Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Фантастика » Операция «Земля» и другие истории
Михаил Харитонов: Операция «Земля» и другие истории
Электронная книга

Операция «Земля» и другие истории

Автор: Михаил Харитонов
Категория: Фантастика
Жанр: Фантастика
Опубликовано: 12-05-2017 в 02:02
Просмотров: 827
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 70 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
Недалёкое будущее. Земля атакована агрессивными пришельцами. Но агрессоры ведут себя слишком уж по-земному... Да и они ли настоящие враги Земли?
И ещё семь историй: интересные бизнес-схемы, вся правда о вампирах (от размножения до социальной адаптации), и наконец - история о погоде, которая тоже может быть интересной.
Профессор Цойфман полулежал в глубоком кресле с повязкой на лбу. В затылке пекло. На рубашке остались следы пыли. Он взял бокал и чуть-чуть отхлебнул, не почувствовав вкуса напитка.
— Sonnenbrand… зной… здешнее солнце очень коварно, — наставительно произносил господин Визель, — кажется, что всё в порядке, а потом… как это будет по-английски… Обморок. Да, обморок.
— Я живу в Эрец Исраель, — Иосиф нашёл в себе силы возразить словоохотливому собеседнику. — Там жарко. Со мной не было обморока.
— Я этого и не говорил, — охотно согласился хозяин. — У вас, кстати, больные сосуды. Попробуйте вот это, — хозяин кабинета одним движением извлёк откуда-то из недр заваленного диковинами письменного стола крохотную скляночку с красной каплей на дне. — Сейчас всё пройдёт. Позвольте, — он открыл пробку и протянул флакончик гостю.
Профессор вдохнул, и почувствовал себя несколько лучше.
— Это… это был наркотик? — наконец, сформулировал Иосиф.
— Не совсем. Мы называем это Mahtmittel, «принуждающее средство». Достаточно вдохнуть один раз. Человек делает то, что ему велят. В частности, говорит правду… К сожалению, очень дорогое снадобье. Оно делается из корня истинной мандрагоры… — он испытующе глянул в лицо профессора. — Так о чём мы беседовали?
— Не помню, — пробормотал Иосиф. Мысли путались, мешая друг другу.
— Ну, давайте тогда я… Вы — Иосиф Цойфман, историк. «Историк современности», как вы себя отрекомендовали.
— Не помню, чтобы я представлялся… — поморщился профессор.
— Неудивительно, средство довольно сильное… Пройдёт, пройдёт. Вы пейте, пейте. Не бойтесь, это просто вино и газировка. Простите, что я был вынужден подвергнуть вас этому… этому маленькому дознанию. В конце концов, — усмехнулся он, — у меня есть все основания опасаться некоторых израильских организаций. Я вхожу в список Симона Визенталя. Который, — он опять усмехнулся, — существенно укоротил жизнь многим моим друзьям. Франц говорил мне…
— Кто? — в голове у Иосифа несколько посветлело.
— Франц Стангль, комендант Треблинки. Его, кажется, взяли в Бразилии. Так вот, он говорил мне…
Иосиф слегка застонал и покрутил головой.
— Да, простите, я отвлёкся. Итак. Вы — историк современности. Всю жизнь занимались второй мировой войной и связанными с ней вопросами. С особенным вниманием к теме Холокоста. Насколько я понял, это связано ещё с личными переживаниями. У вас в роду есть погибшие… разумеется, я соболезную…
— Вся семья матери, — механически сказал Иосиф. Он постепенно возвращался в норму, но головокружение всё не проходило.
— Да, да, это ужасная трагедия, — вежливо добавил господин Визель. — Итак, вы всю жизнь занимались этой темой. Первоначально вы исходили из традиционной версии. Ваша первая книга была посвящена судьбе венгерского еврейства. Кажется, она принесла вам некоторый успех? Нет-нет, не отвечайте, на все интересующие меня вопросы вы уже ответили…
— Не очень большой успех. Я писал эту книгу в память о родителях моей матери. Она — венгерская еврейка, — пояснил профессор. — В коммунистической Венгрии моя книга была запрещена.
— Ну, это уже половина успеха. Засим последовала книга о предвоенном Алжире…
— Очень неудачная, — профессор окончательно пришёл в себя: окружающий мир перестал крутиться и подпрыгивать перед глазами.
Иосиф Цойфман обвёл взглядом комнату, в которой он так неожиданно оказался. Она была невелика, но хорошо обставлена. Два кресла, декоративный камин. Огромный письменный стол, заваленный бумагами и безделушками, за нам — тёмные буковые полки книжного шкафа. В углу на журнальном столике стоял террариум. Между камешками и веточками блестел лоснящийся бок крупной змеи. Стены украшали ковры. Под самым потолком был укреплён длинный витой рог неведомого животного.
— Рог единорога, — любезно пояснил господин Визель, проследивший направление взгляда гостя. У меня в коллекции есть кубок, вырезанный из основания такого рога. Согласно гримуарам, такой кубок нейтрализует любой яд, всыпанный или влитый в питьё… Суеверие, разумеется. Но всё же приятно. Коллекционная вещь.
Иосиф улыбнулся.
— Единорогов не существует, — сказал он. — Моей книги про Алжир тоже не существует, с точки зрения традиционной академической науки. Как, впрочем, и с точки зрения окологуманитарной публики. Знаете, что мне сказал мой издатель?
— Вы это тоже рассказали, — улыбнулся хозяин. — «Делайте больше мышей».
— Простите? — не понял Цойфман.
— Это легенда. Когда Уолт Дисней нарисовал мультфильм про трёх поросят и выпустил его в прокат, его продюсер отбил ему телеграмму: «Поросята не пошли делайте больше мышей». Ваш издатель посоветовал вам сосредоточиться на теме уничтожения евреев. Как более продаваемой, так он выразился?
— Именно так, — Иосиф прищурился, пытаясь разглядеть причудливый предмет на столе хозяина — то ли вычурный подсвечник, то ли статуэтку. — В те времена выражения типа «рынок научного знания» были ещё не в ходу. Я даже попытался оскорбиться. Между прочим, этот человек был евреем. Он не понял меня. Я его тоже.
— Потом занятия литературой. Иврит. Стихи. Роман. Переводы…
— Всё впустую, — закончил Иосиф. — Я снова занялся тем единственным, что умел делать. Больше мышей, вы говорите? Я стал делать больше мышей. И я делал это хорошо. Настолько хорошо, что теперь сижу здесь… в гостях у старого нациста, убийцы тысяч евреев. Я не извиняюсь, господин Визель, — добавил он.
Хозяин кабинета вежливо промолчал.
— Всё началось, когда я занялся большой работой о концлагерях. На сей раз меня интересовала механика дела. Техника, если угодно. Про это написано очень много, но я хотел установить всё точно. Сколько газовых камер было в каждом конкретном лагере. Сколько человек входило в каждую из них. Сколько времени требовалось на всю процедуру. Как газ подавался по трубам… Нечто подобное.
— Ну да, ну да. Фактология всегда была вашей сильной стороной. Изучение конкретики. Как это вы замечательно писали в той статье про назначение историка? «Статистический факт — это оксюморон, нечто вроде горячего льда. Статистика и факт — противоположности. Статистика есть то, что позволяет обойтись без фактов, без обращения к земле. Наше направление есть обращение к земле истории — к детали, к фрагменту, к частности, через которую можно познать целое. Факт есть деталь. Отдельное высказывание, частное письмо, фотография, конкретная вещь, — пепельница, табакерка, портсигар, — обладает хотя бы тем скромным достоинством, что существует на самом деле…» — извините, дальше не помню…
— У вас превосходная память, — сказал Иосиф, чтобы что-то сказать.
— Нет, просто эта мысль мне близка, поэтому запомнилось, — заметил хозяин, пододвигая к себе какие-то бумаги. — И к чему же вы пришли?
— К тому, что я нашел кривые швы и белые нитки! — профессор Цойман подался вперёд, на минуту забыв о своём дурном самочувствии. — Я хорошо чувствую ложь, господин Визель… Кстати, — растерянно заметил он, — а когда вы мне представились? Откуда я знаю, что вы — тот самый Йорг Визель?
— Не беспокойтесь, я и есть тот самый Йорг Визель… — старик неопределённо мотнул головой. — В начале допроса… то есть, простите, в той части нашей беседы, которую вы не помните… я представился.
Цойфман, наконец, присмотрелся к своему собеседнику. Чувствовалось, что время покусало, но не сжевало его до конца: он казался довольно крепким. «Этот ещё поживёт» — решил Иосиф, и удивился, не ощутив приступа ненависти.
— Ложь, — повторил Иосиф. — Я хорошо её чувствую.
— Да, я помню. Это ваша излюбленная тема. Из лекции про исторический метод: «Современники исторических событий — это обычные люди, которые склонны ко лжи, сознательной или бессознательной, в большинстве случаев охотно рискующими ради удовлетворения этой склонности своей репутацией, а иногда и материальными и жизненными интересами». Видите, как внимательно я вас читал… Вы продолжайте, продолжайте.
— Ложь, — в третий раз сказал Иосиф. — Все эти описания, схемы. Даже сами здания. Я работал в одной из сохранившихся газовых камер. Там есть щели в стенах. Щели величиной с палец! Но ладно, ладно… Зондеркоманды, которые работали без противогазов — тоже ладно. А пропускная способность печей? Нацисты физически не могли сжечь столько трупов…
— И что же? — поинтересовался Визель.
Иосиф пожал плечами.
— Вы пришли к выводу, что никакого Холокоста не было? — с интересом спросил Визель.
— Не надейтесь, — жёстко сказал Цойфман. — Я знаю, что Холокост был. Что евреев убивали. Как убили мою бабушку. И моего дедушку. Моя мать чудом осталась жива, — добавил он.
— Да, но, может быть, убивали, но не столько? Не шесть миллионов, а меньше?
— Возможно, меньше. Но в любом случае счёт идёт на миллионы, — так же твёрдо сказал профессор. — Это установлено точно, здесь слишком много фактов. Установленных фактов. Вы убили всех этих людей.
— Не отрицаю, — хозяин кабинета сделал странную гримасу. — Но…
— Но не так, как мы думаем, — закончил профессор. — Возможно, газовых камер не было. Но было что-то другое. И я хочу знать, что это было.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей