Категории
Жанры
ТОП АВТОРОВ
ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ  » 
Zотов: Демон [+]
Электронная книга

Демон [+]

Автор: Zотов
Категория: Фантастика
Серия: Калашников & Малинин книга #3
Жанр: Мистика, Попаданцы, Юмор
Опубликовано: 06-07-2018
Просмотров: 3050
Наличие:
ЕСТЬ
Форматы: .fb2
.epub
.mobi
   
Цена: 110 руб.   
КУПИТЬ
  • Аннотация
  • Отрывок для ознакомления
  • Отзывы (0)
Заявление представителя Рая:

– Это – настоящий скандал. Нам не нужен насыщенный черным юмором мистический триллер, полный стеба над религиозными догмами. Нас шокируют тексты настоящих бесед учеников на Тайной вечере и раскрытие тайны отношений между Иудой и Магдалиной. Факт, почему крест на Голгофе вдруг оказался пуст, никогда не должен быть предан гласности. Мы желаем сохранить сон читателей, обреченных ночами глотать страницу за страницей, пытаясь выяснить – кто же загадочный убийца, охотящийся за апостолами? И, наконец, главное: как вы осмелились напечатать расшифровку телефонных переговоров между Раем и Адом?!

Официальное Резюме: "К прочтению в Раю запрещено".



Заявление представителя Ада:

– Это – компромат на зло. Ни к чему поражаться секретам Старого и Нового Завета, переплетенным с тибетской мистикой, и интригами времен древнего Рима, до слез хохотать, и замирать над лихими поворотами напряженной детективной линии. Кто позволил вам публиковать имена поп-звезд, политиков и ученых, тайно продавших свои души Шефу Ада? Зачем вы раскрываете, чем заняты в преисподней Цой, Казанова и Иван Грозный? Для чего печатать сенсации о нашем конкуренте: что реально происходило во время превращения воды в вино, воскрешения Лазаря, и на суде Понтия Пилата? И, наконец, главное: как вы узнали номер мобильника Смерти?!

Официальное резюме: "К прочтению в Аду запрещено".
Наверное, это не очень нормально – когда человек длительное время разговаривает сам с собой. В общем-то, так и есть. Прочтите книгу любого известного психиатра, и вы почерпнете оттуда множество ценных идей. Самая главная – именно с подобных бесед и начинается сумасшествие. Что ж… если рассуждать с этой точки зрения, меня давно одолела вялотекущая шизофрения. Наверное, уже лет семьдесят как – а может, и того больше. Если честно, я ведь не считал. Философские беседы с треснувшим зеркалом поглощают основную часть моего пребывания у Двери. Я разговариваю со своим отражением по десять, а иногда даже пятнадцать часов в день: до тех пор, пока голос полностью не уходит в хрип. Пожалуй, это моя единственная проблема. В остальном, не буду лукавить – я чувствую себя как нельзя лучше. Разве это не отличный повод позавидовать мне?

Подумайте только – не простужаюсь, не устаю, не знаю боли, не испытываю ни малейшей потребности в пище и во сне. Единственное, что не вечно – так это память, особенно с годами: они текут стремительно, подобно тем извилистым горным рекам, воды которых я могу видеть со скалы. Пытаясь сохранить свежесть воспоминаний, я последовательно общаюсь с собой на тех языках, которыми владею в совершенстве. В понедельник – на родном, во вторник – на испанском, в среду – на старонорвежском, четверг и пятницу отдаю французскому, а в конце недели – тренирую латынь с древнегреческим. Глотая один за другим холодные месяцы, я часто обращаюсь к зеркалу с вопросом: когда же придет мой час? Оно отвечает мне однообразно – потускневшим и мертвым молчанием. Как я устал от ожидания… нудного, томительного и однообразного одиночества… это просто убивает меня, высасывает последние соки из застывшего в напряжении мозга. Да, я сам виноват. Но что я мог сделать? Ведь я получил твердый приказ: сначала устранить охранников, а затем – и самого доктора.

С первой частью задания я справился блестяще. Заметьте, я ничуть не хвастаюсь, просто излагаю так, как оно есть. Всего лишь и надо было – попросить охрану отойти в сторону, помочь мне с разгрузкой багажа. Дождавшись, пока эти тупицы выйдут из круга, я бесшумно покончил с обоими. А вот что касается второй – здесь, к стыду моему, я ощутил некоторое колебание: чувство, прежде незнакомое мне при выполнении приказа. Палец дрогнул на курке, когда я выстрелил доктору в затылок. Предчувствие? Да-да… теперь уж я точно могу сказать – причиной моих сомнений стала вовсе не химера призрачной совести. Если бы я только знал, сколько полновесных лет мне придется провести одному… совсем одному – высоко в заснеженных горах, с отвращением вдыхая горький, разреженный воздух… то постарался бы чуточку повременить с исполнением. Самые первые годы мне хотелось выть на луну. Но пейзаж вокруг не менялся, застыв, как на картине – день за днем, год за годом. Скоро одиночество вошло в печальную привычку. Живой доктор вполне мог бы скрасить стекающее с небосклона время философскими беседами – пока не откроется Дверь. Но оживить его было уже не в моих силах…

…Вокруг свистят порывы сильного ветра: над горой густеют грозовые тучи, постепенно наливаясь свинцовым отблеском. Уже не первый год, забираясь под кожу невидимыми муравьями, меня раздирают тяжелые сомнения. Дверь! А существует ли она вообще, эта Дверь? Иногда смотрю на нее безотрывно, часами – так, что очертания скалы начинают двигаться и «плавать», отражаясь в безразличном слепом небе. Сколько мне лет? Восемьдесят? Сто? Знаю точно – на родине я уже давно бы умер. По меньшей мере – превратился в дряхлого старика без мозгов и зубов. И хоть один человек во всем мире сможет мне объяснить – ну что же здесь за место такое? Надрывая легкие, я кричу этот вопрос в пустоту – но слышу в ответ лишь отголоски чистейшего эха.

Покойный доктор, конечно, пытался рассказать, но его повествование всегда выходило путаным и сумбурным. Брызжущий фонтан слов, перемешанных с особыми терминами, сводился, в сущности, к забавному выводу – профессор и сам не может дать мало-мальски научное объяснение происходящему. Ясно только одно: вокруг горы «пульсирует» источник сильнейшей энергии непонятного происхождения. Еще перед Первой мировой войной доктор начал пробовать искать Дверь, руководствуясь оригиналами старинных манускриптов из похищенного архива секты «Желтая шапка». Облазил все окрестные горы по сантиметру, трижды попадал под снежную лавину, ночевал на пастбищах, натирая щеки салом от обморожений. Он нашел – но только сейчас. Чтобы узнать тайну приблизительного пути к источнику, ему пришлось убить ее последнего носителя – старого человека, считавшегося в этих краях живым богом. Подумать только… в самом начале нашего совместного путешествия, когда мы встретились с доктором у башни Кутаб-Минар, я откровенно не доверял ему. Считал пустым фантазером, радостно распыляющим тонны казенных денег. Когда я понял, что это место действительно уникально, то уже не мог извиниться – труп доктора лежал на дне пропасти. Меня никто не назовет наивным. Но любой прожженный материалист обрел бы веру в чудо, попади он сюда. Годами я нахожусь в круге, но мне не нужны вода и питье, а мое тело отказывается стареть. Маленькое зеркало, потускневшее от времени и погоды, отражает все то же лицо в обрамлении светлых волос. Обмануть разум можно. Глаза – нельзя. Мертвый доктор прав – Дверь откроется.

…Пистолет с двумя обоймами всегда находится рядом со мной. Прямо возле сердца – так, чтобы я всегда мог его почувствовать. Пистолет не столь изящен, как снайперская винтовка, но ее в другом мире не спрячешь в складках одежды. Она сразу же привлечет внимание, и такая оплошность может стоить жизни. Зато оружие сохранилось идеально. Я регулярно смазываю и чищу его, лелею, словно новорожденного ребенка. Еще бы. Ведь я возлагаю на него большие надежды. В решающий момент пистолет не должен дать осечки. Шестнадцать патронов? Этого хватит. Больше одной пули на цель я не расходовал никогда. Правда, пришлось предусмотреть и другие варианты. Если что-то произойдет с оружием, я сумею справиться и голыми руками.

…Простите: я, кажется, сказал, что одиночество – это моя основная проблема? Да, основная – но совсем не единственная. Меня разлагают ужасы однотипного ежедневного бытия, нахождение в полном неведении. Тяжело жить в приторной пустоте, где никто не слышит твой крик Мой радиоприемник молчит, он так никогда и не включался – батареи в его утробе давно проржавели и сгнили. Что сейчас происходит дома… я не обладаю возможностью это узнать. Мне было четко сказано: «Приказ могу отменить только я». И раз он не отменен и за мной не явились – значит, надобность в моей миссии не отпала. Я утомлен, но не сломлен. Если потребуется – я прожду здесь еще столько же лет. Приказ будет выполнен.

