Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Шимун Врочек: Танго железного сердца
Электронная книга

Танго железного сердца

Автор: Шимун Врочек
Категория: Фантастика
Жанр: Мистика, Постапокалипсис, Приключения, Триллер, Фэнтези, Юмор
Статус: доступно
Опубликовано: 17-08-2017
Просмотров: 918
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
.mobi
   
Цена: 60 руб.   
ОПЛАТИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
Василий Владимирский, известный фантастический критик, спросил меня однажды: почему я предпочитаю рассказы?
Объясняю. В кино есть такая штука, как трейлер. Из большого фильма нарезаны куски и ключевые фразы — и сделан мини-фильм. Главное, это позволяет выкинуть скучные моменты и взять самое интригующее. Самое лучшее.

Яркость, предельная эмоциональность и динамичный монтаж — вот то, чего я хочу добиться. Другими словами: я пишу не рассказы. Я пишу трейлеры романов.

Перед вами моя новая книга. Называется он «Танго железного сердца» и включает в себя двадцать историй. Двадцать трейлеров.

Приятного просмотра!
146 дней до



Подводникам положены жратва от пуза и кино пять раз в неделю.  А еще им положено отвечать на идиотские вопросы начальства.

- Объясните мне, мать вашу, как можно погнуть перископ?!

- Легко, - отвечает командир.

Григорьев, наделенный сверхчеловеческим чутьем, делает шаг назад и оказывается за колонной. Это перископ в походном положении.  Отсюда старшина все видит и слышит – или ничего не видит и не слышит, в зависимости от того, как повернется ситуация.  Судя по напряженным спинам акустика и радиста, они пришли к такому же решению.

- Так, - говорит Васильев и смотрит на капитана Меркулова.  Старшину он не замечает.

- Я понимаю, - ядовито продолжает адмирал, - что вам перископ погнуть – нефиг делать, товарищ каперанг.  Но мне все же хотелось бы знать, как вы это провернули? 

- Очень просто, - говорит Меркулов невозмутимо.  Потом объясняет товарищу адмиралу, что наши конструкторы, как обычно, перестарались.  Заложенные два реактора (вместо одного, как у американцев на "Наутилусе") дают избыточную мощность, и лодка вместо расчетных 25 узлов подводного хода, на мощности реактора 80% выжимает все 32.

- Разве это плохо? - говорит Васильев.

- У вас есть автомобиль, товарищ адмирал?

Васильев выражает вежливое недоумение: почему у представителя штаба флота, заслуженного подводника, члена партии с 1939 года, не должно быть автомобиля?

- Представьте, товарищ адмирал флота, - говорит Меркулов, - стоите вы на переезде, и тут слева приближается гул, который переходит в рев, свист и грохот, а потом мимо вас на скорости шестьдесят километров в час проносится черная "дура" длиной в стадион и массой под четыре тыщи тонн.

Старшина Григорьев стремительно опупевает, но изображает невидимку.  Этот спектакль покруче любого кино, и ему не хотелось бы лишиться места в первых рядах.

- Представили, товарищ адмирал? - спрашивает каперанг Меркулов. Васильев молчит, видимо, у него не такое живое воображение. «Ночевала тучка золотая, - некстати вспоминает старшина, - на груди утеса-великана».

На чело утеса-великана наплывает что-то явно тяжелее тучки.  Такой грозовой фронт, что адмирал выглядит черным, как угнетенные жители колониальной Африки.

- Имеете в виду вашу лодку? – говорит адмирал наконец.  Он уже произвел в уме нехитрые подсчеты, и все складывается: скорость тридцать узлов, длина больше ста метров и соответствующее водоизмещение.  Не надо быть Эйнштейном, чтобы угадать в черной «дуре» лодку проекта 627.

- Имею в виду товарный поезд, товарищ адмирал флота.  А теперь представьте, что ваша «победа» высунула морду на рельсы... Вот поэтому перископ и погнули, - заканчивает Меркулов.

Даже школьного образования Григорьева достаточно, чтобы понять -- какой-то логической сцепки тут не хватает.  И тем более понимает это адмирал Васильев, у которого за плечами военно-морская академия.  И вообще, этот каперанг его достал.

- Не понял, - говорит адмирал сухо.

- Вода, - объясняет Меркулов. - Поверхность.  Я приказал поднять перископ, чтобы не идти вслепую.  А удар на скорости оказался очень сильным, его и согнуло... Потом еле выпрямили, чтобы погрузиться.  Эх, надо было делать запасной, как у американцев.

Каперанг говорит про «Наутилус» -- первую подводную лодку с атомным реактором. Американцы успели раньше, еще в пятьдесят пятом.  В том же году вышло постановление Правительства о создании советской субмарины с ядерным двигателем.  Но только сейчас, спустя четыре года, К-3 вышла на ходовые испытания.  Первый советский атомоход.

Кстати, у «Наутилуса» действительно два перископа.

Зато можно сказать, что у Меркулова единственный профессиональный экипаж на весь Союз.  Несколько лет подготовки – сначала на берегу, при Обнинской атомной станции, потом на макете лодки, а дальше на живой К-3, на стапелях и в море.  И никаких сменных призывов.  Впервые на флоте весь экипаж набран по контракту – одни сверхсрочники и опытные матросы.  Меркулов костьми лег, но выбил.

Проблем, конечно, все равно выше крыши. 

Например, этот Васильев, больше известный как Дикий Адмирал.  Приехал смотреть результаты ходовых испытаний.

Ну что ж, каперанг Меркулов может результаты предоставить.

На скорости выше пятнадцати узлов гидролокатор бесполезен.

На скоростях выше двадцати узлов от вибрации болят зубы и выкручиваются болты.

На скорости тридцать узлов появляется турбулентность, про которую раньше на подлодках и не слыхали.  Зато американские противолодочные корабли теперь К-3 не догонят – силенок не хватит.  Зато нас слышно на весь мировой океан.

И вот тут мы погнули перископ, говорит Меркулов.

- Еще «бочки» эти дурацкие текут постоянно, - продолжает каперанг. Слушай, Дикий Адмирал, слушай. - На них уже живого места нет.

«Бочки» -- это парогенераторы.  Система трубопроводов первого и второго контура реактора.  Под высоким давлением «бочки» дают течь, уровень радиации резко идет вверх.  Появляется аварийная команда и заваривает трубы.  И так до следующего раза.

«Грязная» лодка, говорит Меркулов.

- А потом мы открываем переборки реакторного отсека, чтобы снизить в нем уровень радиации.

- Черт, - говорит адмирал.  У него в глазах потрескивают миллирентгены.  Васильев нервничает: - И получаете одинаковое загрязнение по всей лодке?

- Совершенно верно, - спокойно отвечает командир К-3. - Ну, на то мы и советские моряки.



43 дня до



В кают-компании тепло и пахнет хорошим коньяком.  Стены обшиты красным деревом, иллюминаторы в латунной окантовке.  Мягкий свет плафонов ложится на стол, покрытый белой скатертью, и на мощный красивый лоб Главнокомандующего ВМФ.

Главнокомандующий хмурится и говорит:

- Я сам командовал кораблем и прекрасно знаю, что ни один командир не доложит об истинном положении вещей. Если ему ставят задачу, он будет выполнять ее любыми правдами и неправдами. Поэтому ты, Меркулов, молчи! О готовности лодки послушаем твоих офицеров.

А что их слушать, думает командир К-3, каперанг Меркулов.  Мы тоже не дураки.  На полюс идти надо, так что – пойдем.  Лодку к походу готова.  А говорить о неисправностях – только лишний раз подставляться...  Выйдешь в море на нервах, да еще и ни черта не сделав.

Меркулов выслушивает доклады своих офицеров – на диво оптимистичные.  Лодка готова, готова, готова.

Главнокомандующий расцветает на глазах.  Как розовый куст в свежем навозе.



15 дней до



В надводном положении лодка напоминает серого кита: шкура пятнистая от инея, морда уродливая, характер скверный.  Чтобы волнением не болтало, лодка принайтована тросами.  Вокруг лодки – суровая северная весна: лед, ветер и черная гладь воды.



На китовой шкуре суетятся мелкие паразиты.  Один из паразитов, тот, что повыше, вдруг открывает рот и поет, выпуская клубы пара:

До встречи с тобою, под сенью заката

Был парень я просто ого-онь.

Ты только одна-а, одна виновата,

Что вдруг загрустила гармо-онь.

У паразита – сильный наполненный баритон.  С видимым удовольствием он повторяет припев:

Ты только одна-а, одна виновата,

Что вдруг загрустила гармонь.

- Кто это? – спрашивает Меркулов.  Они со старпомом стоят на пирсе, наблюдают за погрузкой и курят.  Бледный дым, неотличимый от пара, улетает в серое небо.

- Не знаю, - говорит кап-два Осташко. – Эй, Григорьев! – Старшина оборачивается. – Кто это поет, не знаешь?

Григорьев знает, но отвечать сразу – отдавать по дешевке.  Младший командный состав должен знать себе цену.  Поэтому старшина прикладывает руку к глазам, долго смотрит (но не так долго, чтобы командир устал ждать), потом изрекает:

- А, понятно.  Это каплей Забирка, из прикомандированных.  Он вообще худущий, соплей перешибить можно, но голосяра – во!  Ну, вы сами слышали, товарищ капитан...

И продолжают слышать, кстати.

Весенние ветры умчались куда-то,

Но ты не спеши, подожди,

Ты только одна...

- Спасибо, старшина.  Можете идти.

- Есть.

Они выпускают дым, снова затягиваются.

- Что-то «пассажиров» мало, - говорит командир задумчиво. – Всего один остался.  Куда остальные делись, интересно?

- Саша, так тебя это радовать должно! – не выдерживает старпом.  Он знает, как Меркулов относится к штабным бездельникам, которые идут в поход за орденами и званиями.  Обычно таких бывает до десятка.  Они первые у котла, у «козла», и у трапа на выход при всплытии.  Остальное время «пассажиры» дохнут со скуки и режутся в карты.

- Должно, а не радует, - говорит Меркулов. - Пассажиры, Паш, – они как крысы, у них чутье звериное.  Значит, в опасное дело идем.  Или какая-то херня в море случится. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Так что, Паша, будь другом – проверь все сам до последнего винтика.  Что-то у меня на душе неспокойно.

- Сделаем, командир.

Еще одна затяжка.

- Товарищ капитан, смотрите! – вдруг кричит Григорьев издалека и на что-то показывает.  Командир со старпомом поворачиваются.  Сперва ничего не понимают.  Потом видят, как по дорожке к пирсу, торопясь и оскальзываясь, спускается офицер в черной флотской шинели.  В свете дня его обшлага отсвечивают тусклым золотом.  Что-то в офицере есть очень знакомое – и не очень приятное.

- Это Дикий Адмирал, - узнает старпом наконец.

Пауза.

- Накаркали, - говорит Меркулов с досадой и сплевывает.



14 дней до



 «Дикому» адмиралу никто особо не рад.  Он это чувствует и начинает злиться.  А когда начальство злится, оно ищет повод придраться, наорать, наказать и тем самым утвердить собственное эго.

- Что это было? – спрашивает Васильев мягко и зловеще. 

Но, в общем-то, не на того нарвался. Командир электромеханической боевой части инженер-капитан второго ранга Волынцев Борис Подымович. Заменить его некем, поэтому «механик» откровенно наглеет:

- Внеплановая дифферентовка, товарищ адмирал.

Врет в глаза, сукин кот, думает Меркулов, но молчит.  Сзади раздаются смешки, которые тут же стихают.  Вообще-то, механик на самом деле дал маху, но адмиралу об этом знать не обязательно.  Подумаешь, задрали корму и накренили лодку вправо.  Внеплановая дифферентовка и пошел ты нафиг.

Васильев молчит.  Этот раунд он проиграл.

Адмирал ищет, на ком бы еще сорвать злость.  На глаза ему попадается вахтенный журнал, Васильев листает его в раздражении.

- Почему в вахтенном журнале бардак?! – спрашивает он наконец. – Старший помощник, это что, боевой корабль или богадельня?!

Офицеры лодки переглядываются.

- Бордель, товарищ адмирал! – отвечает старпом.

Старпому нельзя терять лицо перед экипажем.  Поэтому он начинает дерзить.

- Так, - говорит Васильев зловеще.

К несчастью, кап-два Осташко забыл, что незаменимых старпомов не бывает.  Сместить «механика» адмирал не может, потому что некому будет управлять механизмами и погружением, старпом же – другое дело.

Следует мгновенная и жестокая расправа.

- Записать в вахтенный журнал! - командует адмирал. -  Приказываю отстранить старшего помощника Осташко от исполнения служебных обязанностей. – Адмирал очень хочет добавить «отстранить на хрен», но такое обычно не заносят в официальные документы. - Принимаю его пост на себя.  Руководитель похода адмирал флота Васильев...  Дай, подпишу.

Неуязвимый «механик» хмыкает.  Васильев смотрит на него в упор, но ничего не говорит.  Сейчас адмирал напоминает хищника моря, огромную белую акулу с кровью на челюстях.

С хрустом перекушенный, старпом бьется в судорогах; потом, бледный как наволочка, уползает в угол и садится.  Руки у него дрожат.  Это, скорее всего, конвульсии умирающего.  А ведь был хороший моряк, думает Меркулов с сожалением.

Потом открывает рот – неожиданно для себя.

- Товарищ адмирал, разрешите вопрос.  Зачем нам ядерные торпеды?

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей