Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Боевик, Приключения, Фантастика » ОАЗИС. Вторжение на Таймыр
Вадим Денисов: ОАЗИС. Вторжение на Таймыр
Электронная книга

ОАЗИС. Вторжение на Таймыр

Автор: Вадим Денисов
Категория: Фантастика
Серия: Северный цикл книга #3
Жанр: Боевик, Приключения, Фантастика
Статус: доступно
Опубликовано: 15-04-2016
Просмотров: 2814
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 100 руб.   
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
Третья и заключительная книга "Северного цикла", на этот раз из серии "Звоночки" – так выглядит предапокалипсис. Знакомые читателю герои сталкиваются с ещё более невероятными приключениями и, кто знает, сколько в этих событиях выдумки, а сколько – реальной подоплёки.
Давно замечено – слухи и мифы без фактов не живут. Другое дело, что эти факты многие люди просто не собираются озвучивать, артикулировать, как сейчас говорится. Они боятся насмешек или, наоборот, полного невнимания. Надеюсь, что после ознакомления с этим текстом у многих добавится желания рассказать не только о слухах, но и о пережитом лично.
Завершая этой книгой трилогии цикл, условно названный "Герои таймырского племени", посвящаю ее моим деткам Софии и Валентину, которым в будущем и достанется этот величественный Заполярный Мир
Сейчас уже невозможно сказать, когда началась цепочка этих кошмарных событий.

Скорее всего, первые случаи проявления феномена были приурочены к временам первого же появлениям человека на Таймыре – космически далеко от того момента, когда вы читаете эту книгу. Но как подобные случаи поверить знанием? Никак. Лишь куда как более поздние сказания и древние мифы остались нам свидетельством; да ведь их еще найти надо, любопытство проявить, расшифровать. Намёки были, – не было ярких следов. Что там говорить, и в новейшее время отследить и убедительно показать наиболее вероятные причины жутких происшествий просто невозможно.

Люди пропадали без вести, терялись, исчезали всегда – на нашей планете всегда шел (и сейчас идет) бесконечный мистический "процесс пропажи", страшный своей непонятностью, непредсказуемостью и какой-то злой фатальностью. Числительные таких пропаж порой просто чудовищны, даже если неожиданные и бессмысленные исчезновения людей прямо из мест их проживания не рассматривать глобально, а считать лишь в масштабах одного только края далёкого или области неприметной.

Пропадают люди и в "поле" – в лесу и тайге, в горах или в тундре.

Правоохранительные и следственные органы вправе и обязаны усматривать в подобных печальных фактах сугубо материально-социальное: чьи-то криминальные мотивы и злокозненные планы. Медики могут вспомнить о хронических болезнях и недугах конкретного человека, как бы говоря: "И куда он только полез, этот хроник…" Профессиональные спасатели, наша отныне вечная палочка-выручалочка, организационно воплощенная в мощнейшей структуре – я говорю про суперглыбу МЧС – отошлют большинство таких случаев по ведомству банальной личной неосторожности и излишней самонадеянности. Биологи и зоологи, возможно, вспомнят о нынешней неприспособленности современного человеческого организма к экстремальному общению с дикой природой, в отличие от куда как более совершенных, в этом плане, существ исконно диких. Кто-то кивнет на статистику, кто-то на глупость человеческую. А вот старые туристы и экстремалы, охотники и рыболовы лишь тихо качнут за рюмочкой седыми или лысыми головами, неохотно вспоминая свои случаи, чуть не ставшие последним событием в их бурной жизни.

Единичный философ за вечерним пивом легко способен на выбор предложить заинтригованному слушателю варианты:

а). естественного отбора;

б). усталости от жизни;

в). умышленного перехода в иное социально-общественное качество личности.

Родным и друзьям от прорицательских замечаний и суждений ничуть не легче.

Они-то знают и помнят, что близкий им человек был здоров, как бык, опытен, как Дерсу Узала, а маршруты и логика его движения в тайге или тундре были выверены долгой практикой и строгими привычками до метра, до спички, до одинокой осины и последней излучины. Ведь порой и следы есть! И техника мужнина осталась целая, и хорошо знакомое снаряжение – вот оно! Лежит себе кучкой, светится фиолетовым да красным сквозь листву, покрывается темными пятнышками и пузырями краски на алюминиевых боках… Как же так? Что тут случилось? Что за напасть налетела внезапно? У родных тоже нет объяснений.

И тогда они, не зная точно причин и не видя фатальной завершенности, просто считают, что их любимые перешли в некое другое пространство, стали невидимыми…

Конечно, все перечисленные выше специалистами причины, имеют место быть.

