Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Главная » Боевик, Постапокалипсис, Фантастика » Ребенки пленных не берут
Михаил Рагимов: Ребенки пленных не берут
Электронная книга

Ребенки пленных не берут

Автор: Михаил Рагимов
Категория: Фантастика
Серия: Пасынки Фанских Гор книга #3
Жанр: Боевик, Постапокалипсис, Фантастика
Статус: доступно
Опубликовано: 13-12-2015
Просмотров: 1110
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
   
Цена: 60 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (3)
Старый мир давно умер. Вокруг раскинулся новый. Жестокий, суровый и неприветливый. Устанавливающий правила столь же суровые и жестокие. Здесь придется забыть про гуманизм, права человека, и презумпцию невиновности. Есть враг. Врага надо убить. Есть друг. Друга надо спасти. Все! Всех остальных - не трогать, пока не станет ясно, друг это или враг. Не "доказано", а "ясно"! Каждый сам и прокурор, и адвокат, и судья. И палач. Разбирательство проходит в доли секунды, а приговор приводится в исполнение немедленно и обжалованию не подлежит. Пришедшему с добром всегда найдется место у очага. Но тот, кто не хочет мира, виноват сам. Герои древних сказаний оживут, чтобы нести смерть врагам, и легендарные карашайтаны вновь придут в мир, чтобы избавить его от правителей, возомнивших себя великими. Ни один враг не уцелеет. "Ребенки" пленных не берут.

Книга написана в соавторстве с Виктором Гвором.
В давние времена это было. Настолько давние, что не родились ещё предки не только Искандера Зулькарнайна, разрушившего не одно великое царство, но и Хахаманиша, прозванного иноземцами Ахеменом, и ничего не говорили имена эти даже мудрейшим из мудрейших, ибо не одна тысяча лет оставалась до их появления.

Тогда, на заре мира, жили в этих горах гордые и свободолюбивые люди. Пасли скот, возделывали землю, растили детей. Звали себя - «Одамон», что означает «Люди». Жили отдельными селениями, и работали на своей земле, не желая соседской. А когда снизу приходили жадные до чужого добра захватчики, объединялись обитатели кишлаков, стеной вставая на защиту родных долин. Не одно вражеское войско нашло свой конец в скалистых ущельях гор и в бурных водах рек.

Однажды некий шах, правивший на южных равнинах, решил покорить страну одамонов. Злоба жгла ему душу, не способную понять, что ни к чему людям равнин скупые на ласку горы. Шах считал себя Великим правителем, но равнодушное к титулам выскочек Время не сохранило его никчемное имя.

Властитель призвал подданных и собрал огромную армию... Ни один мужчина-южанин не остался у родного очага, все вышли в поход на север.

Шли колонны войск, настолько многолюдных, что крики их поднимались до небес, а отзвуки шагов доходили до ада. На пути, по которому следовали захватчики, вытаптывалась трава, а вода в реках была настолько замутнена, что после нельзя было пить ее месяц. От поднятой армией шаха пыли и дыма ее костров день и ночь становились неразличимы, а места на марше воины занимали так много, что даже птицы не находили, где вить гнезда, кроме как на гривах коней и остриях копий.

Когда из свиста ветра, что невозбранно бродит везде, услышали одамоны, как вскипает мутная волна на равнине, собрались на совет старейшины горцев. Много слов было сказано и не раз сосчитаны силы. Но не нашли выхода, ибо силен был враг настолько, что, казалось, песчинки великих пустынь Востока поднялись, дабы сравнять горы и засыпать собой весь мир. И сказали тогда аксакалы: «Лучше умереть свободными, чем жить рабами. Пусть каждый одамон возьмет своё оружие и убьет столько врагов, сколько сможет. Пусть ослабеет шах от нашей гибели, и смерти многих близких омрачат ему радость победы!»

Стали горцы готовиться к последнему бою…

Уже скоро должна была состояться эта битва, когда к старейшине самого северного селения пришел чужой человек. Силой веяло от высокого ростом и широкого в плечах пришельца. Кожа и волосы гостя были светлы, как ствол старой арчи, когда под безжалостным ветром времен облетит с нее кора, а глаза синевой своей заставляли вспомнить чистое горное небо.

Сопровождала человека черная собака. Настолько большая, что даже крупные чопан-ит рядом с ней казались новорожденными щенками.

- Приветствую почтеннейшего в его доме, - сказал пришелец. - Мы зовем себя «оросы». Страшное бедствие обрушилось на северные земли, где жил мой народ. Земля перестала родить и лютая стужа сковала воду. Вынуждены мы искать новую родину. Не согласятся ли гордые одамоны принять нас, как братьев на своей земле? Знаю я, что хватит в горах места обоим нашим народам, но негоже гостям входить в дом без одобрения хозяев.

- И я рад приветствовать тебя, о, чужеземец, - ответил старейшина, - мы всегда рады гостям, приходящим, как братья, и готовы помочь попавшим в беду. Достаточно места в наших горах, и вполне могли бы мы жить в дружбе и согласии. Однако в плохое время ты посетил нас. Одамонам осталось совсем немного времени наслаждаться видом родных гор. Скоро будет здесь пир для ворон, а после него не останется ни одного человека, который сможет поведать о случившемся потомкам.

- Что ж, - сказал чужеземец, - раз коварный враг хочет боя, мы готовы сражаться за наш новый дом, и неважно, что не успели в нем прожить и дня. Знай же, что будут в битве бок о бок с вами оросы и черные псы. Не буду я задерживаться здесь, надо успеть привести на помощь наших воинов, поскольку путь наш еще далек, а времени мало.

Ушел чужеземец, а одамоны стали ждать обещанной помощи. Настал уже день сражения, но не видно было союзников. В одиночестве пошли в бой горцы, готовые умереть, но не стать рабами.

Крепки были их руки, остры копья и метки луки. Каждый погибший забирал с собой на небеса многих врагов. Но на место убитого южанина приходили еще десять, и незаметны были потери в войске шаха, столь много привел он воинов. А погибших одамонов заменять было некому, потому что бились рядом с мужами их жены и дети, и тот, кому не под силу было метнуть копьё и натянуть тетиву лука, бросал камни с окрестных скал, чтобы нанести врагу хоть какой-нибудь урон.

Всё меньше оставалось защитников, и казалось, ничто не сможет спасти их от смерти и поражения, как вдруг в гущу вражеских войск ударили черные молнии. Это собаки северян, опередив своих хозяев, пришли на помощь союзникам. Большие лохматые тела сбивали врагов на землю, страшные клыки рвали плоть, а быстры были звери настолько, что даже опытные бойцы не успевали попасть в них своим оружьем. Разорвали псы строй южных воинов, и заставили их отступить. И хотя шах сумел навести порядок в войске, ничто уже не могло его спасти. Следом за своими друзьями ворвались на поле битвы могучие светловолосые воины, сея смерть и опустошение клинками небесного металла. Сотнями падали на землю захватчики, не в силах сопротивляться напору чужеземцев.

Воспряли духом одамоны и вновь ударили по врагу. В ужасе бежала вражеская армия, бросая щиты и копья, а союзники преследовали их и убивали, пока не опустилась ночь, скрыв следы последних беглецов.

А утром нашли победители тело шаха, разорванное собачьими клыками…

Так пришли на эти земли оросы и стали жить рядом с одамонами, как живут братья.

Никого не боялись горцы с такими друзьями.

Правители окрестных земель, что в гордыне своей мнили себя великими, боялись связываться с белыми пришельцами, любой из которых легко побеждал самых сильных батыров. И звали их промеж себя, таясь в ночной тьме - "сафед-шайтанами".

Но еще больше боялись враги огромных черных собак, которых в страхе называли «кара-шайтанами».

А хозяева звали своих псов - «чуру», что означает «друг», и именно друзьями они были оросам. Были псы велики, сильны и свирепы в бою. Даже хозяин гор, снежный барс - ирбис, уступал «чуру» дорогу, признавая их превосходство. Но только врагам были опасны эти великаны. Никогда не нападали на кого-либо без причины. С огромной радостью играли с детьми, и не было у малышей лучшего защитника и друга.

Когда щенок подрастал, он сам выбирал себе хозяина, иногда проводя десятки дней в поисках и пробегая, порой, огромные расстояния. И никто никогда не оспаривал выбор пса, ибо это была дружба равных, длиною в жизнь, а разве можно заставить кого-либо дружить? Если погибал орос, чуру его переставал есть и умирал, не желая разлучаться с другом даже в посмертии. Сами же чуру редко умирали раньше хозяев, ибо срок их жизни был равен сроку жизни воина.

Многие годы и десятилетия жили люди в мире и согласии, но не по нраву было это темным силам.

Великий хан подземного мира, ужасный и злобный Аджаха, оборотень-дракон о трех головах, вышел из Джанахама, чтобы сжечь всю землю, обратив в прах города и селения и пожрав их жителей. И только жирный пепел остался бы вокруг, а люди превратились в кошмарных дэвов, пополнив нечестивую армию Владыки. Привел он огромную армию, но не было в ней людей, а только кутрубы и гуль-ёвоны, огненные ифриты и прочие дэвы, а также аджахоры, братья Аджахи и его вернейшие слуги. Не было спасения людям ни в горах, ни в пустынях, ни в реках, ни в пещерах, ибо страшен был Аджаха в свирепости своей и очень силен, от дыхания оборотня-дракона плавились камни, и кипела вода в реках, а от рева содрогались горы, и бежали в ужасе птицы и звери.

Встал тогда Рустам, пехлеван из пехлеванов. Не из ханского рода был Рустам, как говорят незнающие, но оросом был Рустам, и лучшим среди оросов. И не конь его носил имя Ракш, но чуру верный, черный пес, величиной своею не уступавший коню.

И сказал пехлеван:

- Братья мои, оросы, примем вызов врагов человеческих! Тяжелый будет бой, но нет у нас выбора, иначе погибнут все люди в мире. Кто-то должен остановить нечисть. А если не мы, то кто же?!

Вышли оросы на бой с Аджахой коварным и злыми дэвами и кутрубами. И бились с ними три дня и три ночи, а рядом с людьми сражались верные чуру.

Тяжкая была битва. Наступило для каждого время последнего боя, когда не жилище своё, не семью и Родину, а саму Жизнь оберегает сражающийся, смертью Смерть поправ. С жутким воем набрасывались на пехлеванов кутрубы и гуль-евоны, поливали храбрецов огнем ифриты и аджахоры, пытались разорвать своими ядовитыми когтями и клыками дэвы…

Но насмерть стояли оросы. В ужасе воя, падали с неба драконы, сбитые стрелами, пущенные женскими руками, ибо не захотели жены оросов отсиживаться в домах, когда страшный враг стоит у порога. Протыкали тела аджахоров острые копья. Рвали дэвов и кутрубов собачьи клыки. Разили ифритов ледяные стрелы. А если погибал орос, его чуру кидался вперед с еще большим ожесточением, чтобы в бою найти смерть, забрав с собой побольше врагов.

А сам Рустам бился с Аджахой.

В первый день срубил пехлеван дракону левую голову, и огласились окрестности ревом, и вздрогнули в страхе горы, и покосились вечные шапки снегов, сбросив лавины и сели...

Во второй день откусил верный Ракш оборотню правую голову. И от воя треснули скалы, а озера выплеснулись из берегов.

А к концу третьей ночи стали одолевать врагов оросы и теснить их, убивая без счета. И бросился в страхе Аджаха в пещеру, смрадом наполненную, и вместе с ним бежали кутрубы и гуль-ёвоны, дэвы, ифриты и аджахоры, спасая своё существование, ведь нельзя назвать жизнью нежить, что противна самой земле. Бежали они, проклиная оросов и чуру, но проклятия побежденных бессильны против победителей. И мнил себя в безопасности Аджаха, потому что в пещере имелся только один выход, который обрушил изнутри хан подземного мира, ведь не видел другого способа спасти себя и остатки своего воинства.

Не смогли оросы преодолеть вражеское заклятье, ибо ослабели они от трехдневной битвы, и даже сам Рустам сумел только закрыть снаружи вход в пещеру ту и запечатать его именем неведомого нынче Бога, чтобы не дать дэвам выходить на поверхность и вредить людям…

Посмотрел Рустам на соратников своих, и сердце его наполнилось печалью. Мало оросов осталось в живых. И мало чуру. И все, кто выжил, были изранены ядовитыми клыками так, что не могли излечиться обычными способами.

И сказал тогда Рустам-победитель:

- Дорогой ценой далась нам победа, братья. Нет больше народа нашего. Осталось уйти с честью, чтобы сохранилась о нас добрая память. Нет доблести в медленной смерти, и пусть запомнят нас победителями!

Нашли оросы недалеко от узилища врага расщелину в скале, зашли в нее вместе с верными чуру, закрыли со всех сторон, и наложил Рустам-пехлеван заклятие целебного сна.

Так и спят пехлеваны-оросы с верными своими псами-чуру в глубине наших гор. Давно затянулись их раны, но не просыпаются они, пока не грозят миру неисчислимые беды.

Увы, неблагодарны люди. Победили оросы злобных демонов, но не преисполнились благодарностью сердца человеческие. Решили правители чужеземные, что легко будет покорить одамонов, раз нет больше их грозных братьев. То один, то другой шах приходили войной на наши земли. Однако всех врагов отражали одамоны, ибо многому научились они у своих друзей. Бежали в ужасе очередные захватчики, и чудились им стоящие над горами призраки светловолосых воинов и черных псов. Бежали, чтобы рассказывать в родных краях, будто победили их сафед-шайтаны и кара-шайтаны, от которых нет спасения. Этими словами называли они благородных оросов и верных чуру. Лишь мы, потомки одамонов, храним в своих сердцах правду о тех, кто спас мир.

Но проходит время, и слабеют заклинания, наложенные на могилу Аджахи. Близок уже тот миг, когда смогут злые силы сломать свои оковы и вырваться в мир. Содрогнется земля от лютой злобы, скопившейся за тысячелетия. Вновь обрушатся на людей кутрубы и гуль-ёвоны, огненные ифриты и прочие дэвы, и аджахоры - братья Аджахи и его вернейшие слуги. Сам Аджаха выйдет на поверхность, чтобы обращать в прах города и селения и пожирать их жителей. От дыхания оборотня будут плавиться скалы и закипать вода в озерах.

И вновь придёт пора последней битвы. Пробудятся тогда от долгого сна великие пехлеваны старых времен и их верные друзья и вернутся в наш мир, чтобы защитить его и снова обратить в бегство извечного врага, как делали в давнее время…

17 августа 2024 года

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь «Артуч»Олег Юринов

- Олег - Первому.

- Здесь.

- В Артуче чужие. Человек тридцать. Своими силами не справимся.

- Кто? Что делают?

- Амонатовцы. Ищут что-то.

- Наблюдайте. Выдвигаюсь.

Поднимаю тревожный десяток. Парни расхватывают оружие. А рюкзаки и так лежат в машине. Вылетаем в сторону перевала. Жаль, дорогу через Лаудан так и не построили. Но нельзя. Только небольшой отнорок от "проспекта Гедиминаса". И то хлеб. До старого альплагеря можно добраться за два часа, а не за четыре, как раньше. И из них час на машинах. В «шишигу» загрузились тринадцать человек и два пса. В патруле - четыре плюс два. На три десятка местных - хватит за глаза. Хоть и не хочется драки. Пока они в Артуче - лучше просто следить, не светясь. Вот если полезут вверх… Но тогда и будем решать.

Кручу баранку, на ходу прикидывая, что и где забыл. Вроде ничего, все действия оговорены заранее и не раз опробованы. Давид в курсе. Второй тревожный десяток наготове. А еще там Прынц и Лайма со своими снайперами, Огневолк с собачками… Хватит на организацию небольшого Армагеддона. Всё. Прибыли. Дальше пешком. Быстро выгружаемся и вперед. Охрану у машин не оставляем. Незачем. Еще один плюс этого пути, что до Большого Писца здесь никто не ходил. Потому как не было тогда отнорка. Да и самого "проспекта Гедиминаса" тоже. Час бега позади. Приветственно машет рукой старший патруля...

- Как у вас?

- Без изменений. Приехали, заняли круговую оборону. Роются, ходят, ищут чего-то. Вверх не дергаются, но руками машут.

- Ладно. Разкидываемся и смотрим. Первыми не начинать.

Десяток распределяется по позициям. Каждая точка оборудована, каждый камешек в стрелковой карточке давным-давно. Браты, тихо матерясь, устанавливают ДШК. Из-за бруствера виден только край ствола со здоровенной грушей дульного тормоза. "Крупняк" в случае необходимости мгновенно накроет транспорт. Да и против живой силы противника очень неплох.

Второй пулемет держит путь наверх. Еще у нас пять снайперок, считая меня с Лехой. Вместе с патрулем - восемь автоматчиков. Накроем, пискнуть не успеют.

Разглядываю в оптику бродящих внизу таджиков. Десятка два - рядовые бойцы. Одеты кто во что горазд, с преобладанием выгоревшего до белизны камуфляжа. Лежат в охранении и не дергаются. С этими всё понятно. «Ох, рано встает охрана». Дойдет до стрельбы - ни один из этих красавцев никогда не встанет. Хоть и залегли грамотно, волки битые... Но превосходство в высоте дает свое. Они у нас как на ладони. Да и благотворное влияние ДШК никто не отменял. У ребят-то, максимум ПК в кузове.

А вот оставшаяся четверка, так и не отошедшая от машин - явное начальство. Сбились в кучу, что-то активно обсуждают. Двое - амонатовские, судя по экипировке, немалого ранга. Может, даже кто-нибудь из детей или внуков самого Саттаха. В принципе, никаких сюрпризов. Разве что непонятно, что они здесь забыли и почему так много охраны. А еще двое резко выделяются среди приехавших. Странные. Камуфляж явно не местный, российские «комки». У Егора такой. По праздникам вытаскивает...

Ловлю в оптику лицо высокого крепкого парня. Мужик, лет тридцать пять. На груди погона нет. Похоже, из кадровых. На плечах носит по привычке. Мощная оптика услужливо увеличивает картинку. Четыре маленьких звездочки. Ого! Целый капитан! Русский. Из Дивизии? Неужто договорились? Возможно и договорились, но здесь-то им что ловить? Всё интереснее и интереснее… Так, а что делать, если пойдут наверх. Ссориться с Амонатовыми не хочется. А с Дивизией, тем более. Ладно, еще не вечер…

Перевожу взгляд на второго. Маленький, но жилистый. В пластике движений что-то очень знакомое. Настолько, что ностальгически сжимается сердце. Лица не видно, очень уж стоит неудобно. Зато погоны как на ладони. Старший сержант. И тоже русский. Парень поворачивается. Ловлю в прицел лицо и чуть не роняю винтовку. Не может быть! Приглядываюсь внимательнее. Да нет, невероятно. Но как похож!

- Леха - Олегу!

- Здесь.

- Посмотри на мелкого, который в русской форме.

Леха некоторое время вглядывается.

- Олег -Лехе!

- Что скажешь?

- Похож. Очень. Но откуда он мог здесь взяться? Он же в Новосибе. Пять тысяч километров! - рация отлично передает удивление в голосе Верина.

- И казахские банды через километр. Но, одно лицо ведь!

- Что делать будем?

- Не знаю. Точно не стрелять. А если придется - сержанта только живым. Остальных не знаешь?

- Нет. Откуда? Сюда бы Дамира…

- Ладно. Наблюдаем.

Смотрим недолго. Гости рассаживаются по машинам. Русский сержант, голову которого я не выпускаю из прицела, напоследок оглядывается, и я крупным планом вижу слезы в глазах. И на мгновение верю, что это он, что невозможное случилось. Чуть было не вскакиваю, чтобы нестись вниз, нарушая все писанные и неписанные правила, благодаря которым мы и выжили. Но пока чувства борются между собой, дверца «Тигра» захлопывается, и колонна машин уходит вниз по ущелью. А я, глядя вслед, матерно крою себя последними словами, потому что надо было рассматривать не погоны, и не глаза. Потому что Дивизия здесь не при чем, амонатовцы договорились не с ними. На «Тигре» российские номера пятьдесят четвертого региона!

Таджикистан, Трасса Душанбе - Самарканд, поворот на Ери

Машины, выбравшись, наконец, на приличную дорогу, пошли гораздо быстрее. До поворота на Ери долетели моментом, и получаса не прошло. Возле поста остановились.

- Сегодня поговорим с человеком Ирбиса, а завтра съездите к Шамси. Иначе не успеем, - сказал Фаррух, когда все собрались у джипа сибиряков. - Возьмете УАЗ охраны и сгоняете.

- А ахмадовские? - Поинтересовался Урусов, прополоскав пересохший рот глотком воды, и подал бутылку Амонатову.

- Цепляться к рядовым бойцам не будут, - благодарно кивнул таджик и тоже немного отхлебнул. Предложил отказавшемуся Борису, и продолжил, - Не те фигуры, чтобы из-за них начинать войну. Мы же союзники Сарыбека, всё-таки. Вот чтобы меня захватить, могут и рискнуть. Тем более что сам шах сейчас под Ташкентом. Обидно, конечно, здесь час езды до дома старика, но час туда, час обратно, поговорить… Нет у нас трех часов…

- Так может, разделиться лучше будет? - спросил Борис, - мы к Шамси, а ты с Ирбисом переговоришь.

- Лучше бы тебе присутствовать на переговорах, - не согласился с предложением Фаррух. - Твоих же родных ищем. Мало ли какие нюансы потребуются. «Языки» умеют задавать вопросы.

- Давай, я к деду сгоняю, - вмешался Урусов, - всё одно делать нечего. Там не столь важно, кто приедет. Мальчишка вряд ли что толком скажет. А для прикрытия, ауйсвайс от Умида имеется. Как раз обернусь, пока вы будете упражняться в словесных баталиях с посредниками.

- Андрей, я думаю… - начал Юринов.

- А что, неплохая мысль, - перебил Бориса Фаррух, - до сих пор мальчик рассказывал только сказки. Разговор с Ирбисом намного перспективнее.

- Ну и отлично, - потер ладони Урусов. - Очень уж интересно посмотреть на деда. Вторую сотню разменял, а молодых режет… Интересный экземпляр. Только азимут дай, как ехать. Без кроков разберусь.

- Давлат, Рахим! - позвал Амонатов, - поедете с Андрей-джаном. Покажете дом «железного» Шамси. После разговора привезете назад. - он добавил несколько слов на таджикском.

Урусов усмехнулся:

- Считаешь, что если я не знаю языка, то не пойму, что ты сказал?

- И что?

- Что-то типа: «Головой отвечаете!»

Фаррух смутился. А инструктируемые, ехидно ухмыляясь, уставились на командира…

- Ладно, - прервал затянувшееся неловкое молчание капитан, - только лучше одному ехать. Я для Ахмадова не враг, а, в первую очередь, друг Умида. Не думаю, что Ахмадов захочет с Мизафаровым ссориться. А твои ребята - Вооруженные Силы вероятного противника. К ним скорее доклепаются.

- Рискованно в одиночку, - мотнул головой таджик.

- Втроем риска нихрена не меньше. Даже больше, по факту. И вообще, - махнул рукой капитан, - Где наша не пропадала? Везде пропадала. Если что, скажу, что к сослуживцу деда еду. Типа дед просил навестить, раз в эти края занесло. Схавают…

- Товарищ капитан…

- Отставить, товарищ страшный сержант! – рявкнул Урусов. - Вали в Пенджикент, разговаривай с гостем. Мне кажется, от этого будет намного больше толку…

Через пять минут джип катил на восток, к владениям очередного баши. Андрей сам не знал, зачем он решился на эту авантюру. Надо было что-то делать, чтобы заглушить непонятное ощущение. А что именно делать – тут уж только методом научного тыка понять можно.

Таджикистан, Фанские горы, ЛагерьВиктор Юринов

- Виктор Вениаминович, Олег возвращается!

Сегодня на рации дежурит Света. Связываемся через ретрансляторные посты. Наши спецы говорят, иначе могут запеленговать. Вот и вынуждены держать целый штат связистов. Точнее, связисток, мужикам и так работы хватает. В основном, на этих должностях сидят девочки довоенного поколения. Молодежь слишком боевая, чтобы транжирить ее на сидение у приемника. И девчонки не хуже пацанов… Олег едет, хорошо… Кстати...

- Как у него?

- Тихо. Гости уехали.

- Спасибо.

Почему я так устаю? Ведь не ношусь по горам, как тот же Олег или даже Потап. Камни не ворочаю, как Толик. Даже в соседние ущелья не хожу, как Давид. Можно сказать, в кресле сижу целыми днями. Максимум нагрузки - ежедневная прогулка до Пиалы спокойным темпом. Настолько спокойным, что со мной отправляют трехлеток. Те, кто старше, уже отрываются, обгоняют медленно ползущую черепаху. Так что же я к вечеру, как выжатый лимон? И ведь высыпаюсь…

Ну все, побрюзжал на белый свет, и хватит. В плане, вроде бы, огрехов нет. Конечно, не всё от нас зависит. Есть слабые звенья, есть. Но ребята Давида не зря хлеб едят. Или они Олега? Не разберешь… Неважно, должны справиться.

Нам пора вниз. И дело даже не в том, что запасы кончаются. Дело в другом. Невозможно вечно сидеть в горах и варить шурпу из насекомых. Здесь нет будущего. Надо выходить в большой мир, вливаться в нормальное государство, строить человеческую жизнь. А там, глядишь, может удастся и с Россией связаться… Выяснить, что там с Новосибирском. Может, жив Борьчик… Радиоперехваты - хорошо, но мало, очень мало. Тот же Новосиб ни разу не поймали… Сибирь молчит вся. Сходить бы туда…

Конечно, то, что мы задумали – страшный риск. Но больно уж ситуация благоприятная. Пора уже решить навязший в зубах вопрос. Вот только…

Ладно, на планерке обсудим в деталях. Вернется Олег с Артуча и поговорим. Интересно, чего амонатовские туда таким кагалом привалили? Задумали экспедицию? Два десятка стволов - немного, не хватит их… Да и не рвался сюда Амонатов никогда… И ведь снова не полезли. Хрен с тем Саттахом, не полезли его джигиты, и не полезли, нечего голову забивать.

- Пап, тут такое дело… В Артуч амонатовские приезжали…

Быстро они! Куда так гнали? Или переговоры долго транслировали? Олег выглядит смущенным. Пришедший с ним Леха, вообще, мнется в дверях. И что с нашими доблестными стражами рубежей? Верин не смущался, даже когда выпрашивал взрывчатку на лихую авантюру с дорогой. А уж сын… Последний раз… Нет, не помню… Кажется, когда лет в пять разбил любимую чашку матери. Или еще раньше?

- Я в курсе. Что Вы, как в воду опущенные? Саттаха завалили?

- Нет. Не было там бека. Он в горы не ездит. Те же двое, что четыре года назад... Когда их Митька подслушал… Великий Умелец и Борода… И охраны полная «шишига»… И еще двое…

Опять замолкает. Да что с ним такое!?

- Ну?

- Русские. В смысле из России.

- Уверен?

Что-то новенькое. Этих каким ветром могло занести?

- Очень похоже. В форме и на машине с русскими номерами… Капитан и старший сержант. Но это не всё…

И что им тут потребовалось? Появился еще один игрок в нашей пуле? Олег-то чего мнется. Совершенно нехарактерно для сына.

- Да не тяни ты! Каждое слово вытягивать приходится! - начинаю заводиться. - Что там с этими русскими?

- Старший сержант очень похож… - Олег оглядывается на Леху, словно ища поддержки, и выдавливает, - на Борьку.

Ноги перестают меня держать. Судорожно нащупываю стул. Перед глазами всё плывет…

- Борьчик?..

Светка подскакивает со стаканом воды и рюмкой с лекарством, оттолкнув парней, бросившихся меня ловить. Наверное, совсем плохо выгляжу, раз и Леха в сторону отлетел. Перед ним у связной дамы пиетет, как и у всей группы, приехавшей когда-то «на броне» Пушистика...

Выпиваю настойку. Потом воду.

- Виктор Вениаминович, Вы как?

- Нормально, - с трудом беру себя в руки, - Олег, подробности.

- Одно лицо, пап, - главное сказано, и Олег опять становится Олегом. - Только взрослее. Рост тот же. В плечах пошире, вроде. Но ведь двенадцать лет прошло. И форма военная. Не знаю, в общем… Не решился я на контакт. Слишком рискованно. Номера разглядел только, когда отъезжали. В общем, есть шанс…

- Он с амонатовскими? - сердце снова заходится в беспорядочном стуке, пытаясь проломить ребра, но ноги не подкашиваются. Да и сижу надежно.

- Да. И общались с ним с большим уважением.

Боря с амонатовскими?.. Или не он? Откуда здесь Боря?.. Российские номера на машине! Приехали своим ходом? Как? Через Казахстан не прорваться! Неважно. Боря у амонатовских… Боря и Амонатов… Юринов и Амонатов… Амонатов и Юринов… Амонатов - Юринов… Черт! Партия Амонатов - Юринов, Франция, две тысячи десятый год! "Сицилианка", кажется… Господи, о чем я! Великий умелец! Не «умелец», «мастер»! Слово «устод» имеет значение «мастер»! «Великий мастер»! «Большой мастер»! Гроссмейстер! Единственный таджикский гроссмейстер! Какой же я идиот! Нет в таджикском собственного слова для гроссмейстера. "Борода" выдумал. Или сам… Как его звали? Фаррух? Да, точно, Фаррух! Какой же я дурак!!!

- Олег! Как зовут Амонатова?

- Саттах, - удивленно отвечает Олег.

- Не бека. Сын? Внук? Фаррух? Есть такой? Фаррух Амонатов?

- Внук. Правая рука старика. Самый вероятный наследник.

Старый идиот! Как всё просто! Четыре года не мог допереть! «Где я слышал?» Не увязал местного бека с шахматами… Да и неудивительно.

- Не «Великий Умелец». Гроссмейстер. Фаррух Амонатов. Играл с Борькой за МИФИ… Какие номера на машине?! Регион?!

Но Олег уже вызывает Потапа по рации, а Леха вылетает из помещения и бежит в сторону Питомника. Как ни удивительно, но Верин оказывается быстрее радиосвязи, и, через считанные минуты, орет с порога:

- Новосибирск! Пятьдесят четвертый регион - Новосибирск!

Новосибирск! Борьчик… живой… здесь, в двух шагах… Борьчик…

- Борьчик…

- Пап! Мы его вытащим! Ближайшей ночью! - Олег волнуется не меньше меня. Но, видно, что не совсем захлестнуло эмоциями. Сын прокачивает обстановку. Глядя на него, сам включаю голову.

Кто бы знал, как мне хочется побыстрее! Хоть бы одним глазком… Но… Собраться, Витька! Собраться и думать! Боря - гость, а не пленник. Выкрасть гостя - оскорбление! Тихо и незаметно не получится. Амонатовские - не мальчики для битья. Будут потери. И кровный враг вместо потенциального союзника. Зажать эмоции! Нельзя красть. Вообще, ничего нельзя! Только…

- Отставить! Боре ничего не угрожает. Если это вообще он. На всякий случай, поручи за ним присмотреть. Маме ни слова! Наде тоже! А особенно, Саньке!

- Она овец пасёт.

- Тем лучше! Работаем по старому плану. Только немного скорректируем…

Таджикистан, Пенджикент

- Ассалам алейкум, Фаррух!

- Ваалейкум ассалам! «Язык» Ирбиса не будет возражать, если мы перейдем на русский? Хотелось, чтобы и мой друг понял, о чем идет речь.

- Конечно. Твои люди оставили знак. До кого ты хочешь донести свои слова?

- Тут немного другая работа. Нужно найти человека. Известно только имя и фамилия.

«Язык» задумался. Молчание продлилось несколько секунд:

- Найдем. Если он в Таджикистане. Если нет, то нет. Имени с фамилией достаточно. Но чем больше мы знаем, тем быстрее получим результат.

- Он русский, - подался к гостю Фаррух. - Задача упрощается?

- Из Дивизии?

- Нет.

- Нет? - знаменитая невозмутимость на долю секунды изменила «языку» Ирбиса. - Но русские только в Дивизии.

- Тем не менее, нам нужен русский, который не в Дивизии.

- Необычно. Назови имя.

- Юринов Виктор Вениаминович, - сказал Боря, внимательно вглядываясь в ничего не выражающее лицо таджика - шестьдесят второго года рождения. Или его сын Олег. Восемьдесят пятого. Они Вам знакомы?

- Что-то еще про них известно?

- Они были в этих местах на момент Войны.

- Хорошо. Что передать этим людям? Когда мы найдем их?

Борис открыл было рот, но Амонатов опередил:

- Вот, - бек протянул посланцу маленькую фигурку шахматного короля. - Любой из них поймет. И еще скажи, что он и его друзья - желанные гости в моем доме. Гости Фарруха, - имя было выделено голосом.

- Хорошо. Ответ будет оплачен тобой?

- Конечно. И готов доплатить, чтобы все прошло как можно быстрее.

- Ни к чему, мы никогда не тратим время зря. Всё?

Фаррух посмотрел на Юринова. Борис минуту молчал. Потом спросил:

- Скажите, рисунок на вашей пластинке - лиса?

- Ответ так важен? - «язык» улыбнулся краешком рта. - Над этим вопросом думают многие, но никто не может догадаться. Пусть остается нашей тайной и дальше.

- Хорошо, - кивнул Борис, - у меня всё…

Посланник принял от Фарруха небольшой мешочек.

- Всё сходится, - произнес Юринов, когда таджик вышел.

- Что именно?

- Папа жив. Или Олег. И наш гость их знает.

- Почему так решил?

- Я спросил в лоб. Он не ответил.

- И что?

- Если я правильно понял, «языки» Ирбиса никогда не врут.

- Да. По крайней мере, никто не слышал от них неправды.

- Вот-вот. А если они не могут сказать правду?

- Понимаю твою мысль, - задумчиво почесал подбородок Амонатов - Тогда они уходят от прямого ответа.

- Или молчат. А еще их знак… Я знаю этого зверя. Точнее, Андрей знает. Только я не в курсе того, какой приз ждет угадавшего. Лучше сначала дождаться результата…

Таджикистан, Фанские горы, между озерами Пиала и Мутные.Санька

Хош… Хош… Хош же, скотина проклятая! Что же мне за тупой ишак достался, а!? Упрямый, как осёл! И вредный, как Большой Писец! Ладно, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому! Коно, золотце, объясни этому оболтусу, что он на работе, а не просто погулять вышел! Ага, такие аргументы понятнее, копытное!? Пошел вперед, грязный сын тупого животного! Хош… Хош!..

Овцы еще глупее, всё время норовят забраться в какую-нибудь задницу, где я их не вижу. И найти в той заднице кучу приключений. Хочешь, не хочешь, а приходится целыми днями носиться по склонам и вытаскивать безмозглых животных из этих дырок! К вечеру ноги не ходят, руки не поднимаются, а голова как чугунок! Если бы не Коно, давно бы сдохла.

Нет, если подумать, что за занятие такое, для молодой, красивой девушки - гоняться по моренам за баранами!? Кто тут сомневается, что красивой?! Никто не сомневается? Все молчат? Правильно! Кто ж тут будет подавать голос, если ближе Пиалы ни одно живое существо, кроме меня, разговаривать не умеет. Коно, конечно, умница, без него, как без рук, но вот с лексиконом у моего песика не густо. «Ав!», «Р-р-р!» да «Гав!» - и то изредка. Ну почему собаки говорить не могут? Тому же Коно есть, что сказать! Причем, по делу, и куда больше, чем некоторым людям! Вот сейчас чего он порыкивает? Шерсть на загривке дыбом, мышцы напряжены, пасть оскалена. Опасность чует, причем серьезную. Задрыгой буду, если к нам шаки не пожаловали! Других опасных хищников тут нет. Натягиваю тетиву. Ну?

Коно срывается с места и молча бросается к ближайшему отвалу морены. Навстречу выметываются пять крупных зверей. Пес не лает: когда шаки атакуют - пугать поздно. Вскидываю арбалет. Щелк! Крупный бурый самец с жалобным визгом катится по камням. Передергиваю рычаг и стреляю еще раз. Второй. Всё! С тремя Коно справится. А мне пора! Шаки никогда не атакуют с одной стороны, да еще и с наветренной. Мухой проскакиваю на противоположную сторону отары. Как раз вовремя: вторая пятерка уже в десятке метров от крайнего барана. Щелк! Щелк! Щелк! Три зверя визжат и катаются по земле, пытаясь зубами дотянуться до болтов. Чтобы с моей полуигрушечной пушки убить крупного шака, надо точно попасть в сердце или глаз. Навскидку - нереально. Но и не надо, потом добьем, никуда они не денутся с болтом в боку. Плохо, что магазин пуст. Говорят, на Равнинах до Большого Писца делали магазины на двенадцать выстрелов. Не знаю, у нас не получается: болты клинит на подаче. На Равнинах тогда много чего делали. Те же автоматы, машины…

Менять магазин нет времени: один из шаков уже валит барана. Что есть силы кидаю дрын, наконечник пробивает тварь насквозь. Последний зверь поворачивает ко мне. Скалится злобно, клыками хвастается. Вытаскиваю нож. Ну? Прыгай же, дрянь такая, прыгай! Тварь слушается. Здоровенная туша летит на меня. Мужики говорят, что они, в таких случаях, принимают шаков на грудь, закалывая на подлете. Не слишком верится, но и не важно, мне в любом случае зверя не удержать, он весит в полтора раза больше. Да и куртку жалко. Куртень-то уникальная! Тонкая, легкая, прочная, не промокает, не потеешь в ней. Папин подарок маме на свадьбу! Еще в дописцовые времена сделана, а смотрится, как новая! Не для того же мама ее берегла пятнадцать лет, чтобы всякими грязными животными рвать! Так что обниматься с шаком я не полезу! Не хрен, в прыжке шак беспомощен: направление движения сменить не может. Так что шаг в сторону и вперед, взмах рукой - и ножик торчит из-под лопатки хищника. Точнее, трупа хищника. Все.

Вставляю новый магазин и смотрю, что там у Коно. Ой, молодец, лохматый! Не только своих троих погрыз, но и прикончил обоих моих подранков. Вытаскиваю из первого нож, из второго дрын, которым и добиваю остальных. Увы, барана тоже приходится докалывать. Внимательно осматриваю подбежавшего Коно: эти шаки - просто разносчики заразы, если хоть краем зуба зацепили собачку, надо срочно дезинфицировать! Лишаться такого пса из-за стаи каких-то отморозков совершенно не хочется… Слава богу, всё нормально, пёсик, всё хорошо, не удалось этим ублюдкам пробиться через нашу шерсть, не зря она у нас такая густая и длинная! Не только, чтобы зимой тепло было… Хороший Коно, хороший, умница… Умница облизывает мне лицо и ласковым тычком морды валит на землю. Сто килограмм мышц и шерсти - это вам не хухры-мухры!

Всё, зверик, хорош лизаться! Пора подводить итоги. Одного барана потеряли. Жалко, но радует, что не овцу: баран ягнят не приносит, ему так и так в жаркое дорога. Ну, пойдет чуть раньше. Десяток шаков. Десять шкур, и мяса - как от пятнадцати баранов. Болты все целы, ни один не погнулся. Дрыну и ножу, понятное дело, ничего не будет. Выгодно мы разменялись. Только надо сохранить мясо и шкуры до каравана из Лагеря. Так что, давай, дружок, паси отару, благо двух стай шаков в одном месте не бывает, а я пока займусь тушами: освежую их и разделаю. Не беспокойся, и не смотри так жалобно, вся требуха - твоя, как обычно… Сбрасываю куртку и штаны, потом, подумав, просто раздеваюсь догола: дует не сильно, а пачкать хорошие вещи жалко, новые брать негде. Пузо отмыть куда проще. На улице не июль месяц, но если хорошо работать - не замерзнешь. И закончу быстрее…

Таджикистан, окрестности Айни. Чайхана.Андрей Урусов

Млять, ну что за похребень растакая? Бедная «Тигра» медом намазана? «Джопу» пятнадцать годов. Дырок - как в решете. Крыши толком нет, хоть брезент, как на «козле» натягивай. Внешне - груда металла на колесах. С какого, спрашивается, перепугу всякая тварь до него ручонки тянет!?

Ладно, Умиду нужен был не джип, а предлог доклепаться. Фаррух тоже не столько машиной интересовался, сколько прощупывал, что за люди. А этим-то чего надо?!

Остановился, ведь, на минуту! В чайхане хотел, наскорую, адресок пробить, где дед легендарный обретается... Нет, конечно, эта тройка саксаулов минут десять мозги просношала. Но не час же?! И нате вам, уже прилетели коршуны! То ли у них стук налажен поголовный, то ли следили…

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей

Валерия, 29-06-2019 в 15:43
Читала несколько лет назад, взяв с неназванного ресурса. Хорошо, что трилогия появилась здесь, с удовольствием перечитала.
Антон Шуртаков, 31-01-2016 в 17:48
Хорошо.
Вячеслав, 26-12-2015 в 08:31
Не совсем в моем вкусе, но прочел трилогию без отрыва, давненько так не цепляло.