Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Михаил Рагимов: Кордон
Электронная книга

Кордон

Автор: Михаил Рагимов
Категория: Фантастика
Жанр: Боевик, Стимпанк, Фантастика
Статус: доступно
Опубликовано: 19-05-2019
Просмотров: 2288
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
.mobi
   
Цена: 150 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (1)
Граница — простой и жестокий мир. Он не ждет гостей. Наши слева, враги справа, Лаба и орки посередине. Лаба — река, орки — сволочи.
Мы режем их, они режут нас, ни черта не видно из-за дымного пороха и потому, что стреляем друг в друга исключительно по ночам. И орки отстукивают на барабанах марши, аж заслушаешься. Пока орочья стрела в ухо не прилетит.
Мы держимся геройски, побиваем контрабандистов, наша впалая грудь всегда колесом, а ландфебель Водичка может выхлебать полведра бимбера и остаться на ногах. Про поручика Байду и вовсе говорить нечего!
Наш командир - гауптман Темлецкий, прозвищем Цмок, на гербе три вороны. Мы грозны и сильны, а когда враг грознее — у нас есть паровой голем. Списанный, но боевой, и почти всегда на ходу.
Мы простые люди, и здесь, на границе, нам не надо никаких сложностей и никакой магии. Мотайте на ус, господин прапорщик. Вам ночью в наряд

Мир книги - "Никакой магии" Андрея Уланова
Я живу в лесу глубоком
Я живу в глухой Тайге!
И в молчании одиноком
Мыслю только о враге!

Захмелевший прапорщик качался в седле. В голове бурным потоком шумел водопад.
Сразу, как гауптман закончил речь, «новоприбывшему» поднесли чашу. И какую! В той чаше половине пьянчуг Дечина утопиться можно, и еще на палец до края не доплеснет. Но выпил, справился, и тут не уронив чести гвардейской! Хотя сколько той чести осталось… Но о плохом думать не хотелось. Не время и не место. Да и где то плохое. В прошлом глубоком.
Анджей оперся о луку седла, закрыл глаза.
Хорошо быть… Снова чувствовать. Горечь и сладость настойки, обжегшей разбитые губы. Запах прелой листвы под ногами. Ветер, охладивший разгоряченную кожу. Стук сердца в груди. Звездное небо, а не решетку, над головой.
Хорошо быть живым.
Прапорщик открыл глаза. В одно, можно сказать, строю, ехали офицеры двух застав, четвертой и третьей. Шумели: «с «двуйкой» у нас, пан Анджей, не мир, не война, в спину не стреляем, но в суп плюнем, и нижних чинов под дверь насрать отправим с превеликим удовольствием! Потому и не позвали вылупков! Отчего вылупки поголовно? Ну как сказать, послужите — поймете! А «первая» далеко, через Шпрею , мы с ними вообще никак». А про блиц-шквадрон гауптмана Побереги и вовсе лучше не вспоминать в приличном обществе! Ибо место тому гауптману в самой вонючей выгребной яме! Ходит он, усиками своими сверкает, фацет драный!
Горланили песни, слов которых Подолянский не знал. «Видит Царица Небесна, выучу! Память хороша и горло стальное, в Академии, в роте курсантской первым запевалой был!» Угощали новичка живительными напитками и кордонными байками, которые рассказывалис со всеми подробностями – будто и не было рядового сотава вокруг: «честью клянусь, клыки у него были, вот такенные, в локоть, в два локтя! И фляжечка вот эта самая на ремне, крохотулька!». Хвастались о подвигах: «вот помните того, у кого фляжку забрал? Не помните?! Потом снова расскажу! У ихнего военного вождя – киксади по-орчачьему! Гросса Шланга его звали. Чуть ли не в сажень та шланга! Будто мумак какой, идет, по земле волочит, прости, Царь небесный, аж завидки берут! С одного выстрела перебил! А фляжечку затрофеил!».
Да и вообще, говорили только о хорошем. От чего плохое и мертвое выветривалось из памяти…

О враге, что тайно бродит
По тропам в полночный час
И случается, находит
Пулю меткую от нас
Не страшит его коварство
В нашем сумрачном лесу:
— Я охраны государства
Службу честную несу!

Прапорщик внимательно слушал, с готовностью смеялся, где надо, и где не надо, пытался подпевать. Плевать на слова — чтоб громко выходило, вот главное! А слова, что слова — запомнятся! Раз услышал, второй услышал, в голове и уложилось!
Важнее другое — рядом были те, за кого он готов был отдать жизнь и душу. Искренне веря, что и они не задумаются ни на миг, если потребуется такая же жертва. Рядом были свои. И он был здесь свой.
Чувство, казалось, забытое за год. И возродившееся из пепла. Затоптанного презрением бывших сослуживцев, проклятиями родных и близких, окриками охраны... Забылось вдруг все плохое. И ревность, жгучей волной, хлещущая по телу, и холодная, как снег, обжигающая ненависть, и кровавая пелена перед глазами. И даже небо, перечеркнутое паутинной сталью решетки, выветрилось из памяти.
Анджей снова закрыл глаза, вцепился в поводья — хмель повел за собой.
Выдохнул. Царица Небесная, хорошо—то как!

— И клянусь я, братья, честно
Государство охранять!
Спать нельзя, забудь подушку,
И всегда ты будь готов –
— На винтовочную мушку
Брать лихих врагов!

Ехать, впрочем, довелось недолго – место проверочной засады, выбиралось с таким прицелом, чтобы ноги не бить. Они не сапоги, не казенные.
Не прошло и часа, как широкая тропа вывернула на проселочную дорогу. А там — и песню очередную допеть не успели — показались знакомые стены. Анджей прищурился здоровым правым глазом. Даже сквозь хмельную дымку стены родными не стали — прошла всего неделя, как перевели сюда служить. Родными не стали, но почти—почти…
Высокий, в рост, забор вокруг заставы был сложен из массивных валунов, символически скрепленных раствором. Камень в здешних краях все еще был куда дешевле привозного кирпича. Из таких же валунов, в незапамятные времена — Подолянскому дату называли еще в Крукове, при вручении предписания, но он благополучно забыл: где—то с полсотни лет назад — был возведен первый этаж длинного, шагов в тридцать пять, здания. Второй этаж деревянный, совсем не капитального вида — мансарда, удивительно несерьезная для Кордона. Странность объяснялась легко – надстраивали временно. Но потом то ли с камнем беда случилась, то ли с каменщиками. А дерева, и, соответственно, досок с бревнами, вокруг море. Зеленое такое, ветвями шуршащее…
На верхотуре обычно жили рядовые и унтера, не обзаведшиеся личной жизнью на окрестных хуторах и селах. А такому личному составу, временное, ставшее постоянным, особых трудностей не составляло, благо, то наряд, то еще какое развлечение. Поэтому второй этаж так и стоял холостой вольницей, уже просевшей на один угол.
Окна первого этажа светились иллюминацией. Особенно ярко газовые рожки выкрутили в кают—компании, здоровенной, на треть этажа, зале, располагавшейся справа от дежурки.
Анджей бессвязно выругался: окна первого этажа, на случай обороны, были забраны толстыми железными решетками. Отчего прапорщику, по недоброй памяти, препаскудно спалось первую пару ночей.
Иллюминация на заставе была обычным делом. Парадоксальным образом Кордон, сиречь приграничные земли, схож с любым крупным городом. И там, и здесь, жизнь ни на миг не останавливается. Уходят и возвращаются наряды – границу без присмотра никак оставлять нельзя – и Племена под боком, и граничары без бдительного присмотра шалят.
Да и все прочие власти приходилось по факту заменять именно пограничникам. Пристав—то в Вапнянке сидит, и по уезду еще с десяток надзирателей. С таким «многолюдьем» — какая там монополия государства на насилие? хоть что—то в столичную казну отправить и совсем уж дикого кровопролитья не допустить — и то служба.
Навстречу шумной кавалькаде сами собой распахнулись ворота. Рядовых, которые возились с тяжелыми створками, Подолянский даже не заметил. Кто—то затянул новую песню, подхватили, тут же сбившись — одновременно спешиваться и петь оказалось даже для офицеров делом неподъемным.
Анджей кое—как сполз с лошади, гикнул, порадовавшись, что задел и обрушил кривенько сложенную поленницу. Качающегося прапорщика ухватил оберландфебель Вацлав, седоусый каштелян заставы. Смахнул с плеча глупо улыбающегося Анджея прилипший листок, хмыкнул в усы и потащил вяло сопротивляющегося прапорщика в заставские подвалы, в свою вотчину. Махнул рядовым, чтобы занялись лошадьми. Скотина не человек, к тяготам и лишениям кордонной службы приспосабливается плохо. И помереть может. Хотя револьвером ей в лицо не тыкают!
Спустились по лестнице, выложенной свежими, не затоптанными еще деревянными плахами. Миновали в обнимку короткий неосвещенный предбанник, вошли в извилистый подвальный коридор. Вацлав стащил с прапорщика грязную шинель, чтобы прапорщик не загваздал грязью стены и вещи геологов, вповалку накиданные в коридоре. Ученый люд, об корягу их, да в дышло, третий день все никак не мог перенести скарб в выделенные им комнаты.
Коридор делал несколько поворотов. Вацлав пошел бисеринками пота, удерживая тушу Анджея — «Голову, голову береги, расшибешь к дидьку, хай ему грець!» — прошли еще один предбанник...
Наконец Вацлав уронил Подолянского в кресло — «Роскошное, чуть ли не княжеское, не по чину совсем в подвале посреди Кордона!» Прапорщик понял, что они все—таки на месте. В подвале едва уловимо пахло гарью, застарелым мокрым пепелищем...

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей

Алексей, 09-06-2019 в 11:44
Годная книга, хороший образный язык, интересный сюжет. Для пограничников найдутся свои пасхалки, обычный читатель тоже не останется без годноты. В меру юмора, в меру драматизма. Не обошлось без толики романтики, впрочем без сахарных соплей.
В общем, читать смело.