Однако, как тут ни прикручивай обыденность, как ни списывай эти случаи на беглых зэков, личное здоровье пропавшего и ярость голодных медведей, есть в этой статистике определенный процент действительно таинственных происшествий, неудобных для разъяснения феномена с помощью современного научного багажа и опыта реалистического познания мира.

Всегда есть еще неучтённое, есть еще какой-то фактор, неочевидный.

Вот лишь один пример из событий конца прошлого века, он достаточно характерен: без версий и объяснений, только факты.

Поздней осенью 1999 года странный пассажир авиарейса Норильск-Москва, потеющий в душном чреве насторожившегося на горбатой ВПП аэропорта "Алыкель" Ту-154, в полумраке традиционно невентилируемого салона пытался рассказать что-то очень важное соседу справа, расположившемуся возле иллюминатора. Он торопился. Старательно пытался горстями непослушных слов донести суть недавно пережитого. Сосед слушал без всякой охоты, старая добрая аэрофобия придавила восприимчивость к болтовне. Но еще в накопителе, неосторожно зацепившись языками со странным попутчиком, он успел ухватить основную мысль рассказа.

Нервный сосед прилетал в Норильск в гости, на лето – порыбачить на безлюдных озерцах среднего течения реки Пясины. Вместе со своим другом, местным тундровиком и владельцем самодельного вездехода на огромных легких колесах – пневматиках низкого давления – они неделю готовились, а потом покатили по расцветающим тундрам на север, к одинокой избе, базе будущих кольцевых и радиальных маршрутов. Что там у них произошло в деталях, авиаслушатель не понял даже после окончания сумбурного рассказа и двух вежливых уточняющих вопросов.

Одно было ясно: назад рыбаков притащили спасатели, посадившие вертушку вблизи обнаруженного с воздуха брошенного вездехода. Местного организатора-водителя доставили в Норильск, а потом в Оганерскую больницу в коматозном состоянии, из коего тот пока так и не вышел. А приезжий рассказчик, как выяснилось, почти потерял память.

Чем больше слушатель вникал (а вникал дискретно, вынужденно-лениво, о чем неоднократно пожалел после) в этот сумбурный рассказ, тем более понимал, что соседушка не совсем, как бы это помягче, здоров умом. Не видит, так сказать, маяков…

Перед полетом память к пострадавшему стала возвращаться. Частично. Вот и разговорился.

Когда позже слушатель пересказывал поведанную ему историю друзьям, добавляя крупицы её продолжения, самостоятельно собранные им по возвращению из командировки в родной Норильск, то основной упор он делал на том, что пострадавших обнаружили вдали от их транспортного средства, метрах в трехстах.

Местный лежал на земле ничком, в окружении тесной группы невысоких молодых лиственниц, героическим образом подросших в крошечной ложбине столовой тундры, затаившейся посреди шквальных зимних ветров. А вот несчастный москвич сидел на дереве, вцепившись в него так настолько сильно, что эмчээсники довольно долго промаялись, отдирая его окаменевшие кисти от древесины по-настоящему матерой лиственницы, единственно крупной в этой рощице. Медведь загнал! И думать тут нечего, решили все сразу, привычно-опытно моделируя финал этой жутковатой истории.

Смущало очевидцев лишь то, что напавший медведь, вопреки традиционно мучительному, зверскому в начале каждого лета голоду, лежащее на земле тело вездеходчика, не тронул и когтем. У водителя вездехода был старенький десятизарядный армейский карабин СКС калибра 7,62х39, находившийся в момент происшествия не при нем, а висевший на дереве – в обнимку с забравшимся на толстый сук московским гостем. У него на шее висел. Из карабина, как показал осмотр, плотно постреляли, магазин был пуст. Стреляные гильзы валялись прямо под лиственницей, кучно так блестели на коричневых мхах, обозначая прицельную скоростную стрельбу в одном направлении ствола.

Что было весьма типично для таких случаев (как выяснилось по мере накопления печальной статистики), ни туши умершего от ран медведя, ни следов его крови, густыми толчками вытекающей из ран, обнаружено не было – ни рядом, ни при облете местности на малой высоте. А другого ничего и не искали.

Выяснив, что московский гость отнюдь не был новичком-чечако ни в целевой стрельбе, ни в охоте, для дознавателей было бы странным допустить, что, по меньшей мере половина полуоболоченных пуль не нашла цели. Таймырский медведь далеко не так велик размерами, как его монстроподобный камчатский сородич. Танцевать под пулями, как боец СМЕРШ он не умеет. А в начале лета, отощавший за долгую зиму и еще не успевший набрать сил и сала на белковом корме, на рану он не так уж и крепок… Должен, должен был стрелок пару раз вмазать в бочину!

Но ни медведя, ни крови не было. Вообще никого и ничего тут не было.

В общем, людей спасатели вывезли вертушкой, дело закрыли, случай подшили.

И только позже, уже перед самым отъездом в столицу москвич что-то начал вспоминать. Его пережженный шоком мозг еще не был способен выстраивать стройные и связные картинки в цельный сюжет, да и мало их еще было, картинок этих. Но слушатель навсегда запомнил самую страшную и, видимо, наиболее яркую часть из крошечных отрывков катастрофических воспоминаний…

"Это было что-то серое. Точнее, серебряно-серое, но с грязнотой. Мы за дровами, за сушняком пошли. Там была рощица одна, поблизости больше никаких деревьев нет. Обрадовались, помнится, когда на нее наткнулись… Появилось это внезапно. Сначала был какой-то туман или дым, а в нём возник свист, или что-то похожее на свист. С шелестом, с дрожью, с таким движущимся звуковым следом…

Потом как будто длинная тень проявилась и сразу прыгнула в сторону, словно призрак пролетел! Это самое нечто заметило нас издалека, да и мы его увидели, еще на расстоянии. Оно сначала пролетело по широкому кругу вокруг нас… второй раз… скорость дикая! Или пробежало, там не поймешь… Пронеслось, в общем. Помню, как я на дерево карабкался. Спасатели говорили, что я еще и стрелял с него – вот этого уже не помню совсем.

А Генка, когда оно совсем близко к нам придвинулось, коротко вскрикнул и упал. Ничего не разобрать было, смазанный силуэт видел, очень уж резко и быстро двигается, тварь… Я не знаю, зверь это был или что-то другое. Вроде, шкура косматая, но линии какие-то нечеткие, будто шерсть рваная. Не опознать… Ничего страшнее, скажу я вам, быть не может на этом свете, поверьте. Это был не просто кошмар – собранный в одном месте вселенский ужас…"

Большего выяснить не удалось. Когда слушатель спохватился (увы, это произошло гораздо позднее, чем следовало бы) и попытался дома раскопать эту историю поглубже, то спрашивать, по большому счету, было уже не у кого. Второй пострадавший из комы так и не вышел. Приезжий несчастливец угодил в столичную психбольницу, со временем окончательно потеряв способность, а, может, и желание излагать историю связно. И до конца жизни не мог смотреть на одинокие деревья, ружья и вездеходы. Как и на любого зверя, будь-то домашняя кошка или собака. Особенно крупная.

Тем все и кончилось.

В самом начале нового века такие случаи стали редкостью; кроме неизвестных природных факторов, на губительной статистике положительно сказывался всеобщий кризис территорий и начало кромешного обвала всех полевых исследований по всем ведомствам. Наряду с этим сократились и простые, обыденные хождения гражданских людей в дикие края. Способные увидеть что-то необычное наблюдатели просто перевелись. Само количество пропаж выросло, это заметили многие их тех, кому положено это замечать, но комментаторы увязывали сие с политико-социальными причинами или с гримасами становления окрепшего российского криминалитета на цивилизованные монополистические рельсы. Но мы сейчас говорим не об этом факторе.

После десятилетнего затишья количество таинственных исчезновений вновь пошло в рост. Что, по мнению автора, связано исключительно с широким распространением сотовой телефонии и улучшением качества сетей, способных обслуживать абонента далеко от городов. Паникёры начали звонить, вопить и разглашать. Соответственно, порой кавалерия успевала спугнуть неизвестно кого или что, несколько чаще стали официально фиксироваться вернувшиеся. Редко, скажем честно, но таковые факты стали оседать на бумаге, дисках и картах памяти. Что и дало хоть какой-то приток новой информации.

Ну, вот, к примеру…

Достаточно знаменитый норильский авантюрист (фамилию называть здесь не будем, он сам просил), искатель приключений и мотодельтопланерист, записной экстремал – этот и спасся-то экстремально! Привычный к адреналину человек выкарабкался сам, резво выскочив к реке в тот единственно нужный момент, когда там случайно проходил заблудший вместе с похмельным капитаном катер-водомет. Летательное средство осталось лежать в лесотундре "разодранное какой-то мохнатой тварью в клочья". И тварь эта – вы не поверите! – достала летательное средство в прыжке! Хотя и у самой земли. То, что он успел удрать у реке, иначе чем чудом не назовёшь. Будучи человеком образованным и здравым в суждениях, в памятном автору кухонном разговоре, что состоялся почти спустя год после события, очевидец в клятвенных заверениях нарочито придерживался тактики наиболее материалистического объяснения произошедшего осенью. Чувствовалось, что человек много передумал, в процессе чего издергивал разум и чувства. Но, в конце концов, он начал просто описывать мне случившееся, уже не стараясь самостоятельно найти разумные объяснения.

Геологу, работающему в отряде на реке Микчанде и использовавшему редкий выходной для опустошения ягодных полян в окрестностях базы, чудовище (или что бы там ни было) "привиделось", как он сам говорил извиняющимся тоном моему знакомому. Но явилось, возникло, выскочило это чудище настолько реально, что мужчина в кругу действительно близких ему людей, а не случайных слушателей, ничуть не сомневался в материальности той памятной предвесенней картинки.

Парочка тинэйджеров в последней стадии перехода к возмужанию угнала барахловый мотоцикл из соседского талнахского гаражика, после чего не придумала ничего умней, как переправить его чуть ли не волоком (вот ведь какими гигантскими самоходными свойствами обладают пубертатные подростки!) на второй приток Валька, – дальней, редко посещаемой горожанами речки предгорий Хараелахского плато. Уже потом, трясясь от страха и неровностей грунтовки в высоком кунге КАМАЗ-а, случайно подобравшего их по дороге в город, они в запале успели что-то выложить двум грибникам, пока не затихли в нахлынувшем постшоковом облаке… Потом юнцы замкнулись на водке. Кстати, многие замыкались, особенно люди солидные, костюмные, – если не успели что-то выболтать сгоряча по сотовому. И это понятно: упекут в виртуальную корпоративную психушку и… прощай, карьера. Время суровое, неестественный кадровый отбор не любит свихнувшихся фантазёров.

Совершенно уникальный случай произошел с рыбаками на озере Лама, дело было неподалеку от устья речки с чарующим названием Демэ. Те поначалу напугались "чего-то примерещившегося" им в толще прозрачной, но тёмной воды, а потом уже и на береговой полосе (на следующий день) хватили ужаса, полной ложкой хлебнув кинематографической визуализации в духе Карпентера: "крокодилообразный монстр на Ламе". Дубль-шок вышел у ребят.

Рыбаки, как известно, народ особый, про выловленную рыбу они приврать горазды, но вот публично обсуждаемых обывателями мистических историй всячески сторонятся. Пригодных для страшного рассказа "водных" случаев появления этих самых "призраков" хватало, но… Темой "лохнессности" жители Большого Норильска отчасти уже переболели. Тем более что многие обыватели, умудренные специализированной, но от того не менее желтой прессой, соотносили такие жареные факты с попытками раскрутить озеро Лама в наглых экономически-туристических целях. Как выяснилось много позже, именно это печальное обстоятельство "неактуальности темы" отчасти и помешало появлению своевременных рассказов-отчетов о подобных наблюдениях на Великих Путоранских Озерах, не ставших, надо сказать, от этого менее таинственными.

"Да и вообще, что за ересь, вы, уважаемый, тут несете?" Так могли сказать и говорили рассказчику. И матом тоже. Да… По вполне понятным причинам очевидно, что нормальному взрослому человеку, носящему большую часть жизни галстук "как у президента", а не патронташ с жёлтыми патронами, как-то не с руки всерьез рассуждать в компаниях о явлении таинственных чудовищ, чьи следы и признаки во время пикника на озёрах он якобы сумел увидеть, пока все спали с похмела. Не по-взрослому, не солидно это. И люди молчали.

Молчали и тертые охотники, прикоснувшиеся к этому ужасу. Молчали, несмотря на то, что, с появлением и развитием трофейной, той самой, истинно спортивной практики, все энтузиасты престижной огнестрельной забавы обросли самой современной техникой и снаряжением. То ли у них цифровики не срабатывали в самый нужный момент, то ли руки отсыхали от страха… то ли не желали солидные дядьки с крепким социальным статусом выглядеть в глазах друзей вранливыми специалистами по использованию в личных целях популярной графической программы Adobe Photoshop.

Правда, в городских газетах оперативно появилась пара-тройка тематических рассказов местных графоманов, размещенных в интригующих рубриках-намеках типа "наши мифы и все мы, на них клюющие". Но все это лишь краем, даже без контура. Одним словом, статистику жутких нападений и наблюдений, как это преподносилось посвященными испытавшими, никто не вел, опросов не производил, анализа не делал. Никто не всполошился, несмотря на то, что количество проявлений, способных напугать любого человека, неуклонно росло все последние годы. Так или иначе, но какое-то время ответственные люди действительно не пытались посмотреть на явление более пристально.

Можно ли было всем миром вовремя решить надвигающуюся проблему? Нет. Никто не верил. Почти. А этих редких верящих легко можно было представить параноиками, и все это прекрасно понимали. Но даже если вы конченый параноик, это еще не значит, что рядом не происходит что-то страшное и всему привычному вскоре не придет полный бенц.

Так что дела эти невеселые продолжалось самотеком до той поры, пока подобное испытание, способное, как прикосновение космического холода, выморозить душу любому смельчаку, не пережили герои нашего дальнейшего повествования.

Глава 1.

"SET… READY… GO!"

"По мнению специалистов ЮНЕСКО, трехсотая часть богатств, находящаяся в личном использовании граждан планеты, запрятана в кладах… На территории нашей страны уровень социальных потрясений и войн был значительно выше, чем в среднем по земному шару".

М. Гуртовой, "Московские новости", 1991

"Про всякого человека клад захоронен, только надо уметь брать клад. Неверному человеку клад не дастся. Со скоромными мыслями к кладу не приступай, ибо клад себе цену знает".

Николай Рерих, "Избранное"

"Затем занялись сортировкой груза: что оставить, а что взять с собой. Порогов и перекатов впереди, конечно, будет немало, перетаскивать груз придется еще не раз. Решили ограничиться минимумом, так, чтобы на каждую канобе пришлось не более 100 килограммов груза. Продовольствия возьмем на два месяца из расчета на одного человека в день: мясных консервов – 200 граммов, сухарей – 300, сушек – 100, масла сливочного – 50, сахару – 50, рису – 100 граммов. Всего с тарой набирается около 50 килограммов. Кроме продовольствия берем универсальный теодолит со штативом, радиоприемник с сухими батареями, разборную бамбуковую мачту, спальный мешок из шкур молодых оленей, канцелярские принадлежности и личные вещи. Виктор запасается палаткой с брезентовым полом и мешком с палаточным каркасом. Николай забирает хозяйственный инвентарь".

Николай Урванцев, "Таймыр – край мой северный"

Находка в подземелье

Все то время, пока Сержант вполне материально успокаивал меланхоличного слесаря, Игорь Лапин флегматично перекатывал в коротко стриженой голове фразу-девиз: "Я ничего не имею против Бога, просто мне не нравится его Фан-клуб". Мысль эту крамольную породило обилие церковных календарей, развешанных по темной подвальной мастерской вперемешку с вклейками из "Плейбоя".

Антураж в подвале был вполне винтажный: резаные пивные банки, набитые шурупами, потерявшие цвет майки-фуфайки, старый флаг какой-то футбольной команды, колотый по корпусу уродливый корейский телевизор. Надпись на чумазой стене в стиле деревенского граффити – "Пиво делает меня умней и сильней, а других симпатичней". Рядом в виде знака грустил перечёркнутый очкарик ботанического вида, показывающий на невесёлую фразу, уже на английском: "The world will be a better place without you". Вот так, знай, – здесь тусуются лишь крутые работяги, практики-канализаторы, люди дела. Дощатые ящички со сгонами, муфтами и контрагайками лежали кривыми стопками, рядом воняли непременные шкафчики для спецухи (они ничуть не изменились с советских времён, гнутые и без замков), вполне модерновые наборы инструментов, защитные очки Uvex и другие атрибуты современного слесаризма.

Сам слесарь оказался старым корейцем "нового второго поколения", хитроватого вида пройдохой и старшим в бригаде, то есть авторитетом. Это во многом определяло рабочий быт бригады. К примеру, китайцы считают корейцев жуткими пьяницами – те пьют, хотя и помалу, зато часами. Англичане говорят еще и "Koreans can drink you under the table", что-то типа "корейцы могут упоить вас под стол". Впрочем, по-настоящему закаленным слесарям бояться было нечего. Это преданные "дятлы своего дела", их корейцем не напугаешь… А вот новичков ожидала ловушка.

Пол в слесарке был чистым. Надо же, везде хлам, а вот пол чистый. В этом, как и во многом другом, у корейцев вечная контра с китайцами. В национальных корейских домах отопительная система проходит под полом, на полу сидят, спят, пьют, едят, ходят босиком – потому поддерживают в чистоте. Для китайца же пол есть нижний мир – это свалка мусора со всеми вытекающими. Интересное время настало в Заполярье – ну чисто Интернационал. Все более и более с восточным уклоном.

– Ты, старче, не очкуй, мы с другом все сделаем тихо, – подвел успокаивающий итог Сергей Майер и протянул хитроглазому визави самое главное, тощий конвертик с денежной наличностью. И это есть самый лучший мастер-ключ от всех слесарских сердец – никакой водки. В нынешнем Норильске примитивные натуральные подношения выжили только в среде наиболее ортодоксальных медиков и пенсионеров администрации.

– И еще столько же дадим за следующий визит, – добавил Сержант, раздумчиво оглядывая лозунги на стенах.

– Дык, я чё ж… – восточный слесарь философски озвучил решение на потомственном русском, но каким-то бесцветным голосом. – Мля, лезьте себе на здоровьице, ройтесь. А вот я бы не полез… Но уговор есть уговор, пущу. Только работайте уж сами. Говорят ить, канешна, что от работы еще никто не умирал, но зачем мне рисковать?

– И не надо, родной, тебе это и не надо, – распевно согласился Сержант, уже оттаскивая в сторону вдоль стены здоровенный фанерный стенд с пустующими местами под фото передовиков еще советских времен. – Игорь, поехали крушить.

– Как же я все-таки эти старые сталинские дома люблю, – вместо ответа мечтательно заявил Лапин, неожиданно, как это часто у него бывало, сменив тему. – Самое красивое жилье, самое удобное и самое правильное. Проверенное поколениями, только капиталить бы их почаще. Это я к тому, что жалко ломать. Ладно, поехали.

Прямоугольник бывшего входа – просто таинство какое-то! Смотрится, как картинка их готических романах. Достаточно небрежная, "лагерно-протестная" старая кладка работы обиженных политзаключенных, а всё равно, никакого тебе вылезшего из щелей раствора! Штукатурки нет. Кирпичи изящно посерели – это от времени. И потеряли всякую прочность, будучи местной выделки. А ведь товарищи наивно думали, что им придется тут ломами помахать, памятуя о старых традициях строить накрепко… Ни хрена подобного, под умелыми руками всё развалилось достаточно бодро и без всякого сопротивления. Интересно, дальше также пойдет?

Большинство обывателей убеждено в том, что археология относится к числу самых безобидных наук. И самых нищих. В археологи сейчас не идут, молодые да хваткие идут в туроператоры или в гостиничный бизнес. Фильмы про них – другое дело, особенно, если там снимается товарищ Г. Форд или по стенам прыгает поперёк всех законов тяготения ожившая мумия. Общественное мнение непоколебимо: очкастые любители старины ковыряются в земле, отыскивая диковинные экспонаты, и затем выставляют свои находки в музеях, не имея за это достойной копеечки. В то, что в процессе археологических поисков могут быть н ю а н с ы, в наши дни как-то не верится…

Два криптоновых фонаря высветили достаточно узкую каменную лестничку, ведущую вниз замурованного подвала этой старой "сталинки".

По устным и письменным данным – там есть еще два секретных этажа, причем один из них, нижний уровень, вглухую затоплен. Эти уровни шли плюсом к "этажности", в старом доме, как и в соседских, когда-то было старое бомбоубежище, где сейчас располагались подсобки коммунальников. Когда-то тут работал детский клуб, потом, уже в 90-ых годах, разбуженные капитализмом граждане попробовали обустроить магазинчик, оказавшийся мрачным и глухим и через это дело благополучно почившим. Предприимчивые граждане свернулись, оставив в углу криво намалеванную вывеску "Минимаркет Ирина". И никто из всех временных владельцев подвальных помещений не знал, что в одной из низких комнат есть классический тайный ход. "Буратин" за все годы, к счастью, не нашлось.

Что там когда-то прятали и для чего подземелья строили, не знал, похоже, никто.

Источник Сержанта, уже почти полностью проживший своё пенсионер из далекого города Белгорода, был когда-то рядовым невольником, строящим в составе сводной команды целую подвальную сеть в этом квартале. Вышел на него Майер по наводке и с несколько другими вопросами – его интересовал старый слух о расстреле в подвалах группы зэков, строителей монументального здания норильского техникума-института. Источник про этот случай ничего не знал, но зато он честно, с наслаждением преодолевая остатки крепко вбитого режимом страха, поведал Сергею Майеру о неких подземных коммуникациях, соединяющих когда-то маленькое здание НКВД на улице Севастопольской, институт и все ближайшие "сталинки". Врал старый человек или нет – кто же его знает… За все прошедшие года, как казалось главному скептику экспедиции, Игорю Лапину, бывшие сидельцы создали сами для себя столь сложный виртуал своих и чужих воспоминаний, слухов и реальных фактов, что уже сами не знали, где там и какие они есть – в рассказах оставались лишь проценты правды. Во всяком случае, о подобных сооружениях искатели слышали и раньше. Еще обучаясь в НИИ, Лапин слышал байки, что кагэбэшники раннее ходили в тир, расположенный на чердаке института по подземному лазу, не выходя на морозец…

Старик тоже опирался на чужие рассказы.

Его не приобщили к операции полностью, скорее всего (сам он это с негодованием отрицал) еще из-за того, что захомутан он был в Норильск-лагерь не по типовой вредительско-шпионской статье, а как сын знатного бендеровца. Но тему он знал, ведь все зэки в той ситуации были хоть чуть-чуть, но братьями, чего там… Дело происходило во взрывном 53-ем году, и над недостроенной "сталинкой", что на улице Богдана Хмельницкого, лениво полоскались на южном ветру черные флаги восстания; весьма недолго просуществовавшая республика зэков торопилась обзавестись символами…

– Хиляем, брат. Осторожней ступай, да под ноги смотри… Тихо-тихо, – предупредил Сергей через спину, еще раз предостерег друга громким змеиным шипением и тут же грациозным медведем совершенно безмятежно затопал вниз.

– А вдруг тут испарения какие… ядовитые, – задумчиво предположил Лапин, бережно дотрагиваясь рукой в перчатке до серых пыльных стен. – Или микробы. Или другая ядовитая мерзость.

– Не сикайте, масса Индиана, здесь все стерильно, – заявил Сержант уже снизу. – Уперёд. Среди нас хлюпиков нет.

– Ага… СПИД-а здесь точно нет, в те годы его еще не придумали, – вздохнув, согласился с ним Игорь, но не успокоился, такой уж характер. – А, скажи мне, родное сердце, ловушек средневековых в этих стенах быть не может? Хрясь! – меч из стенки вылетает, и все!

В ответ он расслышал лишь злое пыхтение нетерпеливого подельника, скидывающего сумку с инструментами; другого ответа ждать не стал и поспешил вниз. Там встал рядом с Сержантом, уже повернувшим за угол темного коридорчика и остановившегося возле обитой жестью двери и добавил на закуску, уже более из принципа, что бы кровь товарищу разогреть:

– А ты, Серый, представь своей головой, что тот слесарюга-философ сейчас возьмёт, да и замурует нас тут к чертям собачьим? Дед-то ведь еще тот волосан, эге-гей! – фантазировал Лапин. – О, сюжет будет… Вдруг он секретный Хранитель-сектант?

Взбешенный Сержант молча достал из кармана обрезиненный смартфон и включил его. Аппарат, поймав сеть, затренькал сигналом готовности.

– Умыл.

…Белгородский старик все еще чуть боялся, но и радовался.

Он дожил до тех самых лет, когда понимаешь, какое же это счастье – успеть передать свои знания людям. По молодости и горячности характера, как он говорил, вспоминая себя молодым и сильным, не участвовал в закладке сам, но кое-какие детали знал. Все торопились. Вокруг мятежных объектов Горстроя уже стягивали петлю войск НКВД, и люди мрачнели, готовясь к худшему. Ситуация менялась ежечасно – периодически велись вялые переговоры, после них коротко и нервно рвали воздух очереди автоматов охраны. Но группа не суетилась, сделала все добросовестно…

Составы отрядов, протоколы собраний восставших и даже допросы предателей. Много чего политического тут было. Их надо будет забрать быстро. Были документы долгосрочные, никакого отношения к политике не имеющие. За одним из таких документов один из них, неизвестно за что репрессированный школьный астроном, рассчитывал вернуться сюда еще раз, в более спокойные годы и забрать его, если повезет выжить в этом кошмаре. Тут надо сказать, что довольно много людей из числа норильских заключенных рассчитывали вернуться к спрятанным в укромных и надежных уголках, как им тогда казалось, лагерным сокровищам и что-то с ними сделать. Прятались списки предателей и мемуары несломленных, мешочки намытой платины и научные труды.

Кто-то действительно приезжал и пробовал искать. Почти никто не нашёл. Все тщетно. Ибо старые постройки, целые районы Норильска, были разрушены до основания и безжалостно перестроены, так что шансов у них почти не было. И только те немногие, кто уже в самом конце гулаговской эпохи спрятал сокровенную нычку в новостройках 50-х, в монументальных "сталинках", могли рассчитывать на удачу. Друг рассказчика рассчитывать на это мог, но он прожил слишком мало, чтобы найти время, силы и деньги для поездки на Крайний Север.

– Пожалуй, тут "болгарка" не потребуется, – Сержант, закончив осмотр двери, мельком посмотрел на уже распакованный Игорем баул с инструментом, – все дохлое, и так выдавим.

– Фомка возьмет, – согласился скинувший перчатки Лапин, пристраиваясь рядом и снимая короткий кадр еще целой двери на камеру. – Уши убери-ка в сторону, что бы мне заклепки захватить.

Укрепленный на стене большой фонарь светил на дверь, а другой, поменьше, – вниз, в провал лестничного хода. Там мрачным серым пятном старой шаровой краски преграждала дорогу в глубину подземелья еще одна дверь, уже посерьезней. Сегодня они туда не пойдут, это будет целью следующей экспедиции, более подготовленной и продуманной в деталях, и более длительной. Так что тамошние сокровища немного подождут. Сейчас им предстояло забрать лишь первую закладку – схематический план подземных коммуникаций и пачку неких документов. Надо торопиться, пока другие не забрали, информация, как известно, просачивается из своего схрона, как мед сквозь плохое дерево.

– Ну ладно, я, значит, умело все ломаю, а ты снимай. Не отрывайся, головой не мотай, прямо через объектив туда смотри. С первой секунды, – излишне менторски напомнил изготовившийся к взлому Сержант.

Лапин вскинул камеру, шагнул назад и дал другу отмашку:

– Set… Ready… Go!

Крык! Громко заскрипела, а потом треснула пересохшая доска. Фомка со звоном упала на пол. Изнасилованная дверь нехотя приоткрылась, предоставив взломщикам в пользование проход в небольшую каморку с металлическими полками и парой железных электрощитов вдоль стены. Когда-то "новые" щиты так и не были подключены – кабеля обрезаны почти вровень с кожухом. Камера обошла встроенным светодиодным фонарем слева направо – ничего примечательного.

– Левый отодвигаем,- Сержант медлить не собирался.

– Подожди, камеру на стеллаж поставлю и свет закреплю… – прокряхтел Лапин.

За щитом крылась стылая ниша, закрытая основательной жестяной крышкой на четырех прикипевших от времени болтах.

– От трахома! Недаром мы нормальные гаечные ключи взяли – даже как-то обрадовался проблеме Сержант, – а ты говорил "и мультитула хватит"… А у меня умище.

Он с нетерпеливым пыхтением, переходящим в шипение эфы, смотрел на возню напарника, с раздражающей аккуратностью вскрывавшего отсеки баула с инструментарием. Это, братцы, нами у немцев их исконная страсть к порядку и аккуратности воспринимается, как забавное, но завидное свойство. Обнаружившись внезапно у русских соседей по лестничной клетке, это же свойство начинает здорово раздражать, уверяю вас.

…План подземелья представлял собой пачку из четырех сложенных листов тонкого картона, наверное, это часть какой-то упаковки. Листы чернильных чертежей были бережливо переложены полупрозрачной, слегка хрустящей бумагой желтоватого цвета.

– Пищевая какая-то обертка, что ли? – предположил Майер, осторожно пробуя чуть скользкую фактуру на ощупь.

– Это когда-то назвалось "калька". Применялась для светового копирования чертежей, – пояснил Лапин, – положил ее на просвет и обводи карандашиком… Анахронизм, преддверие эры сканеров-принтеров.

На месте они рассматривать ничего не стали. Это ведь особый кайф – разглядеть найденное всё дома, неторопливо и вдумчиво. Сержант бережно упаковал драгоценную закладку в заранее приготовленный герметичный контейнер (предполагали ведь и худшее, вдруг документы начнут рассыпаться прямо на глазах), уложил в рюкзачок. Баул со всем инструментарием они решили оставить на месте, зачем его таскать лишний раз? Ведь скоро надо будет возвращаться, а во второй раз тащить придется многое, вплоть до оружия и еды-питья.

Казалось бы, чего еще после этого желать изыскателям? Этот план сам по себе представлял колоссальную ценность и сулил много интересного. Но он отнюдь не являлся единственной поисковой целью. Второй набор документов был друзьям не менее интересен – рисованная от руки карта на куске ватманской бумаги, описи, зарисовки и докладная записка начальнику лагкомандировки.

Неровный почерк, фиолетовый химический карандаш, такой надо было облизывать перед каждым третьим написанным словом… Ничего особенного, на первый взгляд. Сходил человек в плановый полевой маршрут, образцы собрал, потом отчет написал, камеральная работа, обычное дело. Вот только суть написанного была чертовски необычна! Необычно было, судя по тексту и рисункам и то увиденное, то случайно найденное этим человеком.

И вот ради этого можно было начинать игру и жечь дорогие свечи по-серьезному.

Предстартовые беседы

Плотный дождь всё не стихал, прогноз опять соврал.

Обтянутый кожей портсигар представительски щелкнул, предъявил ароматное содержимое хозяину и закрылся до вечернего пополнения запасов. Все, на сегодня "рабочий" лимит выкурен, более ни одной сигареты. Гадство, опять до срока всю норму дунул! Ерунда какая-то, а не самодисциплина. Мука от ожидания в течение последующих четырех долгих часов еще более тяжких мук – безникотиновых – отразилась в серых глазах владельца.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей