Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Борис Батыршин: Коптский крест
Электронная книга

Коптский крест

Автор: Борис Батыршин
Категория: Фантастика
Серия: Коптский крест книга #1
Жанр: Исторический, Попаданцы, Приключения, Фантастика
Статус: доступно
Опубликовано: 13-01-2016
Просмотров: 967
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
.mobi
   
Цена: 75 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (3)
Хотите попасть в прошлое? Полазить в таинственных подземельях 19 века в полном диггерском снаряжении? Увидеть мир 19 века, испытать приключения, вжиться в мир прошлого? Тогда отправляйтесь туда, и лучше - всей семьей, не мешкайте!! Нет портала во времени? А вот у героев книги он есть!
Одна беда - глава семьи совершенно упустил из виду, что у мальчишек могут быть свои взгляды на то, как следует вести себя в чужом времени. И теперь художества 14-летнего Ивана и его приятеля-гимназиста приходится расхлебывать взрослым! Да и сами взрослые, что уж скрывать, порой ведут себя беспечно и невнимательно. Оказавшись на грани разоблачения, остается надеяться только на друзей, тем более, что ключ к тайне артефакта, открывающего проход во времени – очень далеко от Москвы...

Книга получила премию "Баст-2014" в номинации "Историческая фантастика" и премию "Литературное наследие" за ноябрь 2015 года
Под ногами мерзко хлюпало. Застоявшийся смрад был таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Дно тоннеля покрывал слой топкой дряни; чтобы не увязнуть в нем по колено, приходилось держаться у стены. Яша проклинал себя — ну зачем понадобилось спускаться в эту клоаку? Нет чтобы дождаться, пока бестолковые барчуки вдоволь измажутся в подземельях и сами выберутся наверх! Ну чего такого могло быть там, кроме грязи, крыс и смрада?
Но — жалеть было поздно. Когда, поддавшись мгновенному порыву, Яша полез вслед за мальчиками под землю, еще не поздно было одуматься. Да и когда они отошли от лаза на полсотни шагов — можно было на ощупь добраться до выхода. Но теперь, когда троица миновала уже четвертый или пятый поворот, путь назад был отрезан. Яша мог лишь следовать за далеким светом — и молить бога Авраамова, чтобы тот не дал ему отстать; своего фонаря у Яши не было. Правой рукой он старался не отпускать стены; порой пальцы попадали во что-то ледяное, мерзко-осклизлое, мягкое. Яша несколько раз падал в вонючую жижу на дне тоннеля — а кольцо света неумолимо уходило вперед, заставляя вставать и, проклиная собственную дурость, плестись за неверным отблеском фонарей. Поначалу Яков боялся, что Ваня с Николкой, обернувшись, увидят незваного попутчика; но теперь он был готов заорать, привлекая их внимание. Один раз, когда нога, оскользнувшись, провалилась в какую-то дыру, Яша и правда завопил; но звук поглотила липкая, смрадная тьма. А фонари уходили все дальше по бесконечному коридору…
Сначала Яша пытался считать повороты, но мальчики, как назло, часто меняли направление. На развилках тоннелей Ваня с Николкой останавливались и принимались совещаться — лучи плясали по стенам в такт поворотам голов. А Яша прижимался к заплесневелым кирпичам, забыв о том, что только что готов был звать на помощь. Один раз он потерял осторожность настолько, что замер в десяти шагах от мальчиков, успев лишь втиснуться в узкую нишу, — и видел, как Николка (сейчас он различал мальчиков только по росту) медленно поворачивался на месте, водя перед собой проволочной загогулиной. Его спутник, Ваня потушил фонарь, поднял руку — и Яша, оцепенев от ужаса, увидел, как на стене возникла, большая, светящаяся лиловым стрела-указатель1. Иван включил фонарь, и знак исчез. Когда мальчики покинули развилку, Яша ощупал то место, где появлялся загадочный знак. Но не нашел ничего; лишь пальцы его пахли чем-то резко-химическим.

Кто же мог знать, чем обернется самая обычная вылазка мальчишек в город! Через неделю после достопамятной велопрогулки Яша, как обычно, пришел на Гороховскую. Олега Ивановича дома не оказалось; Яша совсем уже было отправился по своим делам, как вдруг увидел выходящих из дома Ваню с Николкой. Мальчики были навьючены большими бесформенными ранцами; не заметив отцовского помощника, они поймали извозчика и направились в сторону центра города.
Яша и сам не понял, зачем последовал за ними. В подобной слежке уже не было необходимости — ведь уже несколько дней состоял у Олега Ивановича в помощниках, бегал по его поручениям и мог бывать на Гороховской улице вполне свободно. Однако что-то подтолкнуло молодого человека остановить плетущегося мимо «ваньку» и, сунув ему гривенник, скомандовать: «Гони за той пролеткой, с пацанами, алтын на водку!»
Мальчики отпустили извозчика у приметного дома на углу Хрустального переулка и углубились во дворы. Яша последовал за ними; притаившись за углом дома, он видел, как Ваня расплачивался с приказчиком, служившим, надо понимать, при расположенных здесь же складах; получив несколько монет, тот отвел мальчиков к неприметной двери, скрывавшейся в лабиринте дворовых пристроек и сараюшек. Отомкнув огромный висячий замок, приказчик впустил ребят. Немного выждав, Яша последовал за ними; за дверью скрывался заброшенный лаз в знаменитые соляные подвалы, получившие это название в наследство от Государева Соляного двора, стоявшего здесь еще два века назад. Яков притаился за какими-то ящиками и гадал — что же понадобилось его подопечным в этом нехорошем месте?
Место оказалось удобным — начинающий сыщик во всех подробностях видел, как Ваня с Николкой готовились к подземному путешествию. Странности начались сразу: Ваня достал что-то из кармана, встряхнул — и полумрак рассеял мертвенный бледно-зеленый свет. Яша пригляделся — свет испускала небольшая палочка длиной примерно в четыре вершка1. Что там в ней горело, юноша не разглядел, но палочка испускала ровное, несильное сияние, при котором юные искатели приключений принялись облачаться в бесформенные серые хламиды. Потом натянули на головы гуттаперчевые маски вроде той, что Яша видел в веломастерской, а поверх них — глубокие шлемы с фонарями. Яша не сразу понял, что это именно фонари, — блестящие коробочки не были ни на что похожи. Мальчики что-то сделали с ними, и из коробочек ударили невыносимо яркие в зеленом полумраке лучи.


# # 1 Около 20 см. Один вершок — 4,23 см.

Покончив с приготовлениями, Ваня с Николкой пошли в глубину подвала; шагали они тяжело, дыхание их сделалось чрезвычайно громким и каким-то хрипатым — будто каждый вдох давался с трудом. Ваня остановился, пошарил лучом по стене; за кучей хлама оказался лаз, ведущий в кромешную тьму. Мальчик сделал знак спутнику и шагнул в тоннель.
Надо сказать, Яша не ограничивался чтением книжек про сыщиков; все происходящее напоминало ему теперь сцену из приключенческого романа. Молодой человек осознал, что боится до колик, — и не подземелья, а этих двоих. То, что происходило, не поддавалось разумному объяснению… и Яша, снедаемый страхом и любопытством, двинулся в глубь московской клоаки.



Знай Олег Иванович о планах лейтенанта Никонова — он бы не на шутку встревожился. Но — увы. Гость из будущего занимался тем, что расписывал самые срочные дела — и в первую очередь, конечно, велосипедные проекты.
После достопамятной прогулки в Петровском парке прошло уже около десяти дней — и Олег Иванович с чистой совестью мог сказать, что ситуация изменилась кардинально. Для «велосипедного» проекта удалось найти сразу двух партнеров. Владелец рижской веломастерской Лейтнер специально задержался на четыре дня в Москве, дожидаясь заказанного самоката-кикбайка. Промышленник выложил за него восемьсот рублей, так что теперь Олег Иванович смог вздохнуть спокойно. Больше не было необходимости пускаться в сомнительные сделки вроде часовой аферы: можно было не думать о деньгах на текущие расходы, как минимум, месяца на три-четыре вперед. А ведь в очереди на новейшие «бициклы» числилось еще не менее десятка состоятельных московских «спортсмэнов»!
В ожидании заказа Лейтнер дважды встречался со своим новым знакомым — и каждый раз заводил разговоры о поставках. Рижанин задумал освоить производство новых велосипедов «безопасного» типа и надеялся склонить американского гостя к долговременному сотрудничеству. Пока Олег Иванович соглашался снабжать рижскую фабрику комплектами для выпуска «велосамокатов» — по десять-двенадцать в месяц, по сто рублей за каждый; в них входили колеса со стальными ободами, втулки и задний тормоз. На долю рижского промышленника оставалась рама и рулевая колонка. Шины он решил пока делать цельнолитыми, гуттаперчевыми, а вот конструкцию переднего амортизатора Лейтнер собирался копировать самостоятельно. Так что на лифляндский, а вскорости и на петербургский, рынки должен был выйти «Беговел» — сильно утяжеленная копия финского кроссового кикбайка. Но куда более интересным партнером представлялся москвич Меллер, будущий создатель велосипедной фабрики «Дукс».
Меллер стал счастливым обладателем первого в Москве дорожного велосипеда, выложив за невиданный агрегат целую тысячу рублей. Но Юлий Александрович не считал, что переплатил: в июне Петербургское общество велосипедистов-любителей устраивало гонку Петербург — Царское Село. Меллер рассчитывал, что новая машина принесет ему победу.
Сам известный изобретатель, Меллер тоже собирался выпускать велосипеды из приобретенных за границей деталей, но Олег Иванович отлично знал, что этим предприниматель не ограничится. Недаром в известной нашим героям реальности завод «Дукс» в начале двадцатого века выпускал не только велосипеды, но и автомобили, аэропланы и даже дирижабли. Так что было решено сделать ставку на московского изобретателя — Меллер был готов разработать свой вариант «гоночного» велосипеда с пневматическими шинами и ножным тормозом. Причем собирался в итоге наладить выпуск большинства узлов самостоятельно — в России или в Германии, по собственным чертежам. Олегу Ивановичу отводилась роль партнера, снабжающего будущую фабрику особо деликатными механизмами вроде подшипников — и, конечно же, идеями. К тому же он, Олег Иванович, собирался наладить в своей мастерской доработку Меллеровских агрегатов — установку ручных тормозов, разных видов резины, а также переключения передач. Здесь же владельцы «бициклов» могли бы приобрести насосы, запасные камеры и другую необходимую мелочевку. Меллер рассчитывал уже к сентябрю выпустить первый экземпляр (пока с «привозными» узлами) — и производить потом по десять-пятнадцать машин в месяц, по цене около трехсот рублей — невиданный демпинг на велорынке одна тысяча восемьсот восемьдесят шестого года, где самый примитивный «паук», предоставлявший владельцу отличную возможность свернуть себе шею, обходился не меньше, чем в четыре сотни. А чтобы продемонстрировать новинки во всей красе, Меллер рассчитывал выставить на гонки Петербургского императорского велоклуба в октябре не менее трех машин — базовый «Дукс», улучшенную модель с тремя передачами и гоночный, облегченный, на котором собирался выступить он сам.
Олег Иванович отложил «велосипедную» тетрадь и взял коричневый листок — пергамент. Пора было наконец на что-то решаться. Перевод, сделанный в Московской духовной академии, не оставлял сомнений — хроно-путешественников ждала скальная церковь в древнем православном монастыре Святой Феклы, в Маалюле, в Сирии. А вот с точным местом тайника было сложнее — в тексте говорилось лишь о некоем барельефе, который содержал ключ к загадке.
Надо было решаться — и ехать на Ближний Восток. В отличие от две тысячи четырнадцатого года, Сирия девятнадцатого века была мирной окраиной Османской Империи, и попасть в Маалюлю мог любой желающий. Российские паломники регулярно посещали эти края — в Сирии хватало православных святынь. Можно было, конечно, присоединиться к подобной группе, но для этого пришлось бы изображать из себя странников-христиан. Ни Олег Иванович, ни Ваня не были готовы к подобному испытанию — надежнее было выйти прямо на организаторов этих «туров» и договориться о поездке в частном, так сказать, порядке. Олег Иванович как раз сочинял пространное письмо в Российское Православное Палестинское общество, когда в дверь постучали: мальчишка–посыльный принес запечатанный конверт и визитную карточку. На бежевой картонке значилось: «Никонов Сергей Алексеевич, лейтенант Российского Императорского флота».
Еще в парке, разговорившись с Семеновым, лейтенант упомянул о своем увлечении фехтованием. Он приобщился к этому благородному искусству еще в Морском корпусе; фехтование в Российской Империи никогда не было особо популярно, а вот в Конной гвардии встречались мастера «игры клинками». Один их них, отставной кавалергард барон Корф, как раз и преподавал фехтование в Морском корпусе. Несколько лет назад бывший гвардионец покинул Петербург и перебрался в Москву и открыл там атлетический и фехтовальный клуб.
Олег Иванович немедленно выразил желание посетить заведение барона. И вот теперь лейтенант предлагал посетить клуб вместе — и собирался заехать за своим гостем.
Олег Иванович взглянул на часы — до визита Никонова оставалось чуть больше пятидесяти минут. Оставалось припомнить — какие костюмы в девятнадцатом веке считались приличными для занятий спортом?


Глава 10

С противогазами я, пожалуй, перемудрил. Недаром опытные диггеры не советуют надевать их сразу, — но уж очень сильное впечатление произвел на меня дядя Гиляй1 и описания его подземных странствий. Меньше всего мне хотелось окунаться в смрадные стоки Москвы девятнадцатого века, дышать ее гнилостными миазмами. И в итоге — мы маялись в проклятой резине, объяснялись знаками, искали дорогу на ощупь — стекла противогазной маски запотевали, несмотря на силикон2. Я уже готов был плюнуть на все и содрать проклятый ШМС — удерживала вонь, которая, казалось, проникала через угольные фильтры и резину химзащиты.


# # 1 Владимир Гиляровский. В книге «Москва и москвичи» он описывает путешествие по подземному руслу речки Неглинки.


Тренировки не прошли даром: Николка ловко управлялся с «искалкой» и в противогазе. Блуждать почти не пришлось — мы уверенно выбирали нужные повороты, и когда в стене появилась низкая арка, никто даже не удивился. Только, в отличие от портала на Гороховской, этот возникал не в голой стене, а в глубокой нише, отделенной от тоннеля ржавой решеткой. Она, как водится, была заперта — висячий замок давно уже превратился в сплошной комок ржавчины. Я поковырял в нем шилом мультитула, но впустую — работать в перчатках от ОЗК3 было чудовищно неудобно, и не прицепи я инструмент на страховочную лямку — лежать бы ему в вонючем иле на дне тоннеля.


Монтировке замок тоже не поддался — пора было прибегать к решительным мерам.
«Главное — покрепче закрой глаза и смотри в другую сторону, — поучал меня командный пиротехник Сашка Мартовский. — И отойди подальше: эта пакость здорово искрит. Попадет на ОЗК — прожжет на хрен». Так что я отогнал Николку на десять метров по коридору — и как там в бессмертном фильме? — «Махмуд, поджигай!».
Я успел отойти на пять шагов — и все равно, даже сквозь ОЗК, почувствовал обжигающую волну жара. Стены тоннеля озарились ослепительно-белым светом; некоторое время спустя он потускнел и принял оранжевый оттенок. Тогда я повернулся и принялся нащупывать монтировку, предусмотрительно вставленную в дужку треклятого замка.
Термитная паста не подвела: стоило чуть-чуть нажать на рычаг — и замок отлетел, плюхнулся в жижу — и весь тоннель наполнился пронзительным шипением и смрадным паром. Николка испугался — он что-то кричал, но я не разбирал слов. Освобожденная от замка решетка висела, покосившись, на верхней петле — а за ней призывно темнел зев портала.

Глаза Яши спасло одно — между ним и ослепительной вспышкой, залившей тоннель, стоял Николка. Если бы доморощенный сыщик смотрел на замок в тот момент, когда вспыхнул термит, он навсегда лишился бы зрения. Яша и теперь был уверен, что ослеп: сквозь чернильный мрак, заливавший подземелье, не пробивался ни единый лучик света. Держась за стену, юноша кое-как доковылял до того места, где он в последний раз видел своих подопечных. Больше всего он боялся упасть — тогда Яша непременно потерял бы направление, и тогда оставалось бы или подыхать, или ползти куда-то на ощупь, без всякой надежды.
Но — обошлось. Когда Яша нащупал решетку, та была еще ощутимо теплой. Юноша случайно ухватился за пережженную термитом дужку и завопил от боли — не остывший еще металл сильно обжег кожу.
Втиснувшись в нишу, Яков обшарил мокрую кирпичную кладку — прохода не было. Молодого человека била дрожь; он подносил пальцы к самым глазам, но ничего не видел. Да, сомнений не было — страшная вспышка лишила его зрения, и он теперь обречен ждать смерти в этой мерзкой клоаке. А даже если каким-то чудом его найдут — что потом? Влачить жалкую жизнь нищего слепого, выклянчивая цадку1 у дверей синагоги?

Запаникуй Яша сейчас — и ничто не смогло бы его спасти. Но обошлось. Яков выбрался из ниши, проковылял вдоль стены несколько шагов — и — о чудо! — наткнулся на низкий выступ шириной в десяток вершков.
Наконец-то можно было присесть, не опасаясь свалиться в вонючую слизь! Рядом с выступом из стены торчала скоба; неудачливый сыщик вцепился в нее, да так, что руки занемели. Чтобы оторвать Яшу от скобы, пришлось бы силой разжимать палец за пальцем.
Если хочешь жить — не паникуй, думай… Найти дорогу назад — нечего и надеяться; ждать, что кто-нибудь набредет на него, — просто глупо.
Оставался один шанс. Мальчики ставили на стенах метки — верно? Метки эти, конечно, потом исчезали, но ведь не бесследно! Один раз ребята, видимо, свернули не туда и, когда вернулись к предыдущей развилке, светящаяся стрелка вновь возникла на кирпичной стене!
А раз так — была надежда, что Ваня с Николкой будут возвращаться той же дорогой. Увидеть их Яша не увидит, но, возможно, услышит шаги — и тогда можно будет заорать, позвать на помощь. Яша надеялся, что мальчики вытащат его наверх: не станут же они бросать живого человека на верную смерть!
Оставалось ждать. И Яша, устроившись поудобнее, обратился в слух.


Глава 11

— Ну вот мы и прибыли. Прошу вас, дражайший Олег Иванович! — Никонов указал своему спутнику на дверь, рядом с которой висела бронзовая табличка: «Фехтовальный клуб. Содержит Евгений Корф, барон».
Обстановка напомнила Олегу Ивановичу скорее музей или дорогой джентльменский клуб, нежели спортивное заведение. Отдав шляпы и трости лощеному швейцару в гербовой ливрее, гости проследовали в сводчатый готический зал. Стены его были увешаны широкими панно в темных дубовых багетах; на зеленом бархате прихотливо расположились разнообразные шпаги, сабли, палаши, кинжалы и старинные дуэльные пистолеты. В простенках между гранеными полуколоннами, сходившимися высоко в полумраке, красовались длинные стойки с древковым оружием; изящно выгнутые итальянские алебарды соседствовали с абордажными полупиками и топорами-интропелями1. Дальше выстроились в рядок фехтовальные рапиры и сетчатые маски, обтянутые по ободу толстой бурой кожей.

У дальней стены, напротив стрельчатых витражных окон, стояли глаголи2 из толстого дубового бруса; на них, подобно удавленникам, болтались кожаные безголовые чучела-манекены с коротенькими руками, лишенными кистей. У одного из таких огрызков занимался молодой человек в борцовском трико; он наносил чучелу удары кулаками, коленями, а порой даже и ступнями ног.


# # 2 Старое русское название виселицы.

— Сават3? — спросил Олег Иванович, кивнув на борца. Никонов кивнул:

— Да, его еще называют «французская ножная борьба». Милейший барон буквально помешан на этой галльской забаве и все мечтает сочетать ее с фехтованием — надеется создать идеальную методу ближнего боя. Я-то отношусь к этому скептически — по мне, фехтование должно оставаться чистым искусством, на манер балета. В конце концов, на поле боя теперь царствуют винтовка и револьвер, а клинок — это средство поддержания благородства души, а не достижения победы.
Олег Иванович слегка наклонил голову в знак согласия — его внимание привлекли пары, упражняющиеся в центре зала, на больших белых кругах, нанесенных прямо на темный паркет. Первая пара фехтовала на классических эспадронах; а вот бойцы второй орудовали широкими испанскими шпагами со сложными, переплетенными эфесами. Один из них держал в левой руке еще и кинжал, но управлялся с ним несколько скованно. В отличие от партнера, фехтовальщик стоял в левой стойке; рука с кинжалом была поднята на уровень глаз. Шпагу боец держал много ниже, направив клинок в пояс противнику. При всякой атаке он норовил отвести клинок партнера кинжалом, после чего делал длинный шаг правой ногой «вперед — в сторону» и глубоко припадал на правую ногу; клинок шпаги при этом нацеливался «снизу-вверх», наискось, точно в гортань визави. Бойцы повторяли эту связку раз за разом; прием никак не давался. Боец с кинжалом после каждого повтора с досадой мотал головой.
— Анри, мон шер, вы машете дагой1, как хитровский мизерабль кухонным ножом! Так нельзя, право же! Это благородное искусство, а не кабацкая поножовщина! — выговаривал неловкому фехтовальщику тренер — высокий, статный мужчина. Его могучий торс выделялся среди посетителей зала, являя собой некий гибрид классических цирковых борцов поколения Поддубного и знаменитого «дяди Вани» (Ивана Лебедева) — и кабальеро с испанской острой бородкой, залысинами и закрученными вверх усиками. Последнее сходство усиливало еще и загорелое лицо, а также кавалерийский стек, служивший, видимо, указкой и напоминанием для нерадивых учеников.

— Приветствую вас, дорогой барон. — Никонов слегка поклонился тренеру. — Прошу, Олег Иванович, это хозяин клуба — барон Корф, ротмистр Конной гвардии и мой добрый знакомый. А это — господин Семенов, недавно приехал к нам из Русской Америки, а уже успел удивить московских циклистов. Олег Иванович выразил желание посетить ваш клуб, барон, — так что позвольте представить вас друг другу.


Глава 12

— Ух ты! Ну и полыхнуло! У меня до сих пор круги перед глазами! — пробубнил в противогаз Николка, выходя из портала. — Ну, и где это мы?
Мальчики стояли в низком помещении с серыми цементными стенами. Вдоль стен выстроились жестяные шкафчики; двери иных были распахнуты, а то и вовсе отсутствовали. Вдоль шкафчиков тянулась длинная скамья в одну доску, крашенная когда-то в салатовый цвет; краска облупилась и пошла пузырями. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли; под потолком висела заросшая серыми хлопьями электрическая лампочка в решетчатом колпаке.
Ваня огляделся, потом решительно стащил противогаз.
— Все, Никол, снимай эту хрень. Здесь не воняет. Мы, похоже, уже в нашем времени… вот, смотри! — И Ваня показал спутнику на дверку шкафа. На крашеной некогда жести можно было различить полустертую надпись, сделанную по трафарету желтой краской: «М..ков..ий мет…..лит.н».
— «Московский метрополитен»! Выходит, мы с тобой в метро. Ну, это железная дорога такая, подземная — помнишь, я тебе рассказывал? У нас она под всей Москвой.
— Что-то не похоже, — отозвался Николка, сдирая с лица опостылевшую маску. Он, конечно, помнил рассказы своего товарища — Ваня даже показывал фотографии огромных, роскошных, как дворцы, станций, украшенных мрамором, мозаикой и полированным металлом. Но пыльная кладовая, в которой они стояли, ничуть не напоминала это подземное великолепие.
— Да нет, точно — какая-то подсобка метровских работяг. Только здесь давно никто не был — видишь? — Иван провел пальцем по скамье, и на перчатке остался толстый слой пыли. — Наверное, уже много лет прошло… может, заброшенная станция? Я про такие читал.
Мальчик опасливо огляделся. О метро ходило немало жутких слухов — от крыс-мутантов до секретных веток, построенных еще при Сталине, где пачками пропадают бомжи и неосторожные диггеры. Комната подозрительно напоминала интерьеры компьютерной игры «Метро-2033», так что Ване было слегка не по себе. Он торопливо стащил неудобные перчатки и ощупал подсумок на бедре — «галан» был на месте. Иван, конечно, понимал: случись что серьезное, антикварный револьвер вряд ли поможет, но все же оружие придавало уверенности. Неудержимо тянуло извлечь револьвер и взвести курок; но Ваня сдержался, не желая тревожить спутника.
Николка завозился, запихивая противогаз в сумку; за ним последовали перчатки. Очень хотелось и вовсе снять ОЗК — за время скитаний в подземельях старой Москвы резиновый костюм надоем ему хуже горькой редьки, — но гимназист мужественно терпел.
Ваня оглядел стены — луч фонаря уперся в запыленный донельзя выключатель. Мальчик щелкнул рычажком, и лампочка под потолком вспыхнула; слабый свет с трудом пробивался сквозь наросты пыли.
— Здорово! — восхитился Иван. — Смотри-ка, ток есть! Давай фонари погасим, батареи побережем — а то мало ли что…
В свете старой лампочки бытовка выглядела уже не так зловеще — скорее, мирно и обыденно. Мальчики прошлись вдоль шкафчиков; некоторые были заперты, но хилые замки легко поддавались монтировке. Внутри было, по большей части, пусто. Кое-где висели старые, в пятнах масла, спецовки; стояли по углам тяжелые рабочие башмаки и кирзачи с ремешками на коротких голенищах. Из одного шкафчика Ваня извлек плоскую коробку с массивным фонарем на толстом резиновом шланге; фонарь не горел, и мальчик засунул его на место.
Громко лязгнуло — Николка вытащил из шкафчика ребристую каску с брезентовым ремешком; на ней была та же надпись, что и на дверках. Под каской обнаружились пожелтевшие листки — когда Николка вытащил их и поднес к свету, те оказались свернутой в несколько раз газетой. Ваня оживился:
— Здорово! Ну-ка, что там?
— «За мир, за дружбу между народами!» — начал было Николка, но закашлялся — наглотался пыли. — «…Сегодня в «Правде» публикуется постановление Комитета по международным Сталинским премиям «За укрепление мира между народами». За выдающиеся заслуги в деле борьбы за сохранение и укрепление мира…» — дальше читать? — переспросил мальчик. — Вань, а что такое — Сталинские премии?
— Долго рассказывать, — буркнул Иван, отбирая у товарища газету. — Ну, если коротко — был правитель такой, диктатор — лет шестьдесят назад… то есть будет, через… дай подумать… Да, через пятьдесят лет — если считать от вашего восемьдесят шестого. Сталин его звали, Иосиф Виссарионович. В честь него и премия — Сталинская. Великий был человек, только ругают его сейчас всякие козлы...
— А за что ругают, раз великий? — продолжал настырный гимназист, но Ваня нетерпеливо махнул рукой:
— Некогда, потом расскажу. Смотри — газета «Московская правда», двадцать первое декабря одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Ничего себе, раритетик!
— Так что, это, значит, мы не в вашем времени? А совсем в другом — его… пятьдесят пятом году? И сейчас правит этот… как его… Сталин?
— Ну, это вряд ли, — покачал головой Иван. — Видишь, бумага какая? — мальчик смял между пальцами уголок газетного листа, и тот рассыпался в труху. — Ей лет пятьдесят, наверное. Думаю, мы там, где надо: в две тысячи четырнадцатом. Кстати, вот сейчас и проверим!
Иван положил газету на скамью и принялся расстегивать ОЗК. Вытащил смартфон — на экране появился значок сетевого соединения.
— Вот видишь? — обрадовался мальчик. — Точно, и дата правильная! «Мегафон» ловится, хотя всего одна ступенька. Ну-ка… — и Ваня принялся быстро елозить пальцем по экрану.
— Ты смотри даже вайфай есть, Метросеть! Это мы, выходит, где-то на красной линии1?


Николка прошелся вдоль рядов шкафчиков — за ними прятался похожий на жестяную улитку короб: вверх от него отходила толстая квадратная труба. Рядом с коробом нашлась дверь. Ручки на ней не было — вместо нее в пробитой в двух местах фанере болтался кусок толстого провода, скрученного жгутом. Мальчик опасливо потянул, и дверь с протяжным скрипом распахнулась.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей

Рыгор Бабаебченко, 23-07-2016 в 16:35
Приятная книга, здоровое бодрое приключалово без назойливых многостраничных размышлений на тему как нам обустроить Россию и пылких проклятий проклятым пиндосам

Хороший язык, внимание к деталям, живые и развивающиеся(!!!) персонажи

К сожалению, в следующих книгах политоты становится больше, но, в современных условиях войны не на жизнь, а на смерть Матушки-России против Золотого Миллиарда, иначе и нельзя, русский читатель не поймет

Впрочем, здоровое бодрое приключалово приключалово все равно присуствует, пусть и с примесью всехпобедизма

Рекомендую
Ольга Б., 28-01-2016 в 19:27
Замечательная приключенческая книга! Добрая, умная, полная живых исторических картин, "вкусных" убедительных подробностей (автор, без сомнения, провел большую исследовательскую работу), обильно насыщенная приключениями, и все это написано богатым образным языком. Коптский крест напомнил любимые с детства книги Крапивина и Шклярского. Прочла на одном дыхании, и все опубликованные продолжения тоже. С нетерпением жду новые книги!
Борис Батыршин, 13-01-2016 в 18:18
Размещаю рецензию на эту книгу, напечатанную в газете "Книжное обозрение".

С автором трилогии «Коптский крест» я познакомился совсем по другому поводу, от приключенческой литературы далекому. И совершенно не обратил бы внимания на первую и последующие книги трилогии, если бы не знакомые имя и фамилия на обложке. Сказал бы себе: «Опять эти попаданцы!» — и даже читать бы не стал.
Попаданцы мне здорово надоели еще тогда, когда я пытался исследовать это новое веяние в массовой литературе и анализировать причины его возросшей популярности. Исследование ничего хорошего о попаданцах не выявило – обычная для массовой литературы шаблонность, шаблон при этом крайне незатейлив, а содержание шаблона однозначно показывает, что настроения в читающем о попаданцах обществе не внушают оптимизма. Какой тут может быть оптимизм, если герои реализуют себя в полной мере не в настоящем и даже не в будущем (образа которого в современной фантастике, кстати, вообще практически нет), а в прошлом? Да и то – не справляются без гигантского гандикапа в виде ноутбука с информацией обо всех новейших технологиях и статистикой лотерейных выигрышей за последние пять сотен лет. Прибавьте к этому совершенно неблагоприятный для главного героя образ современной эпохи. Без него ведь никак. Иначе почему такой замечательный главный герой в современности реализоваться не может? Эпоха виновата: прогнило в Датском королевстве все насквозь.
А тут открыл первую книгу – и неожиданно понравилось. «Попаданческий» шаблон оказался использован творчески, отчего получился добротный приключенческий роман с большим количеством сюжетных линий. Собственно, никаких «попаданцев» в трилогии нет - скорее уж, это путешествие во времени, приключения героев, получивших возможность странствовать из начала 21-го века в конец 19-го и обратно. И главными героями трилогии оказываются двое мальчишек - современный московский школьник 21 века Иван и его сверстник из девятнадцатого столетия, гимназист Николка. Для мальчишек путешествия во времени - захватывающее приключение, игра, во время которой можно и нужно наломать немало дров - и расхлебывать это придётся уже взрослым. Это отец Ивана, историк-любитель и журналист, его друг, врач-хирург и еще несколько человек - родом как «отеуда» так и «отсюда». Во второй книге трилогии, «Египетский манускрипт», читатель обнаружит таинственную историю в духе Индианы Джонса, уводящую героев в пески Сирии, к берегам Персидского залива, в египетские подземные лабиринты. Не обойдётся и без классического злодея-авантюриста, охотящегося за тайной межвременного портала.
В третьей же части, «Мартовские колокола» приходится иметь дело с натуральными политическими экстремистами и террористами, пытающимися переиграть неудачное покушение на Александра 3-го - причём заодно с «Террорристической фракцией» Александра Ульянова действуют и политические экстремисты родом ииз 21-го столетия. И тем не менее, трилогия «Коптский крест» - это никак не боевик и уж точно не альтернативная история. Скорее уж, это семейное чтение: и «отцам» и «детям» есть с кем себя отождествить и кому из героев сопререживать.
Немало внимания уделено и познавательной части - и здесь сразу чувствуется, что автор адресовал трилогию во многом юному читателю. «Катрины прошлого» выписаны очень тщательно - это и облик Москвы и Петербурга 80-х годов 19 века, и картины путешествия по Ближнему Востоку, и особености поведения людей, быт, окружение...
В целом - задумано и исполнено очень неплохо. Неспешностью изложения и проработкой деталей книги трилогии, может, и уступают классической дилогии Джека Финнея «Меж двух времен», но и ляпов, подобных бессмертному шефнеровскому «отведайте еще блина, милостивый гражданин», в тексте не встречается. Возможно, автору стоит обратить побольше внимания на множественные изменения в языке, произошедшие с конца XIX века, и регулярно «играть» на них. Однако это, пожалуй, уже высший языковой пилотаж. С другой стороны, удалось удержаться от откровенной игры на тех или иных политических пристрастиях читателя - и это выгодно отличает «Коптский крест» от большинства попаданческого и альтернативно-исторического чтива, изданного в последние годы.
Что же читатель найдет для себя в трилогии? В ней нет сделавшихся привычными за последние годы обид на настоящее - и это само по себе хорошо. Нет в нем и попыток переосмыслить прошлое. Насколько это хорошо, не берусь судить, потому что наше прошлое сейчас очень нуждается в трезвом переосмыслении. Зато есть все, чего читателю так не хватало в апокалиптической фантастике, в совершенно оторванной от жизни фэнтези, в крутых боевиках и прочих жанрах, практически вытеснивших из книгооборота массовой литературы старый добрый приключенческий роман. В нем есть приключения – увлекательные и добрые. И это прекрасно, поскольку миру, а вместе с ним и читателю, остро не хватает доброты.
Стоит ещё упомянуть, что первая книга, «Коптский крест», давшая название всей трилогии, отмечена премией «Басткон» за 2014 год в номинации «Историческая фантастика».
В настоящее время автор работает над новыми книгами, которые станут прямым продолжением трилогии «Коптский крест».