Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Постапокалипсис, Приключения » Город страшных снов
Ежи Тумановский: Город страшных снов
Электронная книга

Город страшных снов

Автор: Ежи Тумановский
Категория: Фантастика
Серия: Анабиоз книга #8
Жанр: Постапокалипсис, Приключения
Опубликовано: 04-10-2018
Просмотров: 164
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 80 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
Егор — обычный программист из Екатеринбурга — просыпается после затянувшейся ночной работы. Квартира выглядит нежилой, за окном — заросший двор, среди обветшавших домов бродят стаи свирепых псов. Но главная странность заключается в том, что после непонятной катастрофы улицы усыпаны не только отшлифованными временем человеческими костями, но и отлично сохранившимися телами.

Обнаружив других проснувшихся, Егор понимает, что в его родном городе люди пробуждаются постепенно, согласно никому не понятной логике. Он не может жить по тем правилам, которые начинают устанавливать бывшие чиновники и бандиты. Егор организует собственную общину, ставя в ее основу необычный принцип: сохранять тела тех, кто еще не проснулся.

Егору с верными друзьями придется защищать свой новый дом и тот небольшой мирок, в котором они пытаются возродить жизнь. Им придется не только отбиваться от агрессивных соседей и диких зверей, но и бороться со странными темными существами, выходящими из стен янтарного света.

Постанабиозный Екатеринбург заставит вас содрогнуться…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Белый, идеально ровный потолок и серые, в грязных потеках стены. Резкий контраст, неприятный и завораживающий. Лебедь в бассейне с мазутом. Балерина в кресле асфальтоукладчика. Пена странных мыслей на черной поверхности отступающего сна…

Егор на секунду прикрыл глаза, сухо сглотнул, сморщился от боли в горле. Такого опустошенного и разбитого состояния он не припоминал со времен «обмывания» диплома. Но безудержные пьянки ушли в прошлое вместе со студенческой беззаботной жизнью. Вчера он лег очень поздно — разбирал до трех часов ночи чужой код — и намеревался спать до обеда. Тем более, что по договоренности с начальством мог приехать на работу во второй половине дня и аргументированно объяснять аутсорсерам, писавшим программу, что вина лежит исключительно на них. Он не слышал, чтобы мама куда-то уходила, и вообще спал как убитый всю ночь, что случалось с ним довольно редко.

Сколько же сейчас времени?

Егор тяжело вздохнул и попробовал повернуть голову. В шее что-то хрустнуло, по спине прошла короткая судорога, в ногах появилось неприятное жгучее покалывание.

«Да я заболел», — сообразил Егор, с трудом переводя дыхание.

Но где же тогда мама? Вчера она взяла отгул, чтобы решить массу накопившихся дел. Значит, с утра должна быть дома… Почему так холодно и откуда эта грязь на стенах? С каждой секундой Егор чувствовал, как все дальше отступает сон, оставляя его наедине с какой-то совершенно неправильной реальностью. Грязь в их квартире была попросту невозможна. А когда единственный сын вдруг начинал болеть, мама не отходила от него ни на шаг.

Может, просто ушла в магазин?

— Мам, — сипло позвал Егор.

Лишь услышав собственный шепот, отчетливо прозвучавший в абсолютной тишине, Егор понял, что еще было ненормально в это странное утро: с улицы не доносилось ни звука. Несмотря на пятикамерные пластиковые окна, звуки большого города были, пусть и глухо, но слышны практически всегда. Стучали по рельсам трамваи, надсадно гудели грузовики, шумела вода в трубах и канализационном стояке… Теперь же вокруг царила абсолютная тишина. Только собака, видимо опять забытая соседом-алкоголиком на улице, протяжно выла во дворе.

Превозмогая слабость, Егор согнул руки в локтях, уперся ладонями в постель и кое-как, в несколько приемов, сумел сесть. Голова кружилась, нестерпимо хотелось пить, но то, что он увидел вокруг, мгновенно заставило его забыть обо всем остальном.

Со вчерашнего дня комната изменилась самым непостижимым образом. Грязные, сплошь в темных потеках, стены скалились крупными трещинами, избороздившими штукатурку от пола до потолка. Обои превратились в бесформенные груды пожелтевшей бумаги. Безобразными буграми пучился на полу дорогой паркет. Шкаф с книгами выглядел так, словно его только что привезли с чердака дачи: разбухшие кривые полки и выпирающие из стройных рядов тома, с расползающимися страницами. Оплавленный «зарядник» в розетке, покрытая толстым слоем пыли люстра, не менее пыльный телевизор в углу. Растрескавшийся журнальный столик, который вроде бы совсем недавно ремонтировали.

Повсюду, куда падал взгляд, виднелись лишь оттенки серого. Единственное яркое пятно в бледной комнате — плакат-календарь с красной гоночной машиной. Плотная бумага поднялась горбом, лишь краями брезгливо держась за обветшавшую стену.

И главное доказательство того, что все вокруг реально, а не просто чудится спросонья — затхлый воздух нежилого помещения.

По рукам двинулась волна колючей боли. Егор поморщился, с недоумением поднес ладонь к лицу. Под кожей явно что-то происходило: слабо пульсировали обычно невидимые мелкие сосуды, а вокруг них медленно таяли ярко-желтые нити.

Егор отпрянул. Если бы собственную кисть можно было отбросить, отбросил бы…

В ужасе он поднял к лицу вторую руку. Она тоже мерцала желто-розовым, словно просвеченная насквозь мощным фонарем…

— Мама… — выдавил Егор, и в этот момент голова взорвалась приступом резкой боли.

Сжав ладонями виски и стиснув зубы, он с мучительным стоном повалился на кровать. За окном к первой завывающей собаке присоединилась вторая.

Боль отступила так же быстро, как пришла. Егор лежал на боку, продолжая отмечать всё новые и новые нелепости в окружающем интерьере. Серые тряпки вместо идеально белоснежных простыней, которыми так гордилась мама. Батареи, покрытые таким слоем ржавчины, словно их притащили с помойки. Бугрящееся кресло. Помутневшая синяя ваза на окне. Огромные скопления паутины во всех углах. Пыльное зеркало в дверце шкафа.

В их квартире что-то случилось. Что-то странное, выходящее за пределы понимания. И произошло это, видимо, прошлой ночью.

Собачий вой сменился яростным рычанием, лаем. Судя по звукам, две собаки сцепились прямо под окнами Егора. Впрочем, рявканье и повизгивание тут же начали быстро удаляться, и вскоре снова стало тихо.

«Как в могиле», — пришла невольная мысль. Егор содрогнулся от того, насколько она подходила к обстановке.

Вытеснив отступившую головную боль, на первый план выступила жажда. Егор дотронулся языком до пересохшего нёба. Казалось, он не пил не короткую летнюю ночь, а минимум несколько дней. Желание сделать хотя бы глоток воды предельно обострилось меньше чем за минуту.

— Мама!

На этот раз крикнуть удалось достаточно громко. В непривычной, какой-то даже вязкой тишине квартиры хриплый звук собственного голоса показался Егору неестественным и жутким.

Осторожно перевернувшись на живот, он сполз на пол, постоял немного на коленях, пытаясь привыкнуть к ощущению слабости в конечности. Посмотрел на руки — обычная кожа, никакого желтого свечения. Голова кружилась, во рту словно прошла песчаная буря, где-то внутри, в районе солнечного сплетения, зарождалась противная дрожь.

Внезапно Егор сообразил: совсем рядом, на кухне, есть вода! Надо только добраться до нее. Даже если графин пуст, можно ведь напиться из крана. Вряд ли, правда, это потребуется: раз он болен, мама наверняка сделала целую кастрюлю прохладного кисло-сладкого клюквенного морса, который так приятно налить в пузатый фужер на тонкой ножке и пить, пить маленькими глотками…

Вдохновленный представленной картиной, Егор глубоко вздохнул и, опершись руками на край кровати, поднялся. Колени дрогнули, голова закружилась сильнее, подступила тошнота, но надежда добраться до кастрюли с морсом дала силы сделать несколько неуверенных шагов к стене. Ног ниже колена он практически не чувствовал.

Медленно переступая непослушными конечностями по грудам ломких, крошащихся обоев, Егор опирался руками на шершавую поверхность грязной стены и понемногу приближался к заветной цели. В тишине пустой квартиры каждый шаг, сопровождаемый хрустом сминаемых обоев, звучал неприятно, словно приходилось идти по насекомым. Несмотря на летнее время, в квартире было прохладно, и Егор начал покрываться «гусиной кожей».

Морса на кухне не оказалось. Как и вообще признаков недавнего присутствия человека. Здесь было чище, чем в комнате, и даже обои остались на стенах, но кран и мойка оказались покрыты странным черным налетом, рождая скверные предчувствия.

Егор открыл кран.

Ни капли. Ни намека на шипение выходящего воздуха, какое обычно бывает в трубах, когда отключают воду.

Стоило надежде на утоление жажды исчезнуть, как все тело начало сотрясать мелкой дрожью. Жажда стала грызть Егора изнутри, сводить с ума. В полном отчаянии осмотрев кухню еще раз, он заметил пластиковую бутылку с минеральной водой. Правда, баллон выглядел странно: пластик помутнел и сильно покоробился, этикетка превратилась в ошметок жеваной бумаги. Но внутри виднелась вода! И остальное было не важно…

Купленная накануне вечером «минералка» показалась Егору в тот миг настоящим подарком судьбы. Резво доковыляв до стола, он вцепился в шершавый пластик трясущимися руками. Однако, сколько ни старался, так и не смог открыть бутылку, лишь зря потратил время: пальцы вхолостую проскальзывали по твердым бокам крышки.

Пить хотелось дико. Вода была прямо перед глазами. Она плескалась внутри бутылки живительным эликсиром, от нее, казалось, даже исходило особое волшебное свечение, но утолить жажду мешал тонкий слой мутного пластика.

Егор схватил со стола кухонный нож и одним ударом пробил стенку бутылки. Наружу с шипением устремился углекислый газ. Стенки мгновенно покрылись многочисленными пузырьками. Егор выдернул нож, схватил бутылку обеими руками и сдавил, жадно ловя ртом струю воды. Благодатная влага хлынула в горло, от восторга закружилась голова: ничего вкуснее никогда в жизни ему пить еще не приходилось. Только выпив половину, он смог оторвался от вожделенной бутылки и тяжело опустился на пол. В голове все еще было пусто, но тело уже наполнялось жизнью.

Некоторое время он сидел, прислонившись к стене и уставившись в одну точку. Постепенно мысли прояснялись и выстраивались в цепочки. Правда, все эти цепочки вели к пугающим переменам, случившимся в квартире. Параллельно внутри нагнеталось напряжение, словно в предчувствии большой беды. Оно не было явным, как в случае видимой опасности, но давило и давило.

Наверное, он все-таки заболел. Вчерашний день помнился смутно…

Тем приятнее на фоне растущего чувства тревоги было ощущение физиологического подъема. Организм за последние несколько минут словно бы сумел подавить болезнь и теперь готовился к экстренному выздоровлению. Еще чуть-чуть и Егор во всем разберется… Просто надо сосредоточиться.

Судя по тому, что в окне было видно темнеющее небо, с кусочком ярко-красного облака, освещенного предзакатным солнцем, Егор проспал весь день и проснулся уже под вечер.

Где-то вдалеке снова завыла собака — похоже, сосед-алкоголик не просто забыл пса на улице, но и отрубился.

Взгляд Егора остановился на собственных коленях. Только теперь он обратил внимание, что одет в джинсы. Прочная когда-то ткань отчего-то начала расползаться на коленях, стоило ему согнуть ноги. Футболка тоже выглядела потрепанной, даже ветхой. Из дырок в носках выглядывали грязные пальцы.

Егору стало понятно, откуда исходит тяжелый запах лежалой тряпки. Но такая одежда мало подходила для больного, проспавшего в своей кровати какие-то сутки…

Его немного знобило, и дело было не только в плохом самочувствии: в квартире и правда царила нехарактерная для лета прохлада.

— Ерунда какая-то, — пробормотал Егор. Ухватился руками за край стола и с трудом поднялся на ноги.

Взгляд снова заскользил по знакомому интерьеру, отмечая новые неприятные подробности. Дорогой кухонный гарнитур выглядел кучей деревянного барахла, недостойного висеть даже на балконе. Холодильник кто-то накрыл сеткой с крупными ячеями… Егор не сразу сообразил, что сеть вовсе не сеть, а трещины в краске. Гипсокартонный потолок выгнулся горбом, казалось, он вот-вот рухнет. На покрытой черной копотью плите громоздилось нечто отдаленно напоминающее две кастрюли, слипшиеся боками. Такая же черно-серая копоть украшала вытяжку. Только керамическая плитка на полу выглядела более-менее нормально.

Егор встал. С высоты своего роста глянул в окно и замер. Перекрывая обзор на соседний дом пышной зеленой кроной, в центре двора красовалось огромное дерево. Примерно таким Егор представлял себе в детстве дуб у лукоморья, хотя здесь речь шла о тополе. Оставалось рассмотреть на дереве златую цепь с ученым котом, после чего добровольно отправиться к ближайшему психиатру.

Вчера никакого дерева здесь не было. Разве что несколько хилых саженцев, которые тщательно пестовала пара пенсионеров на пятачке земли, выстраданном в жарких спорах с автолюбителями.

Несколько секунд Егор с недоумением разглядывал толстый ствол и мощные ветви в обрамлении широких мясистых листьев. Он ждал, когда же наконец по-настоящему проснется, и зеленый исполин исчезнет, открыв вид на балконы соседнего дома…

Дерево не исчезало.

Егор медленно подошел к окну.

Подоконник был завален какими-то серыми комками, но он, не обращая на них внимания, оперся руками на толстый пластик и посмотрел вниз, во двор.

Вместо серого квадрата сплошного асфальта, в который многочисленные владельцы машин сумели правдами и неправдами превратить большую часть внутренней домовой площадки, глазам предстало буйство зелени в обрамлении всех признаков полного запустения. За одну ночь кустарник и деревья непостижимым образом взломали все преграды и вольготно разрослись на автомобильной стоянке, словно на неухоженном пустыре. Из-под густых пучков кустистой травы, все еще виднелись серые проплешины, но выглядел асфальт так, словно был приговорен к уничтожению бандой безжалостных трудоголиков-озеленителей.

А еще двор оказался забит многочисленными остовами старых машин, свезенных сюда непонятно зачем какими-то одуревшими хулиганами. Проржавевшие кузова самых разных форм и размеров теснились аккуратными рядами вперемешку с молодыми деревьями и густым кустарником. На крышах некоторых автомобилей даже росла трава.

Прямо под окнами квартиры Егора сосед Серега держал ярко-желтую иномарку с широким капотом. Теперь кто-то поставил на это место ржавую лоханку примерно тех же габаритов, сквозь которую проросла и задорно тянулась к небу молодая березка. Широкий капот с едва заметными остатками желтой краски был отогнут, словно крышка консервы.

Егор раз за разом осматривал двор, ловил знакомые детали в чужом пейзаже. На том месте, где раньше была помойка, кусты разрослись самым настоящим зеленым островом, больше походя на кусок джунглей, проросших с другой стороны планеты. Возле подъезда кто-то раскидал множество желтовато-белых палок самого разного размера. Часть окон двенадцатиэтажного дома напротив зияла черными провалами выбитых стекол. На светло-серых стенах там и тут виднелись зеленые пятна вьюнка, сумевшего закрепиться на вертикальной поверхности.

Пятиэтажки, вроде той, в которой жил Егор, замыкали двор справа и слева. Некоторые окна в них сохранились, но в целом дома выглядели так, словно пережили пару землетрясений. На стенах кое-где виднелись светлые пятна — там, где обсыпалась внешняя облицовка, обнажив бетонные плиты.

Поперек дороги финальным штрихом абсурдного пейзажа серел раскрошившийся столб, в ржавых вензелях оборванных проводов. А пламенеющее оттенками красного небо усиливало ощущение нереальности.

Возможно, Егор и впрямь до сих пор спит?

— Стоп, — одернул себя Егор. — Стоп, стоп, стоп!

Он ущипнул себя за руку, но проснуться не удалось. Боль казалась настоящей. Только кожа на руке некоторое время краснела овальным пятном, словно раздумывая: стоит ли возвращаться к исходному оттенку ради дурака-хозяина.

Снова захотелось пить. Егор вернулся к столу, схватил изрезанную бутылку с минералкой и опустошил ее. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше, даже ощутил вкус воды. Мерзкий, с болотным душком.

Несмотря на абсолютную растерянность и подавленность, Егор ощущал, что сил с каждой минутой становится все больше. Путь, преодоленный с таким трудом четверть часа назад, снова превратился в обычный короткий коридор, соединявший прихожую, кухню и две комнаты.

Егор окончательно встряхнулся и двинулся на поиски матери.

Повсюду виднелись те же самые следы таинственного разрушительного воздействия. Ни малейших признаков воды ни в туалете, ни в ванной, черная кружевная плесень, оккупировавшая все углы — давно выросшая и высохшая. Сухие ржавые разводы рядом со стиральной машиной. Потемневшая плитка, облупившийся потолок.

Вторая комната встретила все теми же грязными стенами и грудой старых обоев, растрескавшимся сервантом, пустыми горшками на подоконнике и покрытой фестонами пыли люстрой.

Мамы не оказалось и здесь.

Егор опустился на заправленную кровать. Прикрыл глаза. В голове было пусто и холодно. Чувства, словно бы еще дремали: несмотря на странности, что окружали его с момента пробуждения, никаких сильных эмоций Егор не испытывал. Разве что гложущее чувство неясной тревоги продолжало давить изнутри.

Жизненный опыт подсказывал, что так его квартира могла бы выглядеть лишь через много лет после того, как из нее выселится последний жилец. Двор за окном тоже напоминал иллюстрацию к статье о каком-то заброшенном поселении…

Может, в этом всё и дело? Случилась какая-то авария, и город-милионник превратился в город-призрак? А печать времени на всем вокруг — оттого что Егор несколько лет пролежал в летаргическом сне?

Егор с силой провел ладонями по щекам, поморгал.

Это объясняло многое. Конечно, еще оставалось полным-полно вопросов, но основная картина уже начала укладываться в рамки логики.

Что такое летаргический сон, ученые до сих пор толком не знают: можно оставить как аксиому и больше не думать об этом. Раз он пролежал в заброшенном городе несколько лет, значит, о нем некому было вспомнить. И… это означает, что мама погибла во время неизвестной катастрофы…

Мысль была горькая, пугающая, но не шокирующая. Все логично. Жутко, но логично.

Что же могло произойти с огромным промышленным городом? Неужели война? Но какое оружие могло оказать настолько опустошающее воздействие?

Эпидемия неизвестной болезни? Или что-то случилось с Белоярской атомной станцией? Нет, вряд ли авария на станции могла накрыть огромный город целиком. А может быть, пострадала лишь часть районов? И совсем недалеко жизнь идет своим чередом?

С улицы, приглушенный стеклами окон, раздался отчетливый хлопок выстрела.

Егор вздрогнул и рывком сел на кровати.

Прозвучал еще один хлопок. Отчаянно завизжала собака, переходя на тонкий, стихающий скулеж…

Где-то там, на улице, были люди. Они наверняка знают, что случилось. Скорее всего, те десятки, а то и сотни тысяч людей, что были эвакуированы после катастрофы, не могут смириться с потерей дома и регулярно возвращаются сюда.

Они помогут!

Подняться с кровати получилось на удивление легко. Внезапно подумалось, что последствия летаргического сна для мышц оказались на удивление ничтожны. Легкое обезвоживание и слабость. Но никаких признаков атрофии. Никаких пролежней. Даже координация движений почти не нарушилась. Весь букет проблем, хорошо знакомый из-за болезни бабушки, не один год проведшей в кровати перед смертью, обошел Егора стороной.

Он осмотрел руки, провел ладонью по щеке, шее. Ни длинных ногтей, которые, как он помнил, растут всегда, ни бороды, ни отросших за годы волос…

И это вновь заворачивало логическую цепочку рассуждений к точке старта: допущение о летаргическом сне могло оказаться неверным. Но думать об этом теперь бессмысленно: через несколько минут он все разузнает, получит помощь и попадет туда, где продолжается нормальная жизнь.

Любимые разношенные кроссовки оказались на ощупь твердыми как дерево. Надеть их удалось не сразу. Покрытый ржавчиной замок сперва не хотел открываться, упирался, скрипел и отчаянно цеплялся язычком за дверной косяк, но вскоре уступил. Щелчок, и входная дверь открылась, впуская в квартиру новые запахи.

Несло влажной гнилью.

Егор шумно выдохнул и решительно вышел в коридор.

2

Улица встретила его равнодушной тишиной и мягким теплом летнего вечера, приятным после могильной прохлады квартиры. Ни стрелка, ни скулящей жертвы больше не было слышно. Зато перед подъездом в изобилии валялись разнокалиберные кости. Именно их Егор принял за белые с желтизной палки, разглядывая двор с высоты четвертого этажа. Он не сразу сообразил, что кости человеческие. Но взгляд остановился на двух черепах, что скалились желтыми зубами из-под ближайшей лавочки. И вот тут пришло понимание. Егор впервые испугался по-настоящему.

Встречаться с человеческими останками ему раньше не доводилось. А то, что как минимум два человека погибли и пролежали рядом с подъездом достаточно долго, и никто их даже не пытался похоронить, говорило о чем-то еще не совсем понятном, но заведомо страшном.

Множество костей в беспорядке валялось на заросшей дороге возле дома. Рядом с грудой ржавого металла, в которой угадывался микроавтобус, лежал почти целый костяк с хорошо сохранившимися ребрами и позвоночником, но большинство останков выглядели сильно поврежденными: сломанными или даже изгрызенными.

Сердце ухнуло в пропасть. Егор задохнулся от ужаса и медленно обвел взглядом двор.

Вдоль стены дома неслышной тенью промелькнула крупная крыса. Жирная муха с недовольным гудением взмыла в воздух, покружила и вновь уселась на бордюр. В кустах неподалеку вприпрыжку пронеслась серая тушка. Разглядеть Егор не успел, но этот зверек был явно крупнее крысы. Кошка? Правда, бежит как-то странно… Но не заяц же посреди мегаполиса шастает, в конце концов.

Воздух, насыщенный тяжелыми, непривычными ароматами, казался плотным, как банный пар. И чего-то в нем не хватало… Гари, что ли…

Тревожное, багряное небо неспешно пересекла крупная птица.

Егор автоматически проследил за ней и уперся взглядом в солнечный диск. Солнце выглядело так, будто собиралось спрятаться за горизонтом, но в последний момент попало под срочную мобилизацию и — как было, красное и большое — оказалось вынуждено обратно подниматься по небосклону и заново тащить дневную вахту. Предзакатное солнце висело высоко в небе. Какая-то оптическая иллюзия?

Егор с трудом перевел дыхание, будто запыхавшись, хотя стоял на месте, а вовсе не бежал.

Все это было очень странно. Раз люди посещают эти места, давно могли бы похоронить тех, кто, очевидно, погиб во время катастрофы. Но раз они этого не делают, значит… находятся здесь незаконно? Или до сих пор чего-то боятся. Агрессии? Облучения? Ядовитой химии?

Если раньше двор можно было назвать царством асфальта, то теперь кругом господствовали растения. Невысокие, с круглыми листиками, зеленые заросли, оккупировали почти полностью занесенный землей асфальт вокруг бордюров. Скромные рощицы высокого, в рост человека, репейника и не менее мощные заросли крапивы вперемешку с колючими кустами занимали почти все пространство вдоль стен домов. Помимо тополя в центре площадки — не такого уж и толстого, как вначале показалось из окна кухни — росло не менее десятка молодых деревьев, сумевших выбраться из-под асфальтового панциря.

Багряное небо над головой давило на подсознание и заставляло делать хоть что-то, а не стоять на месте. Несмотря на то, что солнце висело высоко, цвет его намекал на скорый закат. А как только на покинутый город опустится ночь, здесь может стать совсем неуютно…

При одной мысли о ночевке в пустом доме посреди мертвого города, Егор передернул плечами.

— Эй! — крикнул он, приставив ладони рупором ко рту. — Слышит меня кто-нибудь? Я здесь! Отзовитесь!

Легкий порыв ветра качнул ветви тополя. Листья зашелестели, но вскоре все стихло. Согревшийся было Егор, снова почувствовал легкий озноб. В звуке шуршащих листьев ему почудился пугающий, словно идущий из-под земли шепот чего-то потустороннего.

Издалека донесся множественный собачий лай.

Егор решил больше не медлить. Окинув напоследок двор прощальным взором, он направился к арке, ведущей на улицу…

Девушка лежала прямо на асфальте, под аркой, и больше всего походила на восковую куклу. Вокруг нее накопилось достаточно мелкого мусора, чтобы понять, что тело лежит в этом месте уже очень давно. Грязь покрывала его слишком толстым слоем, чтобы можно было разобрать черты лица, и только длинные свалявшиеся волосы говорили о том, что здесь оборвалась жизнь женщины. Непонятно было, почему тело отлично сохранилось и к нему даже не притронулись собаки. В паре шагов от трупа лежал присыпанный землей, красный мобильник.

Несмотря на то, что верующим Егор себя не считал, захотелось вдруг перекреститься. Постояв несколько секунд возле страшной находки, он двинулся дальше. Но буквально через десяток шагов снова остановился. Открывшаяся картина ошеломила и заставила на несколько мгновений забыть обо всем.

Широкая прямая улица с трамвайной линией посредине теперь странным образом напоминала нечто среднее между просекой в дремучем лесу и скалистым ущельем. На темно-серых многоэтажных домах, сплошь затянутых зеленой сеткой вьюнка, виднелись следы разрушений и пожаров…

Пышные кусты удивительно высокой травы, пробивавшейся отовсюду, где только истерзанный дождями и солнцем асфальт давал слабину, совсем молодые, но уже высокие деревца, растущие там, где раньше ездили машины, лужайки из мха между ржавых рельс и поверх бетонных бордюров, накренившиеся, а то и вовсе поваленные столбы, беспорядочно разбросанные кучки мусора и холмики раскрошенного бетона, вокруг которых волей ветра собирались маленькие грязепылевые барханы…

И надо всем этим торжеством природного хаоса — нереально высокое полуденное солнце в тревожном предзакатном небе.

От дикой красоты незнакомой улицы, на которой прожил всю свою жизнь, у Егора перехватило дыхание. Если бы не уверенность, что за спиной остался собственный двор, он мог бы поклясться, что оказался не просто в незнакомом месте, но в другой стране, на другом материке, а то и вообще в другом мире. Но чем дальше взгляд скользил по «ущелью», тем больше знакомых и понятных вещей угадывалось в этом чужеродном пейзаже.

На перекрестке замер трамвай. На его бортах все еще можно было различить красную и желтую краску, но вагон теперь больше походил на сарай. Или на голубятню, если учесть обилие прилипших перьев и характерные потеки, покрывавшие крышу и окна.

Неподалеку замерли в последней драматической схватке зелено-коричневые «звери». Скорость, на которой «Волга» врезалась в микроавтобус, оказалась достаточной, чтобы прогнуть его дугой и завалить на бок. Так они и остались стоять единой композицией искореженного железа, покрытого ржавчиной и мхом.

Во все стороны от перекрестка длинными рядами, похожими на бесконечную очередь за каким-то дефицитом, стояли остовы автомобилей. На некоторых из них еще можно было разглядеть остатки краски, большинство стояло с уцелевшими стеклами, за которыми кое-где виднелись отлично сохранившиеся трупы, но главный тон в жизни десятков машин задавала ржавчина.

Все газоны вокруг домов оказались плотно заросшими высоким бурьяном. Неизменный сухой репейник местами поднимался выше молодых деревьев. Вперемешку с его бурыми жилистыми стволами вверх тянулось такое буйное разнотравье, что все участки открытой земли казались непроходимыми. И лишь кочковатый асфальт позволял двигаться более-менее свободно.

По обеим сторонам от бывшей проезжей части редкой цепью почетного караула возвышались огромные старые тополя. Предоставленные самим себе, они поднялись на десятки метров вверх, раскинув во все стороны длинные ветви и закрыв пышной кроной часть неба над улицей. Выжило явно не всё, что высаживалось когда-то службами по озеленению города, но даже эти, далеко отстоящие друг от друга, гиганты поражали воображение своими размерами.

Практически на всех домах виднелись трещины, ветвящиеся между окнами и балконами. Кое-где часть стен разрушилась, обнажив внутренности квартир. Повсюду виднелось мелкое бетонное крошево и расколотые, рыхлые от длительного пребывания под дождями, кирпичи.

Потрясенный до глубины души, Егор вдохнул полной грудью удивительно чистый воздух. Город умер и больше не отравлял его миазмами выхлопа сотен тысяч машин, и теперь даже на этой огромной улице дышалось не хуже, чем в сосновом бору. В небе без единого звука пронеслась стая крупных темных птиц. Егор поднял голову и снова всмотрелся в пламенеющие облака и характерные красные оттенки, окрасившие небосвод.

— Ерунда какая-то с небом, — пробормотал Егор.

В памяти всплывало что-то про большое количество пыли в атмосфере, из-за которого свет солнца может, преломляясь и рассеиваясь, становиться более красным, чем обычно.

— Надеюсь, не метеорит по нам шарахнул, — с нервным смешком продолжил Егор, представив на секунду, что он единственный, кто выжил после чудовищной космической катастрофы. — Да нет. Людей-то здесь… полно.

И он вдруг понял: многочисленные грязные холмы, натыканные как попало вдоль домов и частично заросшие бурьяном, это тоже автомобили, простоявшие на улице не один год. Почему рядом с домами их так «замело» грязью, а на проезжей части лишь слегка «припорошило» — было не ясно.

Егор сухо сглотнул, осмотрелся уже внимательнее, пытаясь оценить масштабы трагедии, разыгравшейся здесь, видимо, в то же время, когда он провалился в спячку. Светло-желтые предметы, рассыпанные повсюду, на которые он сначала не обращал внимания, оказались костями. Костей было много. Они были разного размера и формы, отличались оттенками желтого и степенью повреждений. Были свалены в кучи, словно здесь кто-то когда-то складировал покойников, и валялись отдельно от других частей скелетов.

А потом глаз начал различать и черепа.

До этого момента взгляд скользил по шарообразным предметам равнодушно, но стоило заметить один зловещий оскал, как в голове словно что-то переключилось. Стало очевидно, что на единственного живого человека отовсюду смотрят зловещие провалы глазниц, скалятся недобрые ухмылки.

От неожиданности Егор сделал пару шагов назад, наступил на россыпь мелких костей, хрустевших под ногой, и снова замер. Сердце колотилось как бешеное.

Казалось бы, еще совсем недавно он уже смирился с мыслью о грандиозной катастрофе, но… настолько очевидное подтверждение своих гипотез Егор встретить не ожидал. Никакой эвакуации не было. Сотни людей погибли на улицах, и никто даже не пробовал убирать тела и останки. А значит… просто некому было пробовать. Что, в свою очередь, означало…

— Только не бояться, — велел Егор сам себе, ощущая липкие щупальца страха, перехватывающие горло удушающим спазмом. — Подумаешь, кладбище посреди улицы…

Делать дальнейшие предположения категорически не хотелось. Предчувствуя, до чего можно в такой ситуации додуматься, и понимая, что ничего хорошего это ему не принесет, Егор титаническим усилием воли постарался сосредоточиться на другой мысли: кто-то недавно стрелял. Причем, недалеко отсюда. А это значит, что живые люди здесь все-таки есть.

Словно в ответ на его мысли, в сотне метров от перекрестка возникло движение. По центру заросшей молодыми деревцами улицы в сторону Егора бежал человек с ружьем в правой руке и лентой патронташа в левой. Крупный мужчина, облаченный в легкий плащ и высокие болотные сапоги, мчался со скоростью финиширующего спринтера. Егора он не видел, но, судя по траектории движения, должен был неизбежно столкнуться с ним нос к носу.

Еще спустя мгновение Егор заметил преследователей мужчины: целую стаю собак. Рассыпавшись широкой цепочкой на всю ширину улицы, стая догоняла бедолагу, не издавая ни единого лишнего звука. Несколько десятков зверей, похожих друг на друга и темно-рыжим окрасом, и длинными лапами, и вытянутыми мордами не просто догоняли удирающую жертву, но и отрезали ей все пути отступления: крайние псы справа и слева теперь мчались уже вровень с мужчиной, хотя пока не пытались напасть.

Собаки не были крупными, но их количество с лихвой компенсировало посредственные габариты отдельных членов стаи. При этом мчались они с такой скоростью, что в считанные секунды настигли бегущего человека. А у того, видимо, уже совсем не оставалось сил.

Резко остановившись, он развернулся в сторону псов, переломил ружье, выдрал из патронташа патроны и отбросил его в сторону. Нервничая, с трудом зарядил оружие, вскинул к плечу, но выстрелить не успел. Первый зверь нырнул под ружье и вцепился человеку в бедро. Второй тут же повис на правой руке. Третий прыгнул на спину.

Человек страшно закричал, попытался отмахнуться прикладом, но все новые крепкие челюсти впивались в загнанную жертву, не давая повернуться. Егор вдруг ощутил, как от этого предсмертного вопля у него слабеют ноги. Человек выронил ружье и рухнул на колени. В огненно-красное небо брызнула струя ярко-алой крови. И вся стая тут же бросилась рвать на куски и пожирать добычу.

Это было страшно.

На глазах у шокированного Егора обычные дворняги растерзали вооруженного человека…

Ужас поначалу сковал движения, но Егор все-таки смог сделать несколько шагов назад, под арку дома. И все равно опоздал. Из-за ларька, в котором раньше продавали мороженое, внезапно появилась маленькая коричневая собачонка, что-то сосредоточенно вынюхивающая в траве. Егор замер, боясь сделать лишнее движение и лишь с беспомощным страхом наблюдая за животным. Несколько бесконечных секунд собачонка что-то деловито вынюхивала в траве то исчезая из вида, то появляясь вновь. До нее оставалось шагов двадцать, когда она подняла голову и уставилась на двуногого под аркой. В следующий момент звонкий заливистый лай разнесся над пустыми кварталами. И стая, медленно разбредающаяся в стороны с места пиршества, снова ожила, потрусила на лай.

С крыши дома напротив сорвался и хлопнулся наземь кусок облицовки. Под ногами легко, но вполне отчетливо, вздрогнула земля, и Егор побежал. Обратно, под арку, через свой двор, к дому, где можно спрятаться, закрыться изнутри…

А проклятая собачонка семенила следом и продолжала исходить задорным тявканьем, чтобы добыча не ушла, и стая могла продолжить обед.

— Вот тварь! — с отчаянием выругался Егор, притормаживая рядом с подъездом и зыркая по сторонам в поисках подходящего камня.

Собачонка остановилась на полпути между аркой и подъездом, но не замолкла. Егор присмотрел обломок кирпича, но стоило за ним наклониться, как раздалось устрашающее цоканье когтей по асфальту, и во двор влетела шумная собачья свора.

Забыв про кирпич, Егор заскочил в подъезд, плотно прикрыл за собой дверь и поднялся на лестничную клетку между вторым и третьим этажом. Осторожно выглянул в разбитое окно. Собаки сосредоточенно кружили по двору. Заметив добычу, они все как одна остановились и задрали морды вверх. На Егора уставились десятки голодных глаз. Впервые в жизни он ощутил себя в центре внимания такого количества хищников, и от понимания, что компромисс тут невозможен в принципе, и что никто не придет на помощь, в животе застыл холодный ком.

Одна из собак гавкнула, и это послужило сигналом для остальной своры: два десятка псов зашлось в припадке заливистого лая. Егор в страхе отпрянул от окна.

На подъездной двери не было ни пружины, ни доводчика, что превращало ее в не слишком надежную преграду. Поэтому Егор быстро поднялся на свой этаж. Отчетливый запах тухлятины заставил его поморщиться, но опасность за спиной требовала как можно быстрее миновать темный коридор с равнодушными прямоугольниками соседских дверей и нырнуть в убежище, в собственную квартиру.

Лишь захлопнув за собой дверь и плотно прижавшись к ней спиной, Егор почувствовал себя в относительной безопасности. Немного отдышавшись, он проверил, закрыт ли замок, а потом, на всякий случай, подтащил тяжелую тумбочку. Ее ножки, правда, почти сразу сломались, но массивный кубик из ДСП, набитый каким-то хламом, надежно подпер дверь изнутри.

Навалилась усталость. Не хотелось больше ничего видеть и слышать, не хотелось даже двигаться.

С трудом добравшись до своей кровати, Егор брезгливо отодвинул в сторону серые простыни, и лег, свернувшись калачиком.

На душе было пусто и тоскливо. Нависало, угнетая и заставляя сжиматься в комок из нервов и мышц, чувство безотчетной тревоги. Хотелось провалиться в темную яму сна и ни о чем не думать. Но сон не шел. Напротив, внутри вдруг родилось отчетливое понимание, что все это ему снится. Сон, конечно, оказался пугающе ярок и правдоподобен, но все-таки оставался сном, в котором могут случаться любые чудеса и не действует обычная логика. Щипать он себя уже пробовал, но можно было попробовать убедиться в нереальности происходящего, постаравшись, к примеру, взлететь.

Егор попробовал представить, как теряют вес руки и ноги, как отрывается от кровати, устремляясь к белоснежному потолку, тело и…

Проснулся.

В окно светило обыкновенное яркое солнце, комната выглядела так, как и должна была выглядеть — чистой и прибранной. Обои по-прежнему украшали стены, сиял полированным деревом книжный шкаф. По квартире распространялся запах свежеиспеченных пирожков.

— Мам… — с некоторой опаской позвал Егор, садясь на кровати.

Белоснежные простыни, легкий плед.

Он осмотрел себя — майка, трусы. Джинсы, как и положено, висят на спинке стула.

— Вставай уже, засоня! — крикнула с кухни мама. — Пироги стынут, а ты спишь.

Егор с облегчением перевел дыхание, поднялся и подошел к окну. Заасфаль

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей