Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Боевик, Приключения, Фэнтези » Колдуны и капуста
Андрей Уланов: Колдуны и капуста
Электронная книга

Колдуны и капуста

Автор: Андрей Уланов
Категория: Фантастика
Серия: Однажды на Диком западе книга #2
Жанр: Боевик, Приключения, Фэнтези
Статус: доступно
Опубликовано: 06-06-2017
Просмотров: 441
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 50 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
Когда я узнал, что мое написанное в момент острого приступа чувства юмора авторское вступление к роману «На всех хватит!» собираются сделать аннотацией, то все, на что меня хватило, — это тихо сползти под стол.

Когда же по прошествии получаса я вновь сумел кое-как сфокусировать взгляд на мониторе, выяснилось, что к этой аннотации еще и подобрали соответствующую картинку на обложку. Даже две — так, на всякий случай.

А поскольку книга была всего одна, выбора у меня особого не осталось. Пришлось садиться и писать продолжение — для второй картинки.

Автор.

Где-то на полпути между Фриско и Акапулько, Крис Ханко.

Острый форштевень яхты «Принцесса Иллика» рассекал волны с тихим отчетливым шипением.

— Еще шампанского, Николай? — предложил я.

Бывший — до недавнего времени — резидент русской разведки отрицательно качнул головой.

— А вот я, пожалуй, не откажусь, — задумчиво глядя на бокал, сказал я и, повернувшись, крикнул: — Миссис Ханко! Не желаете ли присоединиться... вместе с еще одним «Клико»?..

— Сейчас, милый...

Полгода назад подобное обращение заставило бы меня подскочить не хуже сноллигостера{[1]}.

Я попытался в очередной раз воскресить в своей памяти тот — не столь уж, к слову сказать, далекий — миг, когда заспанный и донельзя удивленный старичок в потертой сутане объявил нас соединенными священными узами брака. И в очередной раз не сумел. В памяти остались лишь ветвистый рисунок молний за витражом, шум ливня и частое кап-кап-кап прохудившейся крыши, запах восковых свечей и горячая ладонь в моей руке. Проклятье, у нас ведь не нашлось даже колец — настолько спонтанно и быстро все получилось.

Не думаю, что старому священнику приходилось когда-либо проводить церемонию для столь странной пары. Одни только кобуры на поясе невесты... я вспомнил выражение ужаса, отразившееся на мгновение на его сморщенном личике, и подумал: в первый момент бедолага-священник попросту не разглядел, что один из его ночных гостей — женщина.

Впрочем, даже если бы все происходило по заранее намеченному плану и при ясном свете дня, не думаю, чтобы в мире нашлась сила, способная натянуть на будущую миссис Ханко белое платье.

Забавно, но я лишь сейчас осознал, что для того, чтобы второй раз наступить на те же грабли, избрал полную противоположность своей первой жены.

Лиз... теперь я наконец могу произносить ее имя, не чувствуя при этом вонзающегося в сердце ледяного лезвия. Вот она белые платья как раз обожала — хрупкая голубоглазая блондинка, сказочный мотылек, заботливо выпестованный в уютной тиши старинного луизианского особняка. Ее любили все, а уж родители и вовсе не чаяли в ней души. И даже в тот достопамятный день, когда она появилась на пороге, волоча за руку краснеющего юнца в ненавистной всем синей форме, и торжественно объявила им... черт, я был почти уверен, что мой будущий тесть попытается пристрелить меня, не вставая из качалки. Чудовищный мезальянс, невероятный, немыслимый моветон... я ведь даже не был «офицером и джентльменом»! Но ей и это сошло с рук, а сопротивление — увы, все мы крепки задним умом! — очередной выходке взбалмошного ребенка иначе как символическим назвать было сложно.

Что ж... Я, со своей стороны, честно попытался. Часами просиживал в столовой, пытаясь сначала хотя бы запомнить названия бесчисленных ножей, вилок, бокалов и прочих предметов сервировки, а потом научиться пользоваться ими естественно и непринужденно (дворецкий Джейкоб, бедняга-негр, к концу наших уроков явственно серел). Танцевал по ночам со стулом в вытянутых руках под вековым дубом, пока она однажды не проснулась посреди ночи и, не обнаружив меня рядом, не выглянула в распахнутое окно, не рассмеялась и лично не занялась моим обучением — ей нравилось играть со своей новой игрушкой.

И, конечно же, я читал, читал, читал, с безмозглой прожорливостью аллигатора проглатывая книгу за книгой. Время для этого тоже приходилось урывать от сна, и тесть однажды здорово удивился, обнаружив меня под утро спящим в библиотеке с томиком Вольтера на коленях. Не помню уже, что я спросил у него тогда, но мы проспорили почти все утро и к завтраку спустились... ну почти друзьями.

Именно Поль Дегран первым понял и сказал мне... когда же это было? Ну да, весной, мы с Лиз только что вернулись из Европы — она непременно желала показать мне Париж и, разумеется, добилась желаемого. Так вот, примерно через неделю после нашего возвращения отец Лиз во время одной из наших, уже мало-помалу входивших в привычку послеобеденных бесед, внезапно запнулся и тоскливо взглянул на меня. А полминуты спустя тихо сказал, что я никогда не смогу стать хорошим мужем для Лиз — потому что мальчишка-юнионист вырос из образа подобранного на улице щенка. Тогда я не понял — или не захотел понять... и наш брак продлился еще год, три месяца и двадцать один день.

Ох, Лиз, Лиз... Стоило мне лишь прикоснуться к этому, казалось бы, надежно запертому в дальнем закутке памяти сундуку, как воспоминания ринулись наружу, словно всполошившиеся кролики. Апрельский Париж... небольшая уютная гостиница на берегу Сены. «Город маленького кораблика» напоминал тогда одну большую стройку — префект Наполеона Третьего барон Осман мыслил масштабно, как заправский архимаг, парой росчерков пера превращая кварталы лачуг в ряды фешенебельных особняков, и мы просыпались по утрам от грохота ломовых телег по булыжной мостовой. Первые несколько дней мне, заокеанскому провинциалу, было чертовски сложно свыкнуться с мыслью, что все звучные названия из книг — Лувр, Пале-Рояль — находятся в считаных минутах неспешной ходьбы по набережной. Правда, на саму воду лучше было не смотреть, да и принюхиваться особо не стоило — а когда мы увидели, как ее набирают парижские водовозы, то единогласно решили заняться дегустацией французских вин.

Это были упоительнейшие дни — дни, когда мы целовались на Мостике Влюбленных, катались в кабриолете по Елисейским Полям, слушали вечернюю мессу, стоя у Нотр-Дам, бродили по Латинскому кварталу... Я улыбнулся, вспомнив, как на третий день, точнее, вечер этих прогулок сцепился с пятеркой подвыпивших студентов. Они увязались за нами... я не понимал их фраз, а покрасневшая Лиз отказалась перевести, но одни лишь ехидные ухмылки и наглые сальные взгляды, скользившие по ее белому платью, были, по моему мнению, вполне достаточным основанием.

Их было пятеро, и драться они, наверное, умели — в обычной уличной драке. Но по сравнению с Rebel Yell и штыковой за баррикаду на Балтимор-стрит — все равно что выпускать изнеженных комнатных собак против матерого волка{[2]}.

Потом, в маленьком ресторанчике на углу, Лиз долго протирала мои, как она сказала, «рыцарские раны» смоченным в коньяке платком. Закончив же, потребовала у смуглого, больше похожего на грека, чем на француза, гарсона мороженое и заявила, что до темноты мы в гостиницу не вернемся. Потому как мой вид: стремительно наливающийся синяк под левым глазом, ссадина на полщеки, измятая одежда и характерный аромат на десять ярдов вокруг — способен напугать нашу хозяйку до обморока.

Мы поднялись на холм, и там, на фоне растворяющейся в вечерних сумерках белой громады Сакре-Кер один из местных обитателей за час и три франка запечатлел нас на акварели. А следующим утром мы отправились в Версаль...

— А вот и я! — торжественно объявила капитан «Принцессы Иллики», поставив на столик угловатую бутылку, украшенную до боли знакомой черной этикеткой, и, резко развернувшись, крикнула: — Мак, не спать за штурвалом!

— Вообще-то, — напомнил я, — речь шла о шампанском.

— Этим дурацким изобретением болвана-монаха ты, Крис Ханко, можешь сколько угодно накачиваться без меня, — весело отозвалась моя жена. — А раз уж позвал, то тебе придется смириться с моим выбором. N'est-ce pas{[3]}, граф?

— Вы великолепно выглядите в этой форме, — дипломатично отозвался Рысьев. — Нашивки Коммодора Флота Ее Величества, если не ошибаюсь? Шляпа, правда, немного выбивается...

— Вы уже семнадцатый, кто это говорит.

— Девятнадцатый, — поправил я. — Ты забыла приказчика в магазине... и меня.

За это напоминание я был немедленно вознагражден взглядом, исполненным далеко не признательности, и в очередной раз тихо порадовался тому, что мне после первой примерки удалось уговорить Бренду расстаться хотя бы с кобурами.

После того как оба отрекомендованных нам «лучших военно-морских портных Фриско» практически в одних и тех же выражениях отказались порочить «высокое искусство своего ремесла» — это выражение меня восхитило особо! — шитьем капитанского мундира для дамы, мне пришлось... Скажем так, провозись я столько же над лотком в какой-нибудь пограничной речушке, добыча составила бы не меньше полуфунта. Умей я сам выступить в роли бравого капитана... но что поделать — в моем родном Кентукки с водными просторами неважно, условие же, выставленное мне свежеиспеченной миссис Ханко, было категоричным: настоящий капитанский мундир против штурманских курсов.

— В остальном же, — продолжил русский, — форма идет вам как нельзя лучше. И, не премину заметить, отлично сочетается с кораблем.

— Еще бы, — буркнул я. — Эта посудина на самом деле — крейсер в шкуре яхты.

Идея о свадебном морском круизе принадлежала Бренде. По ее собственному выражению, захотелось с шиком продефилировать мимо кое-каких окон. Мысль об обычном экипаже была отвергнута, как обладающая недостаточно убойной силой, а вот собственный корабль... наверное, на меня в тот момент нашло очередное умопомрачение в виде призрака удаляющихся белых парусов. Впрочем, все могло быть не настолько уж и плохо, только вот решение заказать корабль у гномов... да, конечно, это была единственная контора, в ценнике которой значились хоть сколь-нибудь приемлемые для нас цифры. Но что, спрашивается, могут понимать в судостроении эти пещерные карлики?

А я ведь битых три часа объяснял этому сморчку в мятой шляпе, как выглядел тот, исчезнувший за горизонтом, ниэль. Приволок с собой дюймовую пачку рисунков, две гравюры... Чертов гном внимательно слушал, вежливо кивал, поддакивал в нужных местах, а в конце беседы долго и старательно заверял меня, что их почтенная фирма «Крамп и Гнуф» непременно выполнит все пожелания уважаемого клиента. Как же, как же...

Малыш Уин — интересно, что сейчас поделывает чертов полукровка? — помнится, поименовал схожий случай «нежеланием перестраивать технологическую линию». Папаша выражался проще: «Лень лишний раз почесаться!»

Этим коротышкам чихать было на мои рисунки — у них имелся «чертеж сторожевого корабля проекта 317-бис». И заказ от канадской береговой охраны на двадцать три посудины — так почему бы не приплюсовать к ним еще одну? Оптом ведь выходит дешевле, а предоплата все равно уже взята. В приложенных же к контракту спецификациях указана «парусно-двигательная яхта, такой-то длины, сякой-то осадки» — получите и распишитесь! «Что?» — «Как это „не то“? Паруса есть?» — «Да, если эти ублюдочные бабочкины крылья можно назвать парусами!» — «Вы ничего не понимаете, это последнее слово технического прогресса, рангоут с развитой механизацией...» — «В гробу я видел вашу механизацию... я какой изгиб форштевня заказывал? Это, по-вашему, лебедь?!» — «Это, по-нашему, наконечник эльфийского меча, если вы, мистер, такой уж приверженец эльфийских мотивов, а вообще-то данная конфигурация — оптимальная по критерию скорость-мореходность — получена в результате полутора сотен натурных экспериментов в опытном бассейне!» — «Да я вас...» — «Не советую, э-э, человек, не советую, на нашу фирму работают лучшие юристы Западного побережья, тоже, кстати, люди... искренне не советую связываться. Съедят!»

Впрочем, Бренде яхта понравилась. Паруса, изгибы — это все ерунда, заявила она, глядя на стоящее у пирса угловатое убожество. Главное — у кого больше пушка!

Пушка на гномьем творении, конечно же, была. И даже не одна. Длинноствольная скорострелка в носовой полубашне и легкая мортира на корме. Попадись нам под горячую руку какой-нибудь «Дункан»{[4]} — пяти минут хватило бы на превращение его в щепки и пузыри.

Еще на яхте имелся таинственный «турбозубчатый агрегат», теоретически — я начинал ненавидеть это слово, особенно в устах гнома! — умеющий сообщать этой морской разновидности утюга гигантского фантастическую скорость в двадцать пять узлов. Это если коротышки просто-напросто не подкупили комиссию во время прохождения мерной мили. Потреблял сей агрегат, судя по итоговой цифре в смете, представленной мистером Спарксом, неулыбчивым механиком — разумеется, гномом, нанятым по рекомендации все тех же Крампа и Гнуфа, исключительно серебро.

Что мы будем делать с яхтой по окончании свадебного путешествия, я пока не знал. Но вариант с поднятием веселого Роджера готов был рассмотреть всерьез.
Где-то в Меланезии, Малыш Уин.

Вельбот стоял в мангровом болоте, ярдах в трех от берега, и доносившиеся из зарослей звуки побуждали Уина то и дело поглядывать на аккуратно уложенный вдоль борта пулемет.

Наконец из зарослей раздался особо громкий треск, сопровождавшийся чуть более приглушенными ругательствами на Старшей Речи.

Малыш усмехнулся и взялся за весло.

Роскошный, красный с многочисленным золотым шитьем — эполетами, обшлагами рукавов и так далее — мундир вексель-шкипера Пита Викки, равно как и украшавшая голову вышеупомянутого офицера треуголка с пером какаду, неплохо подходили для горделивого стояния на мостике или столь же надменного присутствия на каком-нибудь человеческом великосветском рауте. Против перемещения, тем более скрытного, по мангровой чащобе мундир решительно протестовал.

Впрочем, одежда спутника, точнее, спутницы вексиль-шкипера на первый взгляд подходила для этого занятия еще меньше — хотя бы потому, что причислить к разряду этой самой одежды, не особо кривя душой, можно было лишь высокие кожаные сапоги, Неширокий же пояс и дюймовые кольца-серьги ничуть не мешали всем желающим убедиться, что мисс Роника Тамм является подлинным украшением человеческой расы... если не акцентировать внимание на том, как уверенно она обращается с укороченной пятистволкой. Надевать что-либо более основательное мисс Роника отказывалась. Очень категорически.

Где молодая привлекательная европейка могла обзавестись столь странным тамбо{[5]}, Уин не знал и отнюдь не был уверен, что хотел бы узнать.

— Три! — выдохнул вексиль-шкипер, запрыгивая в вельбот. — Целых три, чтоб каменные черви им днище прогрызли, шхуны!

— Целых три или всего лишь три? — ехидно уточнил Малыш.

— Тебе смешно, да?

— Ничуть.

Мисс Тамм, как и подобало опытному наемнику, покинула враждебный берег последней, притом пятясь. То, какими телодвижениями... и теловращениями сопровождался этот маневр, заставило Малыша тоскливо констатировать, что он вот уже более двух недель пребывает вдали от семейного очага. Не то чтобы ему было столь уж непривычно воздержание... но к хорошему привыкают быстро, а за последние полгода миссис Уин, наверное, меньше всех прочих жен на свете заслуживала упрека в невнимании к супругу.

— Тогда чему, Тралла тебя пробери, ты улыбаешься?!

Злобный рык Пита Викки вывел полукровку из транса, вызванного гипнотическим покачиванием двух расположившихся как раз на уровне его глаз округлостей.

— Попытался представить, как могли бы выглядеть три нецелые шхуны.

Ответную фразу вексиль-шкипера заглушил надсадный рев подвесного мотора. Прочихавшись, чудо прогресса все же перешло на более мерное так-так-так-так.

Лавируя между топляками, Малыш с удовлетворением отметил, что по мере приближения к океану цвет лица Викки гармонирует с цветом мундира все меньше. Оказавшись же на борту кеча, вексиль-шкипер прежде всего снял треуголку, старательно вытерся добытым из кармана платком размером с хорошее полотенце, не преминув уделить особое внимание бороде, и, развернувшись к Малышу, примирительным тоном спросил:

— И все-таки, что нам делать с этими шхунами?

— Для начала, — спокойно сказал Уин, — я бы все же хотел услышать больше подробностей.

— Три двухмачтовые марсельные шхуны, — отрывисто произнесла Роника. — Одна явно глостерской постройки. На каждой по пять-шесть белых и примерно по пятнадцать матросов-канаков. Плюс сами ловцы жемчуга — еще две дюжины.

— Уже обшарили добрую треть лагуны, — ворчливо добавил Викки. — Еще день-другой — и они доберутся до отмели.

— Нашей отмели, — задумчиво уточнил Малыш.

— От тридцати до пятидесяти тысяч долларов, — вздохнул вексиль-шкипер. — Года через полтора, когда урожай созреет... но эти пещерные крысы не дадут ему созреть.

Урожай, тридцать процентов которого должно осесть в моем кармане, напомнил себе Уин. Да за такие деньги стоит перегрызть не одну глотку.

Он попытался представить себе этот жемчуг — окутанная нежно-молочным сиянием россыпь в две или даже три кварты. Потом перед его внутренним взором возникла Наури, чью изящную шею в несколько рядов обвивает жемчужное ожерелье... плюс еще одно на правой руке... и еще одно, из крупных, чуть неправильной формы, на талии... и больше на ней ничего нет...

— Интересно, с чего они вообще взяли, что здесь есть жемчуг? — произнес он.

— Разве можно предсказать, что взбредет в голову этим большеногам? — мрачно буркнул Викки, явно позабыв о том, что одна крайне вооруженная особа из числа помянутых большеногов находится не далее как в ярде от него. — Шепни одному из них, что в Антарктиде нашли золото — и через неделю Южный полюс окажется разделен на участки!

— И, разумеется, на каждом из этих участков будет красоваться патентованная палатка фирмы «Нуф, Снап и Дикенрайт», — усмехнулся Малыш. — А промывочные лотки...

— Я могу убить их. — Мисс Тамм осторожно прислонила пятистволку к бочке и, зевнув, деловито уточнила: — Всех.

— А патронов у вас хватит? — с интересом спросил Уин. — «Шинковалка», насколько я помню, держит темп три тысячи в минуту.

— Две восемьсот. И у меня с собой пять стопатронных магазинов.

— Ага. И ближайшее место, где вы сможете пополнить запасы, — Фриско.

— Или Сингапур, — кивнул Викки. — Нет. Твое рвение, Роника, достойно гнома, но если в лагуне потом отыщут хоть одну гильзу... риск слишком велик. С другой стороны, — продолжил он, развернувшись к Малышу, — возможно, нам удастся уговорить местных обитателей проделать эту, столь необходимую нам... работу.

— Возможно, — кивнул полукровка. — Когда мы были здесь в прошлый раз, здешний вождь среди прочего товара предлагал нам сушеные головы... белых тоже. Причем дешево — если пересчитать табак на деньги, выходило всего-то по два фунта.

— Думаю, — заметила наемница, — вы не смогли пройти мимо столь выгодных условий.

— Угадали, — кивнул Малыш. — Одну голову я купил. Рика Тревиса, штурмана «Сизой голубки». Бедолага месяцем раньше обыграл меня в покер на Гоблово... за три партии нагрел на пятнадцать гиней. Теперь вот никак не могу решить, что же с ним делать — то ли все-таки похоронить подобающим образом, то ли так и оставить на стене бунгало.

— Гномьи... кха-кха, головы там тоже были? — осведомился вексиль-шкипер.

— Нет, — отрицательно качнул головой полукровка. — Я спрашивал. Говорят, плохой товар. Бороды, как правило, при копчении пропадают, и племена с гор не верят, что это головы взрослых... Что ж, — после минутной паузы продолжил Викки, — если обитатели этого острова и в самом деле столь кровожадны, полагаю, нам не составит особого труда сподвигнуть их на... требуемую работу.

— Три шхуны, — медленно произнес Малыш, — это очень жирный кусок.

На этот раз память полукровки услужливо развернула перед ним целый ряд картинок — зеркальную гладь лагуны, по которой быстро скользили десятки каноэ, огромного — футов шесть с половиной, если не все семь — дикаря, замахивающегося палицей... запах горячего масла и металла от «винчестера»... пылающие хижины и радостный вопль старшего помощника с «Элизабет»: «Бей их, ребята!»

— Сотней дикарей больше, сотней дикарей меньше, — мотнул бородой вексиль-шкипер. — Или тебя вдруг обуяли родственные чувства... по линии жены?

— Пит, — укоризненно вздохнул Уин. — Мог бы уже запомнить, что Наури полинезийка, а черные уроды на острове перед нами — меланезийцы. Общего между ними самую малость побольше, чем между тобой и Роникой.

— Тогда какого тролля...

— Ты не дал мне договорить.

— Мои извинения.

— Три шхуны, — повторил полукровка, — это очень жирный кусок. Учитывая низкий, вернее, совершенно отсутствующий интеллектуальный уровень здешних туземцев — орки по сравнению с ними тянут на гениев! — и проявляемую ими склонность портачить везде, где только можно, я склонен предположить, что кому-то из экипажей удастся смыться. Если этому кому-то повезет с ветром, он через пару недель будет уже на Нью-Джорджии... а еще через несколько месяцев сюда явится из Сиднея британский крейсер и устроит ба-альшой тарарам.

— И что?

— И то, что, если местного царька, с которым ты жаждешь договориться, не разнесет снарядом, он с удовольствием постарается задобрить белых дьяволов рассказом о странных коротышках, которые подговорили его напасть на шхуны, — пояснил Уин.

— Ффад мзарги! — выругался Викки, затем слегка покраснел, виновато покосился на мисс Тамм и, добыв из внутреннего кармана мундира черепаховый гребешок, принялся нарочито тщательно расчесывать бороду.

— Примерно так, — улыбнулся Малыш Уин. — Сам я, правда, в подобных случаях предпочитаю пользоваться человеческим лексиконом.

— А может, — чуть неуверенно начала Роника, — попросту задействовать «Сына Локи»?

— Как? — скривился вексиль-шкипер. — Он не пройдет в лагуну!

— И не надо. Дальности хоть отбавляй, хватит, чтобы через остров перекидным достать, сечешь?

— Нет! — решительно произнес полукровка. — Если на наши мелкие личные шалости Канцелярия Сырых Дел смотрит, как говорят люди, сквозь пальцы, то за увод «Сына Локи» с позиции... лично я даже думать не хочу, что с нами за это могут сотворить. Да-да, Пит, с нами... от такого тебя даже дядюшка-советник не прикроет.

— Так что же, — прервав процесс ухода за «главным достоинством истинного гнома», Викки гневно взглянул на полукровку, — по-твоему, выходит, мы должны смириться с тем, что банда большеногов отправит Гарму в пасть плоды трудов наших?

— Разве я сказал что-либо подобное? — удивился Малыш. — Напротив, я как раз вспомнил о союзниках, которые, надеюсь, смогут отвадить помянутых большеногов от их занятия. Причем сделают они это ничуть не хуже дикарей... и за более дешевую плату.

— Дешевле? Ты сказал «дешевле»? — глаза вексиль-шкипера, как, впрочем, и любого истинного гнома, при этих словах сверкнули не хуже лучших подгорных самоцветов. — Ты сказал: «более дешевую»?

— Ага, причем значительно, — кивнул Уин. — Мне понадобятся всего лишь несколько железок, немного краски, полфунта сахара и, — полукровка махнул рукой в сторону берега, — десяток поросят. Их мы, кстати, сможем съесть... после.

— А время? — напомнила Роника. — Они могут добраться до отмели хоть завтра.

— Не волнуйтесь, мисс, — уверенно сказал Малыш. — Наши новые друзья доберутся до них раньше.

— Хотелось бы надеяться.
Тремя милями южнее. Малыш Уин.

— Они ныряют уже больше получаса, — раздраженно заметила мисс Тамм, опуская бинокль, — а ваших так называемых союзников все нет и нет.

— Спокойствие, терпение, — пробормотал полукровка, продолжая вглядываться в зеркальную гладь лагуны, — сейчас они появятся.

— Сейчас?

— Лиулу оставил наш... гм, аванс примерно полчаса назад, — пояснил Малыш. — Получаса воде как раз должно было хватить.

— Хватить на что? — осведомилась наемница минутой позже, сообразив, что заканчивать фразу ее собеседник не собирается.

— На то, чтобы растворить сахар.

— И?!

— И освободить механизм дозатора.

— Послушайте, вы, мистер-говорящий-загадками... — начала мисс Тамм.

— О! — перебил ее гном. — Слышите? Похоже, началось.

— С чего вы взяли? — с подозрением осведомилась Роника.

— Ну как же, — полукровка приподнялся на локте, вслушиваясь в доносящиеся с воды вопли, — слышите? Они орут: «Акула!»

— Они и вчера это орали, — сказала наемница. — Повизжали минут пять, а потом вновь продолжили нырять. В этой лагуне до черта акул...

— Ага, — усмехнулся Уин, — главным образом австралийских песчаных. Хотя на самом деле рыбаки привыкли обзывать песчаной всякую небольшую акулу. Мисс Тамм, а что вы вообще знаете об этих рыбах?

— То, что они — рыбы! — фыркнула наемница. — И на вкус не очень. Китаезы, говорят, варят из них супы, но они вообще любят жрать всяческое дерьмо, подавая его под видом эльфийского торта.

— Негусто.

— Так просветите меня, черт бы вас побрал!

— С удовольствием, — спокойно кивнул полукровка. — Только будьте любезны, поднесите к вашим очаровательным черным глазам бинокль — как и всякий хороший урок, мой будет наглядным. Итак, — продолжил он, дождавшись выполнения своего указания. — Для начала обратите внимание на одинокого пловца в двух сотнях ярдов от берега. Несчастный пытается угнаться за шлюпкой, но сотоварищи вовсе не горят желанием его дожидаться... и правильно делают, между прочим. А плавник, который его настигает, принадлежит как раз песчаной акуле... футов десять в длину... ага!

— Он отбился! — возбужденно выкрикнула Роника.

— Да, но к нему приближаются еще четыре плавника, — хладнокровно заметил Уин. — Так что предлагаю не досматривать финал, а перевести взгляд чуть правее...

— Холера! — Побледневшая наемница опустила бинокль. — Ну и тварь.

— Белая смерть, она же большая белая акула, — наставительно сказал Малыш. — Несет с собой такую же верную и быструю смерть, как гильотина. А в длину порой достигает дюжины ярдов... так что это еще был далеко не самый крупный экземпляр.

— Д-дерьмо...

Со стороны лагуны донеслось частое хлопанье выстрелов.

— Зря жгут патроны, — прокомментировал полукровка. — Эти милые создания поживучее иного оборотня, и для того, чтобы справиться с ними, нужны пушки побольше... — Гном осекся, озабоченно глядя на выросший из воды пенный столб.

— Парни на шхунах пустили в ход динамит, — заметила Роника. — И не без успеха. Гляди!

Последнее относилось, видимо, к огромной акуле, проглотившей динамитную связку, едва та коснулась воды. Три секунды спустя на месте треугольного плавника вырос очередной столб огня и пены.

— Признаюсь, — тревожно выдохнул Уин, — об этом я как-то не подумал.

— Думаете, им удастся совладать с этими тварями?

— В смысле, перебить их? Нет, что вы! На каждую убитую акулу приплывут три новых... а на разорванную взрывом, пожалуй, и все десять. Я, — гном вздохнул еще раз, — беспокоюсь за наши раковины — они такие хрупкие и нежные...

— Д-дерьмо, — вновь повторила наемница, глядя, как со стороны прохода в рифе появляются все новые и новые треугольные плавники. — Ну, греби же... о, черт!

— Еще сотней футов правее, — невозмутимо продолжил Малыш, — с ныряльщиками пытается познакомиться стая мако. Мако, да будет вам известно, вполне достойный родственник большой белой... одна из самых сильных, быстроходных и свирепых акул. Я однажды нашел в брюхе мако почти целую взрослую меч-рыбу, а нападать на меч-рыбу мало кто...

Последние слова полукровки были заглушены отчаянным воплем.

— Шлюпка!

— Ага, — Уин медленно подкручивал колесико настройки. — Парни с островов Гильберта утверждают, что в их водах обитает некая рокеа — акула, которая нападает на лодки так же привычно, как волк на овечью отару. Не знаю, кого именно они так обзывают, но то, что акулы порой атакуют даже небольшие ко... Ого! Видели, как щепки брызнули?

— Вторая... — хрипло прошептала Роника.

— Похоже, это были тигровые, — сказал Малыш. — Сейчас... ну да, тигровые. Ужасно прожорливые твари, не брезгуют даже своими собственными сородичами. Чего только у них в брюхе не находили... помню, из одной мы вынули оленьи рога, сапог, собачий ошейник с поводком и консервированные бобы в банке.

— Уин... как вам удалось приманить этих порождений преисподней? Какое-нибудь местное колдовство, подаренное тестем-шаманом? Я не знала, что гномы настолько сильны в магии.

— Гномы не очень сильны в магии, — усмехнулся Уин. — То, что вы видите сейчас перед собой — результат действия одного нехитрого механизма... и того самого поросенка, которого мы с вами с изрядным аппетитом умяли вчера за ужином. Девять его братцев пока еще похрюкают... на тот случай, если наши друзья окажутся непонятливыми и сегодняшний урок придется повторить. Впрочем, я в этом сомневаюсь — они уже лишились почти всех своих ныряльщиков.

— Не поняла. При чем тут поросенок...

— Кровь, — лаконично пояснил полукровка. — Акулы в этом смысле дадут сто очков форы любому вампиру, кровь в воде они чуют за полмили. И впадают от этого запаха в совершеннейшее бешенство.

— В обычном-то состоянии они не так уж и опасны, как и другие хищники, нападают, лишь когда голодны. Правда, — задумчиво добавил Малыш, — голодны они почти всегда.

— Д-дерьмо! — в третий раз повторила мисс Тамм.

— Да будет вам сквернословить, — обводя взглядом лагуну, довольно произнес Малыш, — вместо планировавшейся вами массовой бойни мы имеем всего-то два десятка трупов и двух-трех калек. Вдобавок рассказы оставшихся в живых создадут этой лагуне такую мрачную славу, что ни один ловец жемчуга не осмелится сунуться сюда еще лет пять. И все это за столь символическую плату! Положительно, редко когда удается так минимизировать расходы.

Поднявшаяся на ноги наемница одарила ухмыляющегося гнома неприязненным взглядом.

— А знаете что, Уин, — медленно произнесла она. — Меня от вас и ваших рассуждений блевать тянет.

— Вот как? — озадаченно пробормотал полукровка, глядя вслед удаляющейся мисс Тамм. — Хм. Все-таки вы, люди, удивительно нерациональные существа. Даже лучшие из вас.
Где-то между Непалом, Хинганом и северным Китаем.

Темным колдунам иметь замок положено по статусу. Правда, в последнее время этот замок все чаще и чаще имеет вид уютного особнячка в лондонском или парижском пригороде. С другой стороны, если уж превратности судьбы вынудили тебя устроить свое обиталище в месте, где оценить архитектурные изыски могут лишь гималайские горные тролли-йети и ничуть не менее дикие гималайские горные гномы, то почему бы и не поддаться ностальгии и не вспомнить, какими были эти замки прежде? И не сотворить Джахор — семь черных башен, осиновыми кольями пронзающих низкое небо над плато...

— Гнейс, ты сам додумался до столь дурацкой метафоры или вычитал ее в одном из своих вульгарных романчиков?

— Вампирам по статусу не положено испытывать страх, — напомнил себе Гнейс. — Страх, гнев, ненависть, любовь и прочие эмоции — это удел низших, жалких существ с предыдущей ступени эволюции. Истинный разум холоден и постоянен, и он должен быть выше, выше...

Напоминание помогло плохо. Вернее, оно не помогло вовсе. Вампиру было очень страшно. Он слишком хорошо знал, кто сидит в массивном, с высокой спинкой, похожем на трон кресле перед ним, и слишком хорошо представлял, что сидящий способен сотворить с ним одним лишь мановением пальца... даже без повода, просто так, повинуясь капризу, внезапной смене настроения, — прецеденты подобных перепадов имелись в изобилии.

Страх холодным липким потом сочился сквозь кожу, страх разъедал мозг вампира, как освященная вода могла бы разъесть его плоть, но все же Гнейсу удавалось сдержать его, удавалось не позволить затаившемуся внутри воющему клубку вырваться наружу. Пока — удавалось.

— Прошу прощения, монсеньор?

— Посмотри сам, — кресло бесшумно скользнуло вбок, и скрываемый прежде его высокой спинкой поток света заставил вампира болезненно сощуриться. — Разве к ним подходит именование «колья»? Свечи, оплавленные свечи черного, как сажа адских котлов, воска! Вот о чем думал я, когда творил Джахор!

— Еще раз прошу простить меня, монсеньор. — Вампир нечасто решался возразить сидящему в кресле. К сожалению, постоянное соглашательство тоже таило в себе зерна опасности, ибо тупых и покорных исполнителей своих замыслов Хозяин мог набрать/призвать/сотворить в изобилии, а ранг ближнего и доверенного слуги требовал от своего обладателя большего. — Мне все же кажется, что оплавившиеся свечи выглядят несколько по-иному...

— Ну хорошо, пусть это будут слегка оплавившиеся свечи! — с легким раздражением произнес сидящий в кресле. — В любом случае, я вызвал тебя не для того, чтобы обсуждать тонкости архитектурных стилей. Подойди ближе!

Занимавший большую часть стола магический прибор был не чем иным, как привычным спутником чародеев, колдунов и прочих представителей волшебного цеха, хрустальным шаром. Правда, шаром, увеличенным до размеров аквариума и сменившим округлость форм на нетрадиционные, но зато куда менее искажающие изображение грани.

Впрочем, посторонний наблюдатель, случись ему в сей миг оказаться в личном кабинете владыки Джахора, вряд ли сумел бы оценить качество выдаваемого «шаром» изображения — ибо изображение это более всего напоминало вышивку гоблина... или, правильнее будет сказать, то, что могло бы получиться, завладей какой-нибудь гобл дюжиной мотков разноцветной пряжи.

Вампир, однако, к числу посторонних наблюдателей не относился.

— Предвидите проблемы с Планом, монсеньор?

— Предвижу! — фыркнул его собеседник. — Как же... нет, я их предсказываю! Я их, орк побери, прогнозирую! Видишь эту красную черту? Видишь, где она проходит?!

— Да, — после короткой заминки произнес вампир, — счесть эту близость иначе как опасной было бы...

— Опасной?! Да она попросту перечеркивает весь План! Крест на нем ставит!

Упоминание о ненавистном символе заставило вампира зябко поежиться.

— Вероятно, нам... то есть, я хотел сказать, вам, монсеньор, необходимо принять меры по заблаговременной нейтрализации данного... э-э, негативного воздействия...

— Да уж! Мысль, преисполненная глубины!

— Но...

— Может, у тебя даже имеются идеи, как именно нейтрализовать источник этого самого «э-э, негативного воздействия»?! — язвительно осведомился хозяин кабинета и замка. — Если таковые и впрямь наличествуют, выкладывай, не стесняйся... и не сомневайся, выслушаю с огромным интересом — ведь все мои собственные попытки за последние два века, как тебе преотлично известно, особым успехом не увенчались.

— Монсеньор, испытанное средство...

— Нет!

После этого в кабинете воцарилась тягостная тишина, нарушить которую вампир осмелился, лишь доведя воображаемое овечье стадо до трехсот голов.

— Монсеньор, — нерешительно начал он, — возможно... если уж мы, то есть я хотел сказать, вы не в силах в текущий момент разрешить проблему данного... э-э, источника помех радикально... быть может, вам стоит попытаться уменьшить степень его воздействия?

— Как? Послать им письмо с поздравлениями по случаю двухсотпятидесятилетия с начала нашей вражды и в постскриптуме попросить о ма-ахонь-ком исключении?!

— Я, — вампир на миг запнулся, — монсеньор, я хочу предложить проделать то, что люди именуют отвлекающим маневром.

— Отвлечь их?

— Да, монсеньор. Мы, то есть вы не можете удалить... э-э, эту нить из схемы вовсе, но вот заставить ее сместиться в сторону от ключевой для Плана позиции...

— Я понял. — Последовавший за этими словами кивок был сочтен вампиром весьма хорошим знаком. — У тебя есть конкретные мысли по поводу возможных точек отвлечения?

— Индия, Тихий океан, Степь...

— Индия, говоришь? Да, в этой связке факелов достаточно будет и одной искры. А вот Океан... здесь, допустим, можно взять гномов и...

— И вот их, — шагнув к столу, вампир вытянул руку и указал на толстую, черную с синими прожилками нить.

— Интересно, — задумчиво произнес хозяин кабинета. — Очень интересно. Если и в самом деле удастся... да, это будет узел из узлов. У меня даже родилась одна любопытная мысль. Вот послушай, Гнейс, — предположим, двое моих кеджаа...

— Двое, монсеньор? — удивленно переспросил вампир. — Но ведь даже один кеджаа требует...

— Двое, двое. Если мы и в самом деле хотим поставить хороший спектакль, не стоит начинать с экономии на декорациях!
Побережье Перу, Крис Ханко.

Сказать по правде, я сильно удивился, когда мы все-таки дотащились до Троллио. Во-первых, мистер Спаркс уверял, что яхта станет, как он выражался, «игрушкой волн» еще до экватора... впрочем, этот вечно измазанный машинным маслом и прочими продуктами нефтеперегонки коротышка разделял мое отношение к ублюдочной конструкции, лишь за неимением альтернативы поименованной парусным вооружением «Принцессы Иллики».

Во-вторых, — правда, эти мысли я благоразумно держал при себе, — у меня имелись некоторые сомнения относительно мореходных талантов нашего капитана. То есть я ничуть не сомневался, что моя жена обладает многочисленными и весьма разнообразными способностями, но вот входит ли в их число кораблевождение? Для успешной охоты на низших вампиров все же требуются несколько иные качества.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей