Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Приключения, Фэнтези » Мастер Ветра. Искра Зла
Андрей Дай: Мастер Ветра. Искра Зла
Электронная книга

Мастер Ветра. Искра Зла

Автор: Андрей Дай
Категория: Фантастика
Жанр: Приключения, Фэнтези
Статус: доступно
Опубликовано: 26-03-2017
Просмотров: 1153
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 100 руб.   70 руб.
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (2)
Желаешь погрузиться в мир средневековья? Девственная природа, чистые леса, благородство истинных лордов. Луки, арбалеты, мечи, рыцарские доспехи, тогда ты зашел прямо по адресу. Этот мир сказка, чем-то напоминающая мир Робина Гуда, но у него своя религия, свой характерный почерк и блеск. И вместе с тем, вечная жажда славы и наживы, толкающая героев на необдуманные, жестокие и кровавые поступки. Убийства, борьба за власть, деньги и красивых женщин, за территории, крепости, за многое другое. И благородство, стремление остановить, защитить от захватчиков свою родину. Крепкий друг, длинный лук и верная cтрела. Как тебе такое?
Олень все-таки умер.

Вчерашний дождь каплями блестел на его подрагивающей шкуре, и, если не смотреть в страшные, смертью мутные глаза, казалось, что зверь просто спит. Раскинув богатые рога, по-хозяйски развалившись на зазеленевшем с первыми оттепелями лесном мху, уложив лобастую голову мне на колени. Даже в смерти он был величественен и прекрасен. Если не смотреть в глаза… И на гранатовую лужицу крови… И на короткий стальной болт, хищно впившийся в бок благородному животному.

Я не успел. Догнал, когда помочь не смог бы и Спящий. Все утро бежал по бусинам его крови, и не успел. Видел же, что кровь темная, страшная. Такая бывает, когда задета печень, а значит – зверя уже не спасти и лучше всего дать ему уйти на небесные пастбища с миром. Уговаривал себя остановиться, ругал за слабость и все равно бежал.

Он споткнулся о кочку на небольшой полянке. И не смог больше встать. Только смотрел на меня большими печальными глазами, пускал носом пузыри и жадно дышал. Я метался вокруг, искал кровохлебную траву, пытался остановить кровь, выдернуть мучавший оленя болт. Все без толку.

На бегу я успел накинуть тетиву – думал добить самца, чтоб сократить мучения. А когда он умер – расплакался. Сидел посреди разрезанной наискось солнечными лучами прогалины в бору, держал тяжелую голову благородного оленя на коленях, гладил жесткую шерсть на упрямом лбу, а слезы катились и капали на его густые ресницы. И было как-то пусто и гадостно на душе. Словно соседский мальчишка из баловства растоптал твой песочный замок, а ты смотришь на это из-за окна и ничего сделать не можешь. Только плакать.

У нас в лесу тысячи оленей. Может быть, даже десятки тысяч. Могучих самцов и изящных самочек. И тем не менее, собираясь на охоту, мужчины лесного народа долго выбирали, какой именно зверь именно сейчас должен умереть. Приболевший или раненый, со сломанными рогами или не добившийся благосклонности самок – эти годились для охоты. На таких вот красавцев – князей оленьего племени, охотиться никто бы и не подумал.

И еще: лесной народ не использует арбалеты. Это лживое оружие придумали люди с запада. Далеко от моего леса. За Великой рекой. На сотни дневных переходов западнее границ княжеств. Отец рассказывал – там говорят на жутко исковерканном орейском, а значит совсем позабыли заветы отцов. Не мудрено, коли взялись пулять стальными стрелами в красавцев-оленей. Да еще весной…

Вот и вышло так, что троих разгоряченных долгой утренней охотой чужестранцев встречал я на маленькой полянке совсем не добром.

– Это моя стрела, – сходу, шагов за десять, заявил увешанный железом незнакомец. Его орейский действительно был настолько плох, что я насилу его понял. – И олень мой!

Кто охотится в доспехах? Кто бегает по лесу с длиннющим мечом на боку? Тот, кому негде это все сложить. Тот, кто никому не верит и свое имущество всегда носит с собой. Тот, для кого меч – средство выжить в этом огромном жестоком мире. Наемник!

– Это мой лес, – четко выговаривая слова, чтоб бродяга наверняка понял, ответил я. – Мои олени. Ты вор!

Он засмеялся. Только никто ему не поверил.

Наемник был высок и могуч, а на бедре висел длинный меч. По бокам стояли еще два плечистых вооруженных мужика. И пусть доспехов их плечи не нашивали, но боевые топоры руки держали умело. А напротив на корточках сидел я. И совершенно их не боялся.

– Парнишка, – проявил благородство наемник. – Беги отсюда. Иначе, Басрой клянусь, мне придется тебя выпороть…

Думаю, если бы не мой лук с наложенной на тетиву стрелой, вор уже давно бы попробовал напасть. А так-то – с десяти шагов трудно промахнуться.

– Да неча с ним разговаривать, – неожиданно громко гаркнул один из плечистых. – Он поди дурачок тутошний деревенский. Уши ему надрать, да и всего делов-то…

Мужик покрепче сжал топорище и шагнул. И получил стрелу в глаз.

Тело еще не коснулось влажной вчерашним дождем земли, а я уже снова был готов стрелять.

– Ты сумел рассмешить белок, вор, – процедил я сквозь зубы. – Забирай труп и беги из моего леса!

Наемник был опасен. Умелый воин с хорошим мечом. Он все еще отказывался верить, что худосочного вида парень с легким охотничьим луком в руках сможет причинить ему вред. Однако он сомневался. И причина тому валялась у его ног со стрелой в глазу.

– Держись, малыш! Я иду!

Клянусь кошмарами Спящих, давно в нашем лесу не случалось такого столпотворения. Меня так и подмывало оглянуться, аж между лопаток зудело, глянуть на этого, нового незнакомца. Да только отточенное лезвие в руках наемника не простило бы мне излишнего любопытства.

Мой незваный спаситель тоже путешествовал по моему лесу в доспехах. И у него тоже был меч. И я хотел уж было прыгнуть за ближайшую сосну, чтоб не подставлять незнакомцу спину… Уж больно необычным показалась встреча двух воинов за десятки лиг от ближайшего селения. Но я передумал – из-за голоса. Бывает так – услышишь голос и отчего-то знаешь: это хороший человек. Или увидишь походку – и чувствуешь: этот опаснее росомахи…

– Какая удивительная встреча, Ваше Высочество! – прорычал наемник. – И какая прекрасная смерть! Умереть, защищая крестьянского парнишку. О вас барды станут баллады петь…

– Я знал, что ты падешь до грабежа нищих детей, Гостар. А когда-то ты был вторым мечом королевства!

Почему я не удивился тому, что эти двое отлично знали друг друга?

– Первым! – яростно выкрикнул наемник и, теперь игнорируя мой лук, повернулся навстречу новой опасности. – Я и теперь – первый!

Это начинало меня забавлять. Но чтоб уже ничего не мешало наслаждаться зрелищем, мне стоило доделать одно маленькое дело. Тихонько тренькнула тетива. Почти неслышно кованый трехгранник вошел в горло плечистого мужичка с топором, вышел сзади и пришпилил последнего соучастника вора к сосне. Это чтоб не отвлекать воинов от их спора.

Впрочем, я зря беспокоился. Два оленьих быка во время гона тоже ничего не видят вокруг, кроме рогов соперника. Этим гремящим железом самцам посреди древнего леса хватило пары слов, чтоб сцепиться.

Я наложил новую стрелу на тетиву, прислонился к теплому боку столетней сосны и приготовился смотреть. Да только чудеса этой удивительной поляны на этом не закончились.

За треском вытаптываемого подлеска я едва не пропустил появление нового гостя моего леса. Ну конечно! Не мог же тот, кого наемник назвал принцем, путешествовать по землям лесного народа в одиночку. Но вот кого я точно не ожидал увидеть, так это жреца!

– Господа! – завопил укутанный в коричневый балахон, сгибающийся под тяжестью поклажи, пыхтящий от бега жрец. – Басра всемогущий! Что-таки не поделили два блистательных воина посреди этого убогого края!?

– И что именно тебе показалось убогим в моем краю, бродяга? – хмыкнул я, отвлекаясь. Все равно бой развивался как-то вяло. Словно первый запал прошел и теперь соперники лишь искали повод, чтоб прекратить это безобразие.

– Тфу, демон! – зачем-то плюнул в сторону невысокий полный жрец, только теперь разглядев меня на фоне коры дерева. – Упаси Басра-Создатель!

Он наконец-то добрался до маленькой полянки, с наслаждением сбросил тюк с плеч, хрустнул поясницей и решительно направился в сторону безмятежно вытаптывающих траву воинов.

– Да оставь их, жрец! – крикнул я ему в спину. – Пусть себе потешатся. Не зря же они тащили на себе все эти железки столько лиг!

Толстяк все испортил. Одного мельком брошенного взгляда на суетливого коротышку хватило наемнику, чтоб просмотреть очередной выпад принца и лишиться головы. Алый фонтанчик крови коротко блеснул в золотых солнечных лучах, и безголовое тело браконьера мешком свалилось на ржавую хвою.

Я был слегка разочарован. Кои-то веки в моем лесу одновременно набралось столько чужеземцев, а не прошло и пяти минут, как среди живых осталось лишь двое. Да и те… Принц в стоптанных сапогах, помятых простеньких доспехах и с царапиной через всю щеку. Да суетливый жрец неведомого бога Басры, в драной коричневой рясе, подпоясанной веревкой, и сандалиях на грязных ногах. И от обоих так смердело потом, словно они камни в каменоломне ворочали, а не прогуливались по самому прекрасному в мире лесу.

Молодой высоченный воин шумно отдувался, то и дело смахивал со лба непокорную прядь пепельных волос и что-то бормотал, оттирая клинок пучком травы. Толстяк зачем-то грохнулся на колени у тела наемника, закатил глаза и заныл что-то совсем уж невнятное. Я вздохнул, достал нож из голенища сапога и отправился вытаскивать стрелы. Не так-то и просто смастерить правильную стрелу. Тем обиднее было бы оставить целых две двоим мертвякам, которым мои стрелы сейчас уже точно ни к чему.

А потом я посчитал нужным попрощаться с оленем. Он так и лежал, глядя мутными глазами в вечно меняющийся кусочек голубого неба…

– Прощайте, – вежливо сказал я чужеземцам. – Край леса ближе всего в ту сторону.

– Это вся твоя благодарность, малыш? – воскликнул воин.

– Разве ты не поможешь предать тела разбойников земле? – снова засуетился жрец.

Я даже растерялся. И подумал, что, забыв заветы отцов вместе с правильным языком, чужеземцы могли лишиться и части разума. Спящие коварны! Желая наказать, лишают человека разума…

– Что-то я совсем вас не понимаю, чужеземцы, – признался я. – Ни тебя, воин, ни тебя, толстый жрец… За что я должен быть благодарен тебе? Ты искренне веришь, что эти бродяги могли причинить мне вред?! В моем лесу? Да меня бурундуки бы засмеяли…

– И то верно, твое высочество, – растянул толстые губы жрец. – Парнишка к сосне прислонился, и я насилу его разглядел…

– Тебя я тоже не понял, жрец чужого бога. Что значит – предать тела земле? Разве они уже не на земле?

– Басра учил тела людские закапывать, дабы не достались они поруганью диких животных и птиц…

– На счастье, меня твой Басра ничему не учил, – хмыкнул я. – Да и не станут животные моего леса… э… как ты там сказал? Да неважно… Трупы к утру съедят и все. Ты бы лучше доспехи прибрал… Нечего лес железками засорять…

Разум и так-то с трудом пробирался сквозь толстенный слой жира на лицо коротышки. А тут он и вовсе идиотом выглядел.

Молодой воин тоже сначала опешил. А потом смешно хрюкнул носом, утерся рукавом и, уже не пытаясь сдержаться, засмеялся так, что птицы с веток взлетели.

– Ты самый чудной парнишка, которого я повстречал по эту сторону Великой реки, – ничуть не стесняясь текущих по щекам слез, заявил принц. – Клянусь кошельком брата Пареля!

Тут он кивнул на побагровевшего от ярости жреца.

– Да и я не часто встречаю таких, как вы двое, – ухмыльнулся я. – По правде сказать, так я столько чужеземцев за один раз в своем лесу вообще ни разу не видел…

– Легко клясться чужой мошной, коли своя пуста, – пробурчал толстозадый брат Парель, не отрываясь, впрочем, от увлекательнейшего занятия – обыска трупов.

– Кто ты? Как твое имя? – принц все не переставал меня удивлять. Немного найдется людей, не слыхавших о нас. Особенно в окрестных орейских княжествах. – Что делаешь один в чаще леса?

– В наших краях принято гостю первому представляться, – я не осторожничал. Просто мне нужно было время, чтоб обдумать потрясающую новость – люди за Рекой действительно полностью забыли заветы отцов! У нас даже дети знают – леса принадлежат нам!

– Ты прав, – учтиво склонил голову воин. – Прости. Мое имя Ратомир. Я старший сын ныне покойного короля Любомира из Модуляр.

– Арч, – коротко кивнул я. – Младший в семье Белого. Я из лесного народа. Это наш лес.

– И велики ли ваши владения? – неожиданно заинтересовался жрец.

– Две луны шли мы с отцом на восход, – я пожал плечами. – Лес так и не кончился…

– А много ль из этого принадлежит твоей семье? – толстяк выговаривал, конечно, сильно исковерканные, но вполне понятные слова. Да только я никак не мог ухватить их суть. Что именно он хотел узнать?

– У меня есть лук, – осторожно ответил я. – Вот этот – легкий. Дома остался еще один. Его дядя Стрибо Белый делал. Для охоты он не годится…

– И все? – гыкнул Парель кому-то-брат. – Не слишком-то твоя семья разбогатела, в чащобе сидючи…

Я силился его понять… и не мог. Слово «богато» на орейском имеет значение – «красота, посвященная богу». «Не слишком твоя семья раскрасивела, проживая в лесу»? Глупость какая!

– Ты, наверно, здесь все дороги знаешь? – принц, который должен быть уже королем, а вместо этого шляющийся за тридевять земель от родных границ, тоже вольно обращался со словами.

– Здесь нет дорог, Ратомир из Модуляр. Здесь даже троп нет. Сюда без приглашения люди не ходят. Особенно чужие.

Солнце приближалось к зениту. Лучи пробивали хвою сверкающими колоннами, превращая бор в прекрасный храм. Ветер раскачивал верхушки деревьев, колонны переползали с одной заросшей мхом кочки на другую, и по-весеннему свежая поросль вспыхивала живыми изумрудами. Или, попадая на тела мертвецов, высвечивали кроваво-красные цвета смерти, рубины. Или матовые опалы безжизненных оленьих глаз…

Спящим пора проснуться и навести порядок, коли появились люди, переставшие видеть красоту леса. Прекрасное творение, посвященное богу – истинное богатство. Призрачную, иллюзорную, вечно меняющуюся, потрясающую, трогательную красоту, которая и есть единственный настоящий Бог!

Горло перехватило. И от восторга, и от жалости к этим бродягам, коим мошна застила глаза и обманула их язык …

– Как же вы ходите? Ни троп, ни дорог… Варварская страна… – жрец даже глаз не поднял от ладони, на которой пальцем пересчитывал серебряные и золотые монетки.

– Путями ходим, – если у меня и случилось презрительно выплюнуть эти слова, то не специально. – Кто знает пути, тому ни к чему вытаптывать траву, словно баранам.

– Все мы агнцы божии… – сумничал Парель.

– Забавная у вас семейка, – хмыкнул я.

Принц звонко щелкнул ножнами, вгоняя туда отчищенный до блеска клинок.

– И ты, конечно, знаешь пути? – улыбнувшись, поинтересовался он.

Я кивнул.

– Сможешь вывести нас поближе к Ростку?

– Это не трудно, – пришлось снова кивнуть. – А что у тебя за дело к князю Вовару?

– Хочу попросить его о помощи, – признался тот. – Проводишь?

– Пожалуй, – губы сами растянулись в ответ на искреннюю улыбку принца.

– Там, видать, знатное торжище, – обрадовался жрец, разглядывая оружие наемника. – В дремучей стране хороший меч должен быть в цене…

О своих планах по закапыванию тел неудачливых чужеземцев он уже забыл. Видно, этот жрец тоже не особо внимательно слушал уроки своего бога. Или был не таким уж и жрецом, каким хотел казаться. Я поймал себя на мысли, что личина путешествующего и проповедующего служителя – отличная маска для… недруга, желающего подобраться поближе.

– Этот меч возьмет Арч, – твердо сказал принц. Это была не просьба. Это был приказ. Я тогда еще не ведал, что связывает этих двоих путешественников, но зато теперь стало понятно, кто из них главный.

– Прими этот трофей, Арч Белый. Прими как дар и прости за вторжение в твой лес. Ибо не ведали мы, что творим беззаконие.

С этими словами, Ратомир, принц и наследник Модуляр, забравши прежде меч у жреца и снявши ножны с тела наемника, склонил передо мной копну длинных пепельных волос и протянул свой подарок.

По дедовской правде такое подношение, не обидев дарителя, нельзя было не взять. Видно, не совсем все забыли там, за Великой рекой. Спящие могут еще немного подремать…

Я улыбнулся и взял.

Нужен был ответный подарок. Как знак прощения.

– Мы будем у ворот Ростка завтра к высокому солнцу, – приладив меч за спину, сказал я. – А чтоб идти быстро и твой толстый спутник с его баулом нас не задерживал…

– Я пойду быстро-быстро, – заторопился Парель. – Я умею… Здесь дикие звери, и вообще…

– Никто не собирался тебя здесь бросить, – хмыкнул я. – Этого еще только в моем лесу не хватало… Кроме того… ты меня забавляешь.

Минуту назад побелевшие щеки толстяка мгновенно налились кровью.

– Я лишь хотел подарить вам лошадей.

– О! – только и смог выговорить принц.

В лиге отсюда, на бугре, стоит мертвое, но все еще крепкое дерево. На его ветвях, в ожидании, когда мы уйдем, сидела стая ворон. Их интересовали трупы.

В полуверсте у ручья голодный, худой и со свалявшимся от долгой спячки мехом весенний медведь безуспешно пытался поймать шуструю рыбешку. Он, конечно же, слышал шум с этой стороны, но ветер еще не донес запах крови. После полудня ветер сменится.

Кобылка и два жеребчика, привязанные за голые ветки орешника в логу в ста шагах от поляны, уже почуяли кровь. И услышали хлюпанье медвежьих лап по воде. Жеребцы нервно переставляли подкованные копыта и пучили глаза. Кобылка опустила голову и вся дрожала. Они очень надеялись на людей, но боялись издать хоть звук...

Пока я ходил за лошадьми, чужеземцы отрубили оленю ногу. Я их понимал – они хотели есть и видели лишь гору мяса с рогами. Это же не они отпускали душу князя-оленя на небесные пастбища.

2

Руна «Жизнь» похожа на дерево с могучими корнями и пышной кроной. Её я начертал первой, как знак того, что жив. И задумался. Следовало оставить сведения о себе, коли уж я дал слово проводить Ратомира в Росток и буду вынужден покинуть лес. Отец отправит кого-нибудь по моим следам. Подождет еще несколько дней и отправит. Следопыты легко найдут ту маленькую полянку с останками и следы, уходящие на север. Две лошади с седоками, еще одна – свободна, и я – бегом. Легко решить, что двое незнакомцев взяли меня в плен…

Вторым знаком стала руна «Странник». И «Долг» сразу – следом. Они поймут. Должны понять! Сын Белого оказался в долгу перед чужестранцами.

Потом я подвинул кусок бересты, чтоб следующие знаки шли ниже первых трех, и добавил руну «Обретение». Она похожа на солнце в зените – яркая, светлая, теплая. Мне всегда она нравилась больше других. Благо, что и значений у неё было уйма.

Указывать, что двигаюсь в сторону Ростка, смысла не имело. Не пней же дубовых, а настоящих лесовиков отец пошлет на поиски единственного сына. Ну, пусть и не первого ребенка в семье – у меня четыре старших сестры, – но сына-то единственного!

А вот что сделать нужно было обязательно – это оставить весточку матери. Все-таки я младший из детей. И хотя уже который год в одиночку бегаю по нашему лесу, в Росток ездил только с отцом и дядьями. Мама точно станет волноваться… И следующей руной стала перевернутая «Волнение». И завершила все послание «Любовь».

Старики говорят – руны больше передают настроение пишущего, чем их общепринятый смысл. Ну, вроде как наконечник стрелы, который я использовал вместо стила, сам вычерчивает невидимые линии, передающие другое, скрытое послание. Изменяющее смысл священных знаков. Может и так. И даже – хорошо, коли так. Ибо составлял я послание семье ранним утром, усевшись на седло лицом на восход и хорошенько помолчав. Был я расслаблен и сосредоточен. И волновался лишь о том, чтоб моя семья не волновалась.

Вышло вроде неплохо.

Подошла моя соловая лошадка. Ткнулась в ухо – поблагодарила за спокойную ночь. И за то, что, увидев, в каком состоянии копыта, весь день бежал рядом, а не взгромоздился в седло. Времени и инструментов, чтоб облегчить страдания желтовато-золотистой, с белыми гривой и хвостом, поджарой кобылки у меня не было.

Ночью приходил медведь. Он был сыт и любопытен. Поздоровался со мной и неслышно ушел. Наверное, заторопился к заваленному сучьями и хвоей трупу наемника. Медоеды отчего-то предпочитают слегка подгнившее мясо.

Жеребчики всхрапывали и били копытами. Плясали, пытаясь заслужить благосклонность кобылки. И совсем не боялись. Соловушка хитро щурила глаза и потряхивала гривой, отгоняя кружившую над поляной летучую мышь.

Потом они уснули. Так и застыли живыми идолами в разных местах поляны. И тихонько сопели. Почти не слышно на фоне богатырского храпа жреца Пареля.

Послание я прикрепил к стреле и всадил на пол пробоя в пень на берегу ручья. Видно с любого места поляны.

– На ящериц охотишься? – проходя к ручью, съязвил жрец. И через минуту шумно фыркал, плескаясь на бережку.

Принц, уже умытый и даже относительно причесанный, румяный от студеной воды, натягивал рубаху. Держать тело в чистоте – один из заветов отцов. Слышал я, есть далеко на юге народы, вообще не моющиеся. Да только не слишком-то я и поверил этим байкам. Человек, день не мытый, пахнет отвратительно. Через неделю его запах будет выбивать слезы из глаз. А уж через год… И представить себе не могу.

– Не так уж и часто наш юный Арч промахивается, – льняная рубаха плотно, как перчатка обтянула мокрый торс воина. – Если тебе интересно, на кого он устроил охоту, посмотри, брат Парель, что находится на острие его стрелы!

Губы сами собой расползлись в улыбку. Похвала чужеземца оказалась неожиданно приятна.

– Оставил послание, – признался я. – Чтоб родные не волновались.

– У тебя борода отрастет до пояса, – хрюкнул жрец, на секунду перестав баламутить воду в сонном лесном ручье. – Пока твоя родня найдет это место.

Оставалось лишь презрительно хмыкнуть. Брат Парель, признающийся в полной слепоте и невежественности, – это ли не забавно?

– И как скоро, по-твоему, твои соплеменники получат это послание? – заинтересовался принц.

Я пожал плечами. Следопыты лесного народа могли оказаться в окружающих поляну кустах уже сейчас.

– Я бы хотел, чтобы отец прочел мое послание как можно быстрее, – громко, четко выговаривая слова, сказал я. И снова улыбнулся, глядя, как самоуверенность чужеземцев брызгами полетела в разные стороны, пока они затравлено озирались.

Принц первым сумел взять себя в руки.

– Нам придется оставаться в городе какое-то время. У тебя теперь есть меч. Хочешь, я буду учить тебя владению клинком?

– Это будет интересно, – уклонился я от прямого ответа. Пока меня интересовал совсем другой клинок. Маленький нож с закругленным лезвием, чтоб обработать копыта моей соловой лошадки.

Собрались быстро. Даже у брата Пареля было не слишком много поклажи.

Жрец почти самостоятельно забрался в седло.

– Благослови всеблагой Басра путь наш, – отдуваясь от непомерного усилия, взвыл упитанный кому-то-брат. И что есть силы поддал пятками в бока жеребца.

Я снова бежал рядом с моей девочкой. Иногда держался за луку седла. Иногда просто, у праздно болтающегося стремени. Это не трудно, коли знаешь как.

Торжественность соснового бора сменилась неряшливостью осинника. А та, в свою очередь, – веселыми березовыми перелесками. Стали попадаться вырубки. Пока мы не выскочили на глиняный утес, с которого город был виден как на ладони. И сверкающее на полуденном солнце озеро, словно волшебная аура, окружало выстроенный на полуострове Росток.

Южные ворота в высоченных, сложенных из убитых деревьев стенах выходили не на юг. А Северные не на север. Единственная дорога, связывающая город с остальными орейскими княжествами, начиналась от Южных – купеческих. А Северные звались княжескими, но перед ними только и было, что здоровенная вытоптанная поляна – вечевой дол.

– Слава Басре, добрались, – шумно вздохнул жрец, словно последние сутки бежал на своих двоих, а не восседал на смирном коньке.

– Мне нельзя в Росток через эти ворота, – махнул я рукой на Южные. – Лесной народ должен входить в город через те.

До княжьих ворот было на лигу дальше, и я надеялся, что иноземцы, уставшие от долгого путешествия по необитаемым землям, позабыв про все, ринутся к ближайшим. Тогда, я посчитал бы, что мой долг выполнен, и, поправив копыта соловушки, со спокойной совестью отправился бы домой.

Как бы ни так.

– Значит, мы тоже войдем теми воротами, – совершенно серьезно, не обращая внимания на возмущенные вопли брата Пареля, заявил принц. – Традиции нужно чтить.

Впрочем, между воротами было не больше полутора лиг. Мы спустились с утеса по разъезженной лесорубами тропе и вскоре оказались на дороге, среди многочисленных телег крестьян, спешащих в город на рынок. Пришлось сбросить капюшон плаща. Не подобает сыну Белого скрываться, словно вор. Да еще почти у стен Ростка.

Первый же мужичок, разглядевший мой лесной наряд и светлые волосы, а потом и моих спутников, открыл рот от удивления. И тут же поделился наблюдениями с пассажиркой телеги – здоровенной бабищей в ярких платьях. Та последовательно совершила три позабавившие меня действия: отвесила оплеуху вознице, широко улыбнулась и, растянув и без того необъятную юбку, склонила голову.

– Здравствуйте! – звонким тонким голосом, гаркнула она, привлекая внимание других странников.

Пришлось кивать и улыбаться. Кивать и улыбаться, кивать и улыбаться… И так до самых ворот.

Принц, уперши кулак в бедро и выпрямив гордую спину, благосклонно поглядывал, принимая приветствия. Жрец неустанно благословлял именем своего Басры… Дело дошло до того, что торговый люд попросту остановился, чтоб каждый мог выкрикнуть приветствие. В общем, скромно въехать в Росток не получилось.

У ворот вместо обычного одного стражника уже обретался полный десяток во главе с офицером.

– Принц Ратомир из Модуляр и жрец Парель, – сказал я, с легким поклоном, старшему дружиннику. – Мы войдем через те ворота.

– Добро пожаловать в Росток, Арч Белый сын Белого, – поклонился в ответ воин.

– Спроси иво, спроси, – знакомым звонким голосом выкрикнули из толпы.

– Дозволишь ли вопросить? – с еще одним поклоном, улыбнулся офицер.

– Да.

– Помнит ли сын Белого ряду Старого Белого?

– Конечно, – легко согласился я. – Помню, знаю и чту.

– Он помнит, – во всю силу командирского голоса рявкнул страж ворот. И народ радостно зашумел.

Я еще раз кивнул, теперь уже всей собравшейся у въезда в город толпе, и первым шагнул на траву, что разрослась под стенами. Следом за мной съехали и принц со жрецом.

– Какие замечательные добрые люди, – облизывая губы, поделился наблюдениями Парель, стоило нам отдалиться на пару сотен шагов от южных ворот. – Как они радостно встречали свет истинной веры…

– Потрясающе, – тут же согласился принц. – Они меня совсем не знают и так искренне радовались нашей встрече…

Мне оставалось лишь хмыкнуть. Кто из Спящих меня дернул отправиться в город вместе с чужеземцами?

На счастье, странникам было о чем поразмыслить. На некоторое время обсуждение гостеприимства ростокцев утихло. Ровно до тех пор, пока не стали видны вторые, северные, ворота. И немалая толпа около.

– Все-таки славная традиция – всех незнакомцев встречать вот так вот… – Парель неопределенно взмахнул пальцами – колбасками.

– А как вышло, что твоему народу следует только задними воротами пользоваться? И что за ряду припомнили тебе стражи? – спросил Ратомир, но в словах его явно звучал другой вопрос: «Насколько уместно являться ко двору местного князя с парнишкой из лесовиков?»

Я остановился. Повернулся, чтоб взглянуть в глаза чужеземца, и задумался.

Что ему сказать? С чего начать? Когда уснул последний из живых Богов этого мира, земля перестала родить, а коровы давать молоко. Лошади шли, только если их брали под уздцы и вели. И останавливались, стоило отпустить узду. Звери вышли из леса и по ночам бродили по улицам деревень, нападая на все живое… Как вдруг пришла зима с морозами и снегом по пояс, которого в этих местах никогда не бывало. Некоторых и нашли-то только весной, когда сугробы растаяли, и двери в вымороженные хижины смогли открыть.

Рассказать, как отчаявшиеся люди отправились в Великий лес и убивали животных, чтоб хоть как-то прокормить семьи? И за несколько лет выбили все, вплоть до воробьев и синиц на лиги вокруг селений. И как рубили нижние ветви деревьев на корм скоту. Как шатающиеся от голода мужики выходили на дороги, отбирали у путников лошадей и тут же ели их сырое мясо. Как за десяток лет не родилось ни одного ребенка, а те, что должны были родиться, являлись на свет уже мертвыми. И их голодные матери орали от горя так, что даже вороны улетели из этих мест. Как трупы умерших складывали у дорог, ибо сил хоронить не было… И тогда…

– Старый Белый привел из леса отряд воинов лесного народа. Они взяли штурмом стены Ростока и убили всех, кто стал сопротивляться. А потом между Белым и ростокцами была ряда. И Правду Спящих Богов рунами начертали на северных воротах города, – глядя в глаза принца, стараясь говорить очень четко, чтоб он точно понял, рассказал я. – И многие были казнены, из тех, кто Правду Отцов позабыл и людское обличье терял…

И исцеляли скот, и заговаривали землю родить, и зверей изгоняли из селений.

– Тех же, кто зверей в лесу бездумно стрелял и деревья рубил зазря в Великом лесу, Старый в озере топил.

А из Великой реки привезли мелкоту рыбью с травой и в озеро пустили, чтоб и там пища людская водилась. Раньше-то озеро мертвым было совсем.

– Так и вышло, что должен я, потомок Старого, входить в те ворота, на которых руны. Чтоб знал народ и князь Ростокский, что и я Правду чту и ряду помню.

– И много ли дани собрал твой предок с горожан? – причмокнув, поинтересовался жрец. – Или и сейчас князь туземный семье твоей приплачивает?

И ведь не поймешь, то ли шутит, то ли и впрямь такой дурак… И варвар.

Я хмыкнул, повернулся к чужеземцам спиной и пошагал к воротам.

– Принц Ратомир из Модуляр и жрец Парель, – снова представил я странников, теперь уже старшине княжьей дружины. – К князю Вовару по важному делу.

Чужеземец величественно поклонился, не слезая с коня.

– Добро пожаловать в Росток, ваше высочество, – делая вид, что не замечает моего присутствия, поклонился, звякнув кольчугой, седой кряжистый воин. – Мы проводим вас в детинец.

– Арч Белый, из лесного народа, со мной, – неожиданно для всех, громко заявил принц. Чем вызвал нешуточный шум в толпе.

– Да-да, конечно, – легко согласился старшина, мельком глянув на меня. – Он присоединиться к вам чуть позже.

Ратомир на секунду задумался и потом все-таки согласно кивнул и двинул коня следом за расталкивающими горожан солдатами.

А я остался на месте.

– Лошадку-то вашу, поди, в княжьи конюшни доставить? – отвлек меня от созерцания удаляющейся спины попутчика старшина.

– Ага, и пусть копыта соловушке поправят. Я вечером зайду – гляну…

И продолжал стоять. И стало мне нестерпимо одиноко, зябко. Так, что хотелось завернуться в теплый плащ, пристроиться где-нибудь в теплом месте, да и завыть горестно во все горло.

Мальчишки, припустившие было за чужеземцами, стали возвращаться, когда принц вдруг остановился. Обернулся, сверкнув глазами и, наклонившись, что-то спросил у сопровождавшего его воина. Выслушал ответ, кивнул и, подбоченясь, отправился дальше.

А я обнаружил, что уже давно стоит передо мной седой старичок и выговаривает:

– …Как вы с батюшкой вашим тот раз гостевали. С тех-то пор и пошло, что как весна, как травка молоденька из землицы на свет повылазит, так што коняги, што кормилицы наши – коровки совсем тосковать начинают. И ни есть, ни пить не хочут. Давеча жеребчика молодого…

Все просто. Раз пришел сын лесного народа в город, да от ряды не отказывается – значит иди и смотри, что с туземным скотом приключилось. Исцеляй.

Две зимы назад заезжали мы с отцом и дядьями в Росток. Посмотреть на древний камень – След, – оставленный богами в подвале княжьего терема. В глубине брата-близнеца валуна, обрастающего мхом в дебрях нашего леса, вдруг загорелась крохотная красная искорка. Которой тем не менее хватило, чтоб за ночь выжечь все живое на сажень вокруг. Так пока мы с отцом и князем Вовуром в подвал лазали, дядья – травники умелые – мигом скотину местную на ноги поставили.

Теперь-то я один. И имя мое, Судьбой выбранное, – Арч – значит «лучник». Травы-то и я знаю, да только целители животине не только отварами помочь могут. Тут сила особая нужна. У меня же мощь другая, я с ветром больше дружу, чем с землей…

И страшно стало так, что аж зубы свело…

– Отправь мелочь, на ноги легкую, крапиву рвать, – прямо так, сквозь зубы процедил я. – Как можно больше… И ноготки должны уже повылазить. Их тоже… хотя б охапку пусть нарежут… На площадь пусть несут. Там я буду.

Одеревеневшие ноги слушались плохо. Пришлось выпрямить спину и, глядя поверх голов – нечего им видеть плещущийся в глазах ужас, – шагнуть. Раз, другой…

3

Лето перевалило за середину. По утрам появились туманы. Слабые пока. Дымка вдоль земли, к рассвету падавшая на траву и плащи обильной росой.

Дрова в костре трещали, щелкали и горели плохо. От речки тянуло свежестью, но маленькие язычки пламени, затеявшие прятки среди наваленного в кострище хвороста, к земле не гнулись.

Сырое неприветливое утро.

Нужно было вставать и идти.

И костер все не разгорался.

И было страшно.

– Иди, – сказал отец. – Пожуешь по дороге.

И отказаться нельзя. Невозможно. Немыслимо. Все, абсолютно все кому случилось дожить до порога взрослой жизни, в этот летний день поднимались на гору Судьбы. И через две ночи возвращались. И все приносили с собой знак. Я даже представить себе не мог, что бы сказали родственники, вздумай я отказаться от ритуала. Да и прожить всю жизнь без имени – врагу не пожелаешь. А нет знака – нет имени.

Я кивнул и тяжело вздохнул. Все уже сказано. Все приготовлено. Нужно идти.

Проснулись птицы. Далекого, невидимого за деревьями, горизонта коснулся край солнца. Верхушки сосен вспыхнули живым зеленым племенем. И сразу стало легче. Даже поклажа уже не казалась такой неподъемной. И две ночевки в незнакомом месте, без присмотра взрослых, перестали пугать. Я улыбнулся посветлевшему небу, поправил небольшой топорик на поясе, подпрыгнул, проверяя – не звякнет ли плохо уложенная мелочь, и пошагал в гору по узкой, оленьей, тропке.

Стоило подняться выше верхушек сосен, что окружали маленькую полянку, где остался поджидать моего возвращения отец, и взглянуть на покрасневшее от натуги – а вы попробуйте поднять такую тушу в небо! – светило, как давешние страхи показались смешными. Да и кого мне тут бояться? Звери не посмеют тронуть Бельчонка из лесного народа. Демонов в нашем лесу выбили еще во времена Старого Белого, а чужестранцы при всем желании это место не найдут. Хоть и торчит одинокая гора над нашим лесом, словно труба над хижиной, да только ведут сюда пути заповедные, чужакам неведомые.

И прохлада туманного утра быстро развеялась. Выпала было росой на сочную траву, но и там долго не продержалась – истаяла под лучами жаркого солнца. По спине от быстрой ходьбы потекли струйки теплого пота. Топорик уже не казался грозным боевым оружием, скорее мешался. Я стал все чаще останавливаться, с любопытством крутить головой, осматривая доставшиеся мне на три дня владения.

Кто-то из веселых богов, создавая наши леса, сдвинул ладошкой кусок земли, да и оставил. Зачем ему это понадобилось, он объяснить побрезговал, но до самых Рассветных гор ни одной сколько-нибудь выпирающей выше деревьев кочки больше не было.

Западный и северный склоны получились настолько крутыми, что ни у чего, кроме любимого козлами кустарника, сил там расти не находилось. С востока и юга многие сотни лет гору подмывала неспешная лесная речка Крушинка. Песчинку за камешком уносила вода к далекой Великой реке части пологого склона, пока он не превратился в обрыв. И лишь козья тропа вела к вершине между обрывом и крутью.

На самой макушке, теперь уже едва видные под зарослями мышиного гороха, остались никому не нужные развалины какого-то строения. Говорят, они теплые в любую погоду и даже снег на них тает. В середине лета проку от их теплоты не было никакого. Зато совсем рядом с этой грудой камней, чуть ниже по склону, располагалась замечательная, по рассказам дядьев, полянка, словно самими Спящими приготовленная для искателей знака. Вот туда я сразу и отправился – разбить лагерь, скинуть тяжелую поклажу с припасами, а уж потом отправляться исследовать закоулки горы.

Старый, изжеванный временем клен склонил одну из могучих ветвей над южной частью полянки. У его корней чьи-то заботливые руки смастерили небольшой, на одного, шалашик. Шагах в трех нашлось обложенное камнями кострище с запасом хвороста и куском бересты для розжига. Чуть дальше, за пригорком, весело журчал родничок, берега которого украшали многочисленные следы местных животных – козлов в основном. Присмотревшись повнимательнее, обнаружил под корнями гиганта и укрытую дерном, выложенную аккуратными бревнышками, нишу для хранения продуктов. Кто-то явно не знал, чем себя занять…

Я хмыкнул и заторопился разобрать поклажу. Уж мне-то скука точно не грозила. Предстояло исследовать огромную, по моему мнению, гору.

Но прежде следовало позаботиться о дровах – не зря же я тащил топорик с собой. Кучки хвороста явно не хватило бы на две ночи, а ложиться спать с закатом, как дома того требовали родители, я точно не собирался.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей

Konstantin Shevchenko, 10-04-2017 в 10:57
Отлично. Буду ждать продолжения!
Стас Федяинов, 01-04-2017 в 15:39
Хорошая книга,душевная и добрая