…Но что… что же это такое? ВЕЛИКИЕ БОГИ, ЧТО Я ВИЖУ?! СВЕТ! ЯРКИЙ, РЕЖУЩИЙ ГЛАЗА СВЕТ! Я не брежу? Все наяву? НЕУЖЕЛИ? О ДА ДА! Скала треснула, неохотно раскрывая свое каменное нутро, сквозь извилистую щель настойчиво пробиваются тончайшие лучи белого света. Дверь постепенно ширится, тихо раскалываясь мне навстречу… И ЭТО НЕ СОН! Мои уши заполняет сладостная музыка – я будто слышу хор ангелов, медоточивыми голосами выводящих: «Аллилуйя! Аллилуйя!» Я ЗНАЛ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЗНАЛ, ЧТО ЭТО СЛУЧИТСЯ! Нервным прыжком, которому позавидует и африканская антилопа, я рванулся к светящейся щели в скале. Ошибки нет. С каждой секундой она расширяется все больше – в мое лицо, будоража и ослепляя, очередями бьют всполохи нестерпимого молочно-белого света. Забери меня все силы Ада… Это совсем не мираж, поражающий истомленных жаждой путников в мертвой пустыне. Я вижу это на самом деле… на самом деле… НА САМОМ ДЕ-ЛЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!

Ничего себе заорал… эхо от гор отдалось так, что прямо в голове зазвенело. Спокойно, возьми себя в руки – и прекрати визжать, словно девушка в фильме про вампиров. Срочно, надо срочно проверить вещи, все ли на месте – нельзя терять ни секунды. Пистолет покоится в кармане, пришитом за пазухой, там же – плоская, непроницаемая металлическая коробка с аппаратом, которая понадобится мне чуть позже. Обе обоймы с патронами – вот они, тихо позвякивают в матерчатом кошельке, привязанном к широкому серому поясу. Я одет в оборванную, истертую временем одежду из грязной и вонючей мешковины. Спутанные волосы перехватывает сыромятный ремешок, на ногах – облезшие сандалии из воловьей кожи.

Щель в скале раскрылась достаточно широко. Встав на четвереньки, я осторожно втискиваюсь внутрь рокового проема за Дверью. Мягкие удары от вибрации воздуха толкают меня в живот и плечи, я всей кожей ощущаю ледяной холод, частые покалывания сильных сгустков энергии, сходных с электрическими. Тело обжигает резкая боль, пересыхает во рту, налившись кровью, воспаляются глаза. Мне хочется потереть их, но я не могу этого сделать – из-за обволакивающей тесноты. Яйцевидное помещение, вырубленное в скале… узкое, как древняя монашеская келья. Сюда можно вползти лишь на брюхе. Несмотря на дискомфорт, я больше не волнуюсь. Моим сердцем овладело безбрежное спокойствие, пальцы перестали дрожать, пульсирующая боль утихла. В волосах изредка потрескивают пробегающие искры. Приближая открытую ладонь к изливающей божественный свет холодной стене, я почтительно отдаю дань ее величию и могуществу:

– Лха нга, ла рокпа наш ронанг…

Белый камень, красиво переливаясь, меняет цвет на черный, в центре стены образуется фосфоресцирующий круг. Сработало. Заклинание «Желтой шапки» из свитка мертвого доктора, давно заученное наизусть, оказалось верным. Приложив вплотную, как при жарком поцелуе, дрожащие от нетерпения губы, я шепчу на санскрите в самую сердцевину пузырящегося камня:

– Год сто шестидесятый от начала пути великого царя Ньяти-Цзанпо…

Поверхность губ обжигает словно огнем, но я не отстраняюсь. Терпеливо, чеканя слова в металле, я произношу требуемое число здешнего календаря – точный день и точный час. Заключительное слово разрывает рот раскаленными клещами. Мертвое имя ТОГО САМОГО проклятого города.

Я успеваю произнести его. По буквам, чтобы не ошибиться.

Успеваю сказать трижды – так, как предупреждал доктор.

…ВСПЫШКА ВЗРЫВ. БЕЛОЕ ПЛАМЯ. ТЬМААААА…

Часть Первая ЧЕРНАЯ МОЛИТВА

Смерть не имеет к нам никакого отношения. Когда существуем мы – не существует они. Когда же есть она – то мы уже не существуем.
Марк Аврелий, римский император

Глава первая

ПОЛЕТ ВОРОНА
(окрестности Ерушалаима, провинция Иудея: две недели после ид месяца aprilis, 786 год ab Urbe condita{[1]})

Птица казалась неестественно крупной. Человек с разбитыми губами и слезящимися от лучей полуденного солнца глазами поначалу принял ее за громадную черную курицу. Вскоре он понял свою ошибку – даже самые голодные куры не питаются мертвечиной. Щелкая облезшим клювом и осторожно перебирая лапками по неотесанной деревянной перекладине, отливающий иссиня-черным блеском жирный ворон придвинулся к голове человека. Веки умирающего, покрасневшие от солнечных ожогов, слегка дрогнули – и птица проворно отскочила назад. Каркнув, она угрожающе расправила крылья. Спешка бывает опасна для здоровья. Совсем недавно точно такое же полудохлое существо изловчилось схватить его за крыло зубами – чуть пополам не перегрызло. Лучше подождать еще с часик До вечера мало кто выдерживает. Ворон отлетел на конец перекладины. Скосив глаз в сторону казненного, он принялся деловито чистить перья.

Человек хрипло вздохнул. Разжатые ладони судорожно подергивались – из вздувшейся плоти торчали шляпки ржавых гвоздей, посиневшие запястья были плотно привязаны грубыми веревками к перекладине. Кровь уже не сочилась из ран, внизу, на сухой земле у самого основания креста, загустели, подернувшись пленкой, две маленькие багровые лужицы. Обнаженное тело опоясали тонкие полосы от ударов бича из бычьей шкуры, жирные зеленые мухи слетелись на них роем, упиваясь сукровицей. Пальцы дрожали, сжимаясь и разжимаясь: несчастному ужасно хотелось поскрести ногтями бока, дабы отогнать проклятых насекомых. «Да уж, – мелькнуло в угасающем сознании, – правильно сказал мудрый философ… нет в жизни большего удовольствия, чем вволю почесать, где чешется».

…Депрессивные мысли распятого на кресте бледного брюнета (с тонким, характерным шрамом над правой бровью) проистекали отнюдь не в полном одиночестве. На соседнем деревянном столбе скучал рыжеволосый парень лет двадцати пяти, в душе которого бурлил негатив по поводу конкретно ворона, мух и вообще всего происходящего. Кудри медного цвета слиплись в колтуны, щеку пересекала рваная ссадина, под левым глазом красовался сочный синяк. Зорко отслеживая недавние передвижения ворона, парень пришел к выводу: от опасной птицы пора избавиться.

Громко и жалобно простонав, рыжий закатил глаза и бессильно вывалил изо рта распухший от жажды язык. Ворон сейчас же спикировал на перекладину, о чем жестоко пожалел. Внезапно оживший «покойник», резко вскинув голову, закатил ему меткий плевок прямо в открытый глаз. Ошарашенная птица, с трудом сохраняя равновесие, стрелой ринулась вверх.

С высоты птичьего полета открылся потрясающий вид на утопающий в полуденной лени город. Вдоль вымощенных невольниками дорог качались кипарисы, у вилл из розового мрамора махали листьями пальмы, золотые орлы взирали со щитов, укрепленных на крышах зданий с колоннами. Обожженный солнцем холм, вершину которого венчали три деревянных креста, остался позади. Кое-как угнездившись на крепостной стене, ворон забился в угол бойницы и остервенело затряс головой, пытаясь избавиться от клейкой слюны.

…Оба человека усиленно старались не смотреть на третий крест, воткнутый в мертвую землю как раз между ними, но деревянные перекладины притягивали их взгляды, словно магнит. Крест был холодно, сиротливо пуст, и этот факт заставлял жилы двух казненных наливаться ледяным ощущением безысходной тоски. На раскаленных от солнечного жара досках им мерещилась человеческая тень, жестоко изогнувшаяся в предсмертной муке. Они видели лицо, испачканное потеками крови от тернового венца, истерзанные гвоздями ладони и слезы любви на впалых щеках. Казненные часто встряхивали головами, подобно лошадям – но видение не торопилось исчезать. Призрак в терновом венце пугал их намного больше грядущей смерти. Ведь на главном кресте в этот день должен был находиться ОН…

Однако его там не было. И, видимо, уже не будет…

Распятые морщились от ярких бликов – внизу холма, отгоняя любопытных, разместился отряд римской стражи. Солнечные отблески отражались на шлемах и латах воинов, несмотря на жару, закутанных в форменные плащи.

– Дождик, что ли, пошел бы… – отвлекаясь от грустного зрелища, жалобно проскулил рыжий. – Пусть хоть капля упадет… десны – и те потрескались…

Он пропахал багровым языком воспаленные губы. Небо, однако, не предвещало скорой грозы – тучи лениво собирались, но где-то совсем-совсем вдалеке: девственную синеву неохотно разбавляла легкая дымка облаков. Брюнет не ответил на мольбы – мухи совсем озверели. Он с юношеским вожделением грезил, как слезