Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Ирина Лазаренко: Хмурь
Электронная книга

Хмурь

Автор: Ирина Лазаренко
Категория: Фантастика
Жанр: Приключения, Фэнтези
Статус: доступно
Опубликовано: 18-09-2018
Просмотров: 406
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 120 руб.   150 руб.
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (2)
«Я – наконечник стрелы, разящей зло!» – рявкает герой и сносит злодеям головы во имя добра.
Загадки, интриги, расследования, ведьмачий детектив на траченых войной землях – всё запутано, но всё и просто, ведь герою указывает путь высшая сущность – воплощенное стремление к справедливости. Стреле, как известно, ничего не снится по ночам; героя заботит только признание, возможность исполнять свой долг и еще – чтобы окружающие не слишком окружали.
Однако у покровителя хмурей собственные планы: он собирается использовать их как таран для захвата соседних земель, как орудие собственных интриг, шантажа и запугивания. У него на руках все карты, а у героя – только одна. Но если он правильно её разыграет, то из орудия превратится в оружие, а потом станет рукой, способной его направлять.
– Это ты, начт, нас всех спаситель, – косматый ва́рка недоверчиво прищуривает ярко-голубой глаз. Второй скрыт под шелковой повязкой.
– Дознаватерь, – густым басом уточняет рыжеволосый мужик и еще беззвучно шевелит губами под густой бородой. На руках-окороках, лежащих на столе, выпячиваются и тут же опадают бугристые мышцы.
Третий человек за столом продолжает жевать, не подымая головы от своей тарелки. Худые пальцы, блестящие от жира, держат шмат баранины на кости, волосы мышиного цвета закрывают низко склоненное лицо и почти касаются мяса, когда парень откусывает очередной кусок.
– Ну я и говорю, – варка неспешно набивает трубку сушеной травой, смотрит на рыжего сверху вниз, – дознаватерь. До всего, начт, дознаешься и всех нас спасешь. И работников моих беспутных, и дело мое семейное, и окрестные выработки, на которые эта дрянь может перекинуться. Так?
– Не так.
Варка кхекает и откидывается на спинку скамьи, пыхтит трубкой. Расползается над столом душный белый дым с горьким запахом, протягивает пухлые лапы к блюду с нарубленным мясом, повисает над тарелкой с зеленью и маринованными огурчиками, заглядывает бельмастыми глазами в кувшин с квасом.
Рыжебородый буравит варку взглядом. Ему не нравится, что приходится задирать голову: человеческий мужчина, даже такой рослый и крупный, мелок в сравнении с варкой.
– Нам прежде не доводилось иметь дел с чародейскими творинами, – говорит он, вдоволь наглядевшись на варку.
Тот оглаживает длинные усы, заплетенные в толстые угольные косы, и кладет локоть на спинку скамьи. Шелковая рубаха с вышивкой задирается, приоткрывая волосатый живот.
– Оно понятно. Только кого было звать на творину, если не хмуря? Вы, бают, уже много всего разведали и распутали в своем Полесье. Говорят, зрение у вас нечеловечье. И что вы можете ходить туда, куда до сей поры знали путь только чароплёты. И что там вам вся правда открывается, и сила появляется нелюдская, и вообще мрак вам не брат, когда вы под этими своими пойлами. Выходит, ты, хоть и почти человек, а не без чего-то эдакого, чародейского, и получаешься ты самым близким родичем им, творинам. Так?
– Не так.
– Тьфу на тебя, – говорит варка и пыхтит трубкой.
Парень кладет на тарелку обглоданную кость, задумчиво облизывает пальцы.
– Этот, – варка небрежно кивает на него, – малоумный, штоль?
– Нет. Просто дичок, – взгляд рыжебородого перебегает дальше, на дверь, на окно, на другие столы.
Зал понемногу наполняется людьми, хотя время утреннее, самое что ни на есть рабочее. На закуток, отгороженный с двух сторон низкими ширмами, люди поглядывают с любопытством. Они грязны и плохо одеты, и это особенно бросается в глаза, когда рядом сидит чистенький откормленный варка – зато люди бодры и веселы, в отличие от него. Болтают, шутят, азартно стучат камчётками, заказывают жбаны дешевого пива и сидра с немудреной закуской. Знают, что сегодня работать не придется. А за прошлые выходы им заплатили вдвое – всем, кто выжил.
Варка глотает пахучий травяной дым, ждёт слова рыжебородого.
– Сказывали, тварь забивает людей когтями и клювом, – ровным голосом произносит тот, отвернувшись от работяг.
– Это они так говорят. Сам я не видал. Да и работяги впотьмах, с испугу могли такого наглядеть… Но следы на земле и правда похожи на огроменные когти, а по следам на трупах выходит, будто долбил их здоровенный клюв, крепкий, начт, как каменюка.
– Что за следы?
Варка поднимается, и в закутке тут же становится тесно. Поводит могучими плечами, поправляя рубашку.
– Идем, покажу. Дичка своего тут оставь, нехай переждёт, там видок не для хлипких. Нет? Ну гляди, если наблюет в мертвяльне – сам прибирать будет, понял?

**
– Вот тут она когтем прошлась, – варка приподнимает палочкой почти оторванную щеку мертвеца, обнажая его черные обломанные зубы, – а по башке, начт, клювом. Ишь, до самой мозги достала.
В черепе вмятина, в провале – запекшиеся от крови волосы и что-то желтое, и что-то серо-бледное.
Рыжебородый стоит, сложив руки за спиной, смотрит на трупы с омерзением. У него на поясе висит меч в ножнах, на которых боязливо рисует узоры дрожащий огонек из плошки с салом. Парень, вопреки ожиданиям варки, не бежит из мертвяльни, зажимая рот, а достает из котомки обрывок пергамента и уголёк, начинает им шкрябать, поглядывая на мертвецов.
– Ишь ты, – говорит варка со смесью недоверия и восхищения.
Некоторое время тихо, только шоркает по пергаменту уголек, с присвистом дышит за дверью старый варка-сторож, низко гудит ветрогонная машина.
– Что говорит про это лечитель? – спрашивает рыжебородый, намолчавшись.
Варка пожимает мощными плечами, не отвечает.
– Их что, не смотрел лечитель? Или собиратель? Кто тут есть у вас?
Варка посасывает потухшую трубку. Молчит. Шорканье уголька стихает, парень недовольно смотрит почему-то на рыжего.
– У тебя что, лечителя нет для людей? – повышает голос тот.
Свистящее дыхание за дверью становится тише. Варка зло сплевывает:
– Да на кой мрак им лечитель? Что ты пристал, как мытарь? Где у людей есть лечители, ну?! Вы ж над нами хохочете, когда мы лечим болячки, а не тупо пялимся на них и ждем, пройдёт или нет! Вы ж сами нудите, что это вашим духам угодно вас хворями портить – а я кто такой, чтоб им перечить, духам вашим, а?
– Ну ты га-ад, – со вкусом говорит рыжебородый.
За дверью свистит-всхрюкивает. Варка кусает трубку, перекатывает ее в другой угол рта. Парень, склонившись над головой мертвого рудокопа, возвращается к зарисовкам. В его карих глазах отражается пляска огня, и они кажутся яркими, теплыми. Шуршит уголек по пергаменту.
– Начт, вам в ваших землях лечители не нужны, – спокойно рассуждает варка, – это вы говорите, не я. Так на кой я буду спорить с этим, когда без спора мне мороки меньше? Лечители тут есть только наши, варочьи, в ваших человечьих потрохах они ничё не смыслят. А собиратели здесь ни к чему. У нас не война, у нас рудокопное дело. Если чего случается – так обычно и собирать бывает нечего, а когда есть чего – так опять же, или выживет работяга, или нет.
– И часто оно… случается?
– Бывает. – Варка сплевывает. – Вот нынче случилось. И чего, я людей плетьми погнал на работу, что ли? Нет, я тебя кликнул, чтоб ты мне нашел то самое, которое случилось.
– Кликнул, ага, – беззлобно огрызается рыжебородый, – когда творина ухайдокала восьмерых, а остальные и за тройную плату отказались продолжать работать.
Парень берет плошку с огоньком, светит на руки мертвеца. Варка смотрит на него, склонив голову.
– За тройную-то плату они не пойдут – побегут, кирки роняя. Только я подумал, дешевле будет один раз уплатить хмурю, чем каждый день – рудокопам. А что тварь восьмерых ухайдокала – ну и мрак бы с ними, у меня таких еще полный посёлок. И лет через десять целых два поселка будет, только копать успевай. Вы ж, язви вас в уши, плодитесь, как мыши в амбаре. Лечителей вам еще, мрак вас забодай! Кайла ржавого, а не лечителей!
Рыжебородый отчего-то ухмыляется, будто услышал нечто очень лестное, а дичок снова бросает на него укоризненный взгляд, словно это он ругается на варку.
– Кто может рассказать про тварь?
Парень впервые подает голос, и варка удивленно вскидывает брови, сжимает зубами трубку. Он думал, дичок так и будет следовать молчаливым призраком за рыжим хмурем, выполняя какое-то своё, непонятное другим назначение.
– Кто проведёт до копальни, следы осмотреть?
Говорит парень отрывисто и сердито. Словно ему омерзительна сама необходимость открывать рот, и ничего хорошего в ответ он не ждёт.
– Да вот ребята видели, – отвечает варка с примиряющими нотками в голосе, удивляющими его самого, – первым тваря приметил Лещ, дней двадцать тому. Бает, облако пыли собралось в каменную птицу с когтистыми лапами и уходило отставшего рудокопа. Да тот рудокоп старый уже был, вечно последним тащился, я и не расстроился. Помер – туда ему и дорога.
– А что пыль собралась в птицу – то не стоящее внимания дополнение, – пфыкает рыжебородый.
Варка стискивает трубку зубами. За дверью воинственно всхрапывает сторож, и даже ветрогонная машина принимается гудеть иначе, низко и недовольно.
– Знаешь чего, у рудокопов ведь тмуща забобонов! Всех и не упомню, хотя уже лет двадцать прошло, как я дело принял от батьки. Есть у работяг, начт, Однорукий Копатель, который подгоняет отстающих: кто с двумя руками за ним не поспеет, тот и вовсе ни на что не годен. И такого негодного, начт, Однорукий Копатель берет за руку своей единственной рукой и уводит сквозь породу, растворяя в ней. И рудокопы потом не могут сказать, куда делся тот негодный: был да сплыл, нет его, кирка вот только валяется да фляга с водой недопитая. Еще водится в копальне, говорят, Призрачный Карлик, который помогает выбраться из-под обвалов и заплут, ежели повезет. Он добрый, Карлик, только при виде его можно дубаря врезать: горбатый он, большеголовый, вавками покрытый и в соплях. Есть еще Скорбящая Бабуля, потерявшая внука в копальне при обвале. Та является рудокопам, которым случится задремать под землей в передышках. Подойдет она тихонько, вперевалочку, худенькая такая, начт, бледная, погладит рудокопа по голове скрюченной рукой, по щеке похлопает да как рявкнет: «А чойта мы в дрыхоту ударилися?! Дел по горло! Внучка-то моего ишшо не откопали, ась?!». Тут с рудокопа сон и сметает, как не было, только икота остается да зенки безумные.
– И чего? – нетерпеливо перебивает рыжебородый, поняв, что варку может нести еще долго.
– А того! Того, что я подумал, это еще один забобон! Отчего б среди всех этих бабок и карликов не быть клоку пыли, который охотится за рудокопами-перестарками, а?!
– Потом что было? – сухо спрашивает парень.
Варка косится на рыжего, ожидая, что тот одернет своего дичка, но рыжий и бровью не ведет.
– На другой день эта птица за Сусликом кинулась, но не настигла: он поспел нагнать своих, она и отстала за поворотом. А недавно Заика в отвилке её углядел, но убрался, пока она его не приметила.
– Других нападений никто не видал?
– Не, всех, кроме первого дедка, она без наблюдателей укокошила. Почти каждый день – новый труп. И хитрая такая, зараза, как-то она приманивает людей, начт. Рудокопы ж осторожничали, по одному не ходили, а все равно получалось, что кто-нибудь непременно отбивался от остальных, а что потом от него оставалось – тут лежит теперь, всё исковерканное.
Парень прячет уголек обратно в котомку, исчерканный пергамент скручивает плотной трубочкой.
– Сизый что-то видел, – несмело доносится из-за двери.
– А, ну да, – варка взмахивает рукой, словно отгоняя нечто приставучее. – Ходил за мной третьего дня, был в подпитии, начт, и всё ныл, что видел чего-то эдакое в копальне, о чем непременно должен мне рассказать, но только так, чтоб никто этого, начт, не знал.
– И?
– Ну, я ему сказал, чтоб вечером приходил ко мне в писарню, а он… – варка снова машет рукой.
– Что он?
– Да ничто он! Лежит вот, вишь, весь синий, с пробитой башкой!
– А что он видел и что хотел рассказать – того, значит, уже не дознаешься, – бормочет рыжий.
– Смотри-ка, – ворчит варка, – головастый ты мужик, а с виду и не скажешь!
Рыжебородый словно и не слышит его, обращается к парню, который уже нетерпеливо мнется на пороге:
– Ну что, пойдем на следы глядеть или с рудокопами поговорим сначала?
Варка, отчаявшись понять роль дичка в этой паре, качает головой и принимается выстукивать трубку об лавку, на которой лежит мертвец с порванной щекой. Пепел с тихим шорохом падает на земляной пол, смешивается с другим мелким мусором.
– С рудокопами, – без колебаний решает парень, – а следы потом. Всё равно ж искать начнем от копальни, чего к ней ходить два раза?

**
Первым нашли Заику, перехватили на входе в таверну. Рудокоп вниманию не обрадовался, на варку смотреть избегал, на вопросы отвечал нехотя, косо поглядывал на меч в ножнах рыжего. И, маленькими шажками продвигаясь к двери, бубнил:
– Что ты прицепился, как пылюка копальная? Я ту творину и не видел толком. Здоровая она была, ясно? Цвету непонятного, как патлы у этого парнишки. Клюв огроменный и лапы еще. Да не разглядывал я ее, ясно? Увидел и драпанул.
Представить «драпающим» этого лысого грузного рудокопа было непросто, и рыжий, слушая его, недоверчиво кривил губы.
Лещ нашелся у рудокопного дома, где в тесноте жили несколько больших семей. Сварливая с виду женщина, устроившись под маленьким окошком длинного каменного дома, ощипывала курицу. Вся трава вокруг нее была в мокрых белых перьях и тощих жадноглазых котах. По небольшому двору с воплями носились малыши, дети постарше таскали воду в бадейках куда-то за дом. Лещ возился с покосившимися досками изгороди, от которой не было никакого толку в открытом всем ветрам селении.
– Да я и не скажу ничего, – бормотал он, уставившись на свои руки, поворачивал их то вверх, то вниз ладонями, – здоровая она была, серая, будто мышь. Я ж все рассказал уже, что запомнил. А хочется забыть, понятно? Каждую ночь просыпаюсь! Чудится, будто тварь за мною пришла и в ставень клювом шкрябает...
Суслика не нашли. Сделали круг по поселку, заглянули в таверну и отправились смотреть следы у копальни.
С пригорка, облепленного домишками и двориками рудокопского поселка, можно было разглядеть кусочек варочьего поселения на соседнем холме. Дома там были тоже каменные, но крытые фигурной черепицей, между ними буйствовали фруктовые сады. По широкой дорожке у ограды неспешно прогуливалось семейство. Рубаха на варке была расшита так густо, что казалась сшитой из цветных лоскутов. То ли он взял на прогулку только одну жену, то ли она вообще была у него одна – скорее, второе, очень уж важно вышагивала эта варчиха. Трепетал вокруг её ног длинный невесомый подол платья, блестели нитки бусин, пришитые на плечах и груди. Единственного ребенка оба крепко держали за руки.
На камнях и земле у копальни виднелись пятна засохшей крови.
– Вот тут Сизого нашли, – варка закладывает руки за спину. – Остальных изнутрей выволакивали, там следов не разглядеть толком, темновато все ж. Тут лучше видно. Вот это – вроде как след лапы, так же? Я велел камешками оградить, чтоб не затоптали, начт. А вот она словно когтем скребнула. Еще перья тут были, на голубиные похожи, я сразу не сообразил, что они могли с творины нападать. Куда-то они задулись потом ветром, те перья.
Парень присаживается возле следов, оглядывает их так и эдак, потом разворачивает пергамент и внимательно рассматривает свои наброски. Только теперь варка может их разглядеть и удивляется, как хорошо и правдиво срисованы пробитые головы и разорванные лица рудокопов из мертвяльни.
– И чего? – нетерпеливо спрашивает он. – Вы уже начнете творину искать или хотите еще погулять?
Рыжебородый вопросительно смотрит на парня, но тот не видит его взгляда, погруженный в свои рисунки, и будто не слышит вопроса варки.
– Накер! – окликает рыжий.
Парень смотрит на него снизу вверх, прищурившись, и варке кажется, что он хочет сказать какую-то колкость. Но не говорит, отворачивается, пожимает плечами и поднимается.
– Попробуем.
До варки начинает доходить.
Рыжебородый запускает руку в свою котомку, аккуратно достает оттуда коробочку. Открывает. Внутри – маленькие деревянные фляжки, переложенные стружками и тканью. Восемь штук. Он берет одну, так осторожно, словно она сделана из тончайшего стекла и может лопнуть в его руках. Передает парню. Тот стискивает фляжку и кривит губы, как от боли. «Она чо, пальцы тебе глодает?» – хочет спросить варка, но молчит, скованный напряженностью рыжего.
А тот развязывает ножны. Парень вздыхает, морщится и в несколько глотков осушает содержимое фляжки. Глядя на его выверенные движения, на крепкую шею, варка вдруг понимает: дичок вовсе не недолеток и вовсе не тощий. Он жилистый, крепкий, гибкий, как неразрываемый ремень.
Он принимает от рыжебородого ножны с мечом, возвращает опустевшую фляжку. В глазах появляется азарт.
– Так это дичок – хмурь! – говорит варка с таким возмущением, словно кто-то утверждал обратное. – Дичок! Не ты!
Рыжий хекает в бороду.
– Вы поглядите, какой башковитый варка! А с виду и не скажешь!
Парень повязывает ножны, закрывает глаза и запрокидывает голову, полной грудью вдыхая травный ветер. Дрожат темные ресницы, бегают глаза под сомкнутыми веками, чуть шевелятся губы. Вдох-выдох, вдох-выдох. Его тело медленно тает по краям, становится полупрозрачным.
– Ну всё, – говорит рыжебородый, – ты на меня не гляди, на него гляди. Теперь Накер ведёт.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей

Ольга Кай, 01-10-2018 в 11:22
Есть мнение, что читатель боится оригинальных текстов, что его нужно изощренно приманивать знакомым и понятным, чтобы затем рассказать историю, какой ещё не было.
А по мне так стоит просто избавить его от нудных вступлений, необходимости изучать трактаты о волшебных расах – и с ходу швырнуть в гущу событий, где поначалу все покажется знакомым и понятным, а потом случится почти классическое: "и все заверте..."
Что, собственно, и делает Ирина Лазаренко в романе "Хмурь". Интрига тут с первой страницы, даже две: есть детективная история, и есть интересный герой. И пока мы с одной загадкой разберемся – вот уже новые, целая россыпь. И за каждой из них – снова интриги, ответы вперемешку с новыми вопросами.
Причем вхождение в мир для читателя фэнтези очень уютное, в чем-то даже привычное: поначалу кажется, что структура будет, как в «Ведьмаке», но само повествование помягче, с юмором (в основном – темным). Другое дело, что спустя пару глав мыслей о схожести с чем-либо не остается.
Герои истории все очень разные. Есть люди без прошлого. Несчастливые и отчаянные. Те, кто пожертвовал собой во благо, неизвестно – реальное или кажущееся. И те, кем пожертвовали.
Есть люди – просто люди, которые хозяйничают в собственных домах, растят детей, любят, дружат, убивают. Иногда потому убивают, что пришлось, иногда – потому что захотелось, а иногда и вовсе непонятно – почему.
Есть творины – созданные чародейством существа, которые тоже как-то живут и чего-то хотят. Спросят ли их когда-нибудь: как и чего? Или будут ждать, пока творины придут и возьмут сами?
В мире "Хмуря" воплощена мечта о справедливости: есть непогрешимые судьи – те, кто узрит истину несмотря ни на что. Но в настоящих историях нет места идеальному, так и здесь справедливость оказывается не той и не тем, а Хмурая сторона, на которую ходят за ответами, подкидывает новые вопросы, и на них уже не ответишь однозначно. Как всегда, человеку придется думать и выбирать самостоятельно.
И отвечать за последствия своего выбора.
Чем привлекательна книга для читателя?
Быстрое и легкое вхождение в историю, без долгих-нудных вступлений.
Интересные, живые герои.
Непредсказуемый сюжет – ни одного ожидаемого хода!
И даже любовь (как без нее-то).
История цепляет всерьез и оставляет немало вопросов на размышление. И, кроме прочего, вы просто приятно проведете время за книгой!
А еще читателей ждет бонус: хотя история "Хмуря" окончена, но история мира продолжается в других произведениях автора. Поэтому, если вам хочется доподлинно узнать, а верные ли выборы сделали герои, а что было в этом мире дальше – всегда пожалуйста!
Правда, я не уверена, что ответы будут однозначными ;)
Дмитрий Лазарев, 21-09-2018 в 15:33
Есть такие портреты с эффектом живого взгляда – с какой стороны на него ни посмотри – встречаешь ответный взгляд внимательных глаз. Нечто подобное могу сказать и о романе «Хмурь». Его невозможно читать отстраненно, рассматривать, словно некое абстрактное полотно в музее. С первых страниц начинается живое общение с этой книгой, и это нисколько не преувеличение и не метафора. Это роман-снайпер. Он странным образом находит точки, попадание в которые намертво «цепляет» читателя и оказывает на него самое сильное воздействие, и метко вонзает в них свои стрелы. «Я – наконечник стрелы», - говорит главный герой, и все так и есть, поверьте. Он – часть магии романа и зря говорить не будет. Это роман-гипнотизер. Он затягивает читателя глубоко в свой мир и не отпускает. Это роман-оборотень. Он постоянно меняет обличья. Только ты привыкаешь к одной картине мира, и тут же выясняется, что все совсем не так, как тебе кажется. Это многослойный роман. На каждом шагу снимается еще один покров тайны, и мир открывается с еще одной стороны. Это роман-слалом – так много в нем неожиданных поворотов и виражей сюжета - только успевай удивляться! Это традиционно для автора глубокая проработка характеров героев, колоритных, интересных, живых, правдоподобных, а также антуража. А еще - великолепно созданная атмосфера, которой в процессе чтения буквально пропитываешься. Это фирменный авторский язык, оригинальный, непохожий ни на кого, удивительно образный и цветастый, с юмором, обилием языковых находок и неологизмов, от которых получаешь настоящее удовольствие. Кстати, пусть слово «юмор» вас не обманывает – роман близко не юмофант. Это серьезная фэнтезийная вещь, динамичная, но не пустоприключательная, глубокая, но не занудная. Это весьма нетривиальная идея – о силе, способной стать воплощенной справедливостью, и о ее носителях, вовсе не желающих быть чьими-то орудиями, очень интересно поданная. Вообще, тема справедливости невероятно актуальна сейчас в нашем мире. Здесь же она рассмотрена под совершенно неожиданным углом, заданы многие важные вопросы, на которые человечество ищет вопросы веками, и даны на их неожиданные, порой парадоксальные ответы. Роман содержит мощный эмоциональный заряд и месседж, заставляющий много о чем задуматься. Есть в нем и ударный финал, а еще… ну, вы ведь никому не скажете, да? Это разбросанные по тексту в нескольких местах маленькие бонусы-тайнички с кладами. Найдете их – прекрасно – получите дополнительный кайф. Нет – ничего страшного – роман и без них отменно хорош. Настоятельно рекомендую к прочтению.