головой Жаров, - злоумышленник был на машине, на ней видимо и скрылся. Скорее всего он был не один, так что хорошо, что ты не пошел на Гнилое озеро, а то лежал бы сейчас рядом с Николаем Спицыным в морге.
- Да я и не собирался туда идти, - поспешно поддакнул я. – Это что ж за фраера такие у Спицына в знакомых были, что у них при себе огнестрельное оружие было?
Только в самый последний момент я успел спохватиться и не произнести слово – «пистолет». Ведь никто до сих пор при мне не произнес из какого вида оружия был застрелен Спица.
- Неизвестно, что это были за бандиты, но похоже, что люди серьезные, все улики на это указывают.
Меня так и подмывало спросить: хорошо ли обыскивали траву? смогли ли найти стреляные гильзы и деньги? был ли нож Спицы в крови или с чистым лезвием? Но конечно же я держал язык за зубами, потому что только одно лишнее слово, малейший намек на то, что я был на Гнилом озере и видел, как все произошло в реальности и мне тут же конец, гарантированно попаду в разряд подозреваемых, а там следаки всю душу вынут из меня, но на тюремные нары гарантированно приземлят.
У блондина был сообщник, который увез мертвое тело! А почему сообщник меня не остановил? Побоялся? Или скорее всего просто отошел в сторонку и пропустил самое интересное. Да, думаю так дело и было. Между выстрелами из пистолета в Спицу и моей скоротечной схваткой с блондином прошли считанные минуты. Если сообщник блондина был где-то поблизости, то он мог элементарно не заметить меня.
- Михаил Иванович, а как мне теперь быть с тем мужиком, ну которого я, ну того…, - замявшись и намеренно робким голосом спросил я.
- Забудь про него и никогда не вспоминай, - сказал, как отрезал участковый, - но помни, что его показания лежат в деле.
- А как вы вообще на меня вышли?
- Легко, - усмехнулся Жаров, - утром, когда начали тебя искать, мне твой дед все уши прожужжал как ты сильно изменился в последнее время, мол перестал хулиганить, взялся за ум и так далее. А изменился ты после того, как в начале августа ночь провел в городе на Ж/Д станции. Ну я с операми перекинулся парой слов, и они вспомнили, что ровно в тот день, когда ты ночевал на станции произошел у них интересный инцидент с газетным ларьком. А дальше сложить дважды два было не трудно, мститель хренов!
- Но вы меня городским не выдали? – с затаенной надеждой спросил я.
- Нет, не выдал, - строго посмотрел на меня Жаров, - и не выдам, если ты меня не подведешь и будешь сотрудничать с милицией.
- В сексоты хотите записать?
- Нужен ты больно, - презрительно скривился Жаров, - толку с тебя в этом деле как козла молока. Нет, просто в свете последних событий я думаю ты можешь оказаться в центре внимания и мне крайне необходимо знать кто будет больше всего проявлять к тебе интерес из разряда тех, кому ты раньше был глубоко безразличен.
- Думаете среди местных у бандитов есть сообщники?
- Почти уверен в этом. Так что будем с тобой регулярно встречаться, тем более что ты стоишь на учете и это не вызовет подозрения. В мельчайших подробностях будешь мне все рассказывать: где был? с кем общался? появились ли новые друзья? Ну и внимательно гляди по сторонам, может кто-то будет слишком часто мелькать возле тебя. Не маленький сам понимаешь, могут за тобой следить. И еще - забудь про то, что ты Дирюгина и Мартынова дихлофосом травил. Не было такого! Потому что сам понимаешь – твои действия будут расценены, как нанесение телесных повреждений и издевательства. Запомни: как по башке получил от Мартынова и Спицына, то вопреки обещанию данному Пеньковой сразу же пошел домой к деду в Пыжы, но по дороге заплутал и оказался в том самого стоге сена, где и проспал до сегодняшнего полудня. Так всем, включая родню знакомых и оперов из района и говори. Договорились?
- Да, - кивнул я, - а как же дихлофос и показания Лизы?
- Она про дихлофос потом уже вспомнила, в первоначальных её показаниях ничего про дихлофос не было, я с ней сам об этом поговорю. На днях загляну к тебе в школу и награжу грамотой за помощь милиции.
- Зачем? – удивился я.
- Чтобы простимулировать и заинтересовать возможных преступников. Ты – Вовка теперь не просто бывший хулиган, ты теперь наживка на более крупную рыбу. Никому об этом ни слова, язык держи за зубами. Если все удачно пройдет, то я с учета тебя сниму и дам самую хвалебную характеристику для училища.
- Спасибо! – искренне поблагодарил я участкового, понимая, что он ради меня сейчас идет на должностное преступление.
- Только давай без самодеятельности, - состроил серьезную мину участковый, - настоящая жизнь – это не кинокомедия «Бриллиантовая рука», тут простым переломом не отделаешься. Спицына убили хладнокровно и расчетливо.
- Товарищ участковый, а лично вам это зачем?
- Как зачем?! – удивленно нахмурил брови Жаров из-за чего его глаза превратились в узкие полоски. – Я участковый, это моя «земля», кто же если не я должен поймать злодеев. Ну не будут опера из района сюда каждый день ездить, сам понимаешь. Ты мне поможешь найти убийц Спицына?
- Да! – твердо ответил я.
Вот так поворот. Вовка Поляк добровольно сотрудничает с ментами выступая в качестве наживки для поимки бандитов. Кому бы сказал из своих старых знакомых – хрен бы поверили. Впрочем, мне самому выгодно найти тех, кто утащил труп блондина с берега озера, потому что как ни крути, а пока они на свободе я в опасности.
- Деду тоже ничего говорить нельзя? - на всякий случай спросил я.
- Деду? – задумался Жаров. – С Петром я сам поговорю, обрисую ему так сказать картину маслом, он боец бывалый, все поймет. И еще, что хотел сказать, - перешел на шепот участковый, - Вова твои поступки, как с тем уродом, которому ты на лбу выцарапал нехорошее слово, с точки зрения норм морали и совести вполне оправданны, но с точки зрения советского уголовного кодекса – это тяжёлые преступления. Поэтому впредь давай без лишнего геройства, если увидишь какую-то несправедливость в жизни, то сообщи об этом мне, а не лезь вершить самосуд. Договорились?
- Да.
- Отлично, а теперь пошли сдаваться медикам, надо бы тебя хорошенько осмотреть, думаю у тебя сильное сотрясение мозга и побои средней тяжести.
- Вряд ли, - отрицательно мотнул я головой, - я хоть и чувствую себя неважно, но думаю это из-за того, что подцепил простуду.
- Нет, Вовик, - хищно усмехнулся участковый, - надо чтобы у тебя был сильный сотряс, так что корчь из себя ушибленного на всю голову.
- Хотите моей заявой Ячменя с Мартыном прижать? – догадался я.
- Именно!
- Это не по понятиям.
- Вова, колхоз дело добровольное – хочешь вступай, не хочешь – к стенке. Либо Мартынов и Дирюгин на пару лет присядут, либо ты на зону отправишься. Третьего варианта не будет!
- А их явки с повинной за разгром птицефабрики разве мало?
- Мало, - раздраженно скривился участковый, - там все не так просто. Они изначально все валят на Спицына, а он в морге лежит. Или ты думаешь, что если они на свободе останутся, то тебе будет проще жить? Опять же про какие понятия ты тут рассуждаешь, тебе четырнадцать лет, твои родители будут писать заявление о побоях тебя, а не ты. От тебя требуется лишь изображать из себя сильно контуженного.
- Что сильно вас шайка Спицы достала?
- Мне этих уродов надо из села убирать, - твердо произнес Жаров, - они мне всю статистику портят своим хулиганством и нормальным людям жить мешают, я расшибусь, но обоих упеку за решетку. Моя задача как правоохранителя всех паршивых овец из стада убирать, чтобы они остальным жить не мешали. Я долго пытался с ними по-хорошему, все думал правильными словами вразумлю, но сам видишь, когда добрые слова не помогают, то надо принимать решительны меры.
Про добрые слова и решительные меры – это я прекрасно понимаю, мне объяснять не надо, но становиться «барабаном», который дал показания на пацанов из братвы – тоже приятного мало. А с другой стороны, какой у меня выбор? Жаров меня ухватил за яйца и крепко держит. Не буду плясать под его дудку – сам надолго заеду на малолетку. Так, что хочешь не хочешь, а придётся делать так, как велит участковый. Все-таки мне от сотрудничества с Жаровым сплошная выгода, если все выйдет так как он сказал, то я вроде как вообще не при делах окажусь – получил по башке, всю ночь провалялся в отрубе и нигде не был, никого не кошмарил и дихлофосом не травил. Белый и пушистый, как тот первый снег в декабре.
Дошли с Жаровым до медпункта, он сдал меня для осмотра тетке-фельдшеру, а сам двинул искать моих родаков. Я старательно корчил из себя ушибленного на всю голову. Врачиха особо не суетилась, деловито обработал мои порезы на морде, измерила температуру – оказалось 37,7, выдала положенные таблетки, показала, где сполоснуться и вымыть ноги, потом раздобрилась на какие-то тапки, чтобы я босой не ходил, ну и горячим, сладким чаем напоила с молочными сухарями и домашним вареньем.
Вернулся Жаров, который привел с собой не только моих родителей и деда Петю, но и троих ментов из райцентра. А дальше завертелось-закрутилось: я живописно рассказывал как дал отпор Спице не желая вести пагубный образ жизни, как решил начать новую жизнь и взяться за голову, как был подло и коварно избит Спицей и Мартыном, мамка охает-ахает, батя с дедом сурово хмурят брови, Жаров, опера и следователь из района старательно все мои россказни записывают, задают множество вопросов, а я болезненно морщусь, театрально корчусь и всячески изображаю из себя контуженного, говорю тихо с частыми паузами, а один раз, когда выпал из зоны общего внимания успел тайком сунуть два пальца в рот и выхлестать из себя недавно выпитый чай с сухарями – получилось весьма эпично. Тетка-врачиха так и заполошила, чтобы немедля оставили меня в покое и перестали мучать вопросами.
Менты из района на своем «бобике» отвезли меня в сельскую больничку Красновки, где было принято решение оставить меня под наблюдением медиков на пару дней. Я чуть было тут же «не выздоровел», потому что никак не хотелось валятся в больничке несколько дней. Это ж скукотища редкостная лежать в больнице в 1980 году. Телевизоров в палатах – нет, смартфонов – нет, интернета и онлайн-кинотеатров – нет! Что в таком случае в больнице можно делать? Валяться на провисшей до пола панцирной кровати, давясь по утрам пресной манкой на воде?! На фиг, на фиг!!!
- Михаил Иванович! – дернул я Жарова, когда мы остались наедине с участковым. – Мы так не договаривались, я не хочу торчать в больничке!
- Придётся, - категорично отрезал участковый, - или сразу давай в СИЗО переедешь.
Пришлось смириться и дальше изображать из себя больного. Дед привез мне сменные вещи, мамка натащила всякой домашней еды. Пришли меня проведать одноклассники вместе с классухой, передали пакет яблок и галетного печенья. Узнал последние сплетни, оказалось, что Жаров все выкрутил в таком свете, будто бы только благодаря мне удалось раскрыть несколько «глухарей», дескать если бы Ячмень и Мартын не испугались бы, что зашибли меня на смерть, то никогда не явились бы с повинной. Так что в ближайшее время мне вручат грамоту за помощь сотрудникам милиции и вообще я неожиданно для всех стал героем – еще бы, не побоялся в открытую противопоставить себя местным хулиганам, которые держали в страхе всю малолетнюю ребятню. Теперь Мартын и Ячмень – гарантированно упадут на нары, а Спица в землю ляжет. Смирнов по секрету сообщил, что среди сельской ребятни упорно циркулирует слух, что Николая Спицына все-таки убил я – застрелил из самопала, которым пугал прошлым летом малолеток на плесе. На самом деле тот самопал – выпиленный из деревяшки «пистолет» с дулом из стальной трубки, стреляющий на целых десять метров металлическими шариками от подшипника, я утопил в речке тем же, прошлым летом – изображал из себя раненного Чапаева, переплывающего реку гребя одной рукой.
Спать лег рано – в девять вечера, перекусил домашними пирожками с луком и яйцом, запил холодным чаем, укрылся простынкой, отвернулся носом к стенке да задрых себе. День был тяжелый и суматошный, а прошлая ночь и того тяжелее. Уснул мгновенно.
Проснулся глубокой ночью, сходил в нужник, облегчился, попил водички, вновь лег спать. Но сон все никак не шел. Все думал и думал о моем нынешнем шатком положении. Я ведь могу уже утром переехать из больницы в СИЗО. Менты из района они ведь могут опознать меня по словесному портрету, который был составлен на меня со слов того мудака, которому я на лбу выцарапал слово – «сука» и тогда меня Жаров никак не спасет.
Хороший все-таки мужик Жаров, спас меня, прикрыл со всех сторон…
Стоп!
Жаров?!
Твою мать! Черт меня побери! Как же я сразу не понял истинных мотивов сердобольного участкового, который неожиданно пошел навстречу мне и спас от всех насущных проблем, в которые я сам себя по самую макушку засунул.
Всё ведь очевидно, всё лежит на поверхности!
Ответ у меня под самым носом был с самого начала, а я дурак такой не заметил очевидного. Дурень!
Кто прибыл самым первым на берег озера? Жаров! Я сам видел, как он туда ехал на своём мотоцикле. Участковый и сам не скрывал, что прикатил на Гнилое озеро, когда труп Николая Спицына не успел еще окоченеть. А кто сказал, что «Нивы», трупа блондина и самое главное сумки, набитой деньгами - там не было? Тот же Жаров! И ему все поверили. Никто ведь, кроме меня ни про блондина, ни про «Ниву», ни про сумку с деньгами не знал.
Еще бы Жарову бы не поверили! Он ведь не просто Жаров Михаил Иванович – безменный участковый Красновки и еще ряда деревень, он - человек исключительной порядочности, ветеран войны, орденоносец. Про таких говорят – «соль земли русской», на таких мужиках вся Россия-матушка держится. Как же можно не поверить его словам?!
А что мешало Жарову сграбастать сумку с деньгами, погрузить труп блондина в «Ниву» отогнать машину в укромное местечко, где спрятать её вместе с трупом. А сумку с деньгами оставить себе. Сто тысяч рублей – это такие деньжища которые самым верным и честным милиционерам, путь они хоть трижды ветераны ВОВ и прославленные орденоносцы голову моментально вскружат и собьют с пути истинного. Деньги – самый мощный и сильный в этом мире соблазн, противостоять которому редко кто сможет. Вон даже один из апостолов Христа, тот, что Иуда и тот не смог удержаться и продался за копеечку малую.
Если принять в расчет тот факт, что Жаров действительно нашел сумку с деньгами, то его помощь мне видится уже в совершенно другом свете – он просто сбивает следствие с верного пути, заставляя их искать того, чего нет, а я получается ему активно в этом помогаю.
Стало ли мне легче от этой простой мысли? Нет, наоборот, я понял, что если всплывет хоть малейший намек на то, что я был на берегу озера и видел сумку с деньгами – грош цена моей жизни.
Ворочая в голове новые мысли, я так и не смог до самого утра сомкнуть глаз. Даже возникла шальная мысль дать деру из больнички, но я усилием воли загнал панику под коврик и решил не пороть горячку, пока буду играть по правилам участкового, а дальше видно будет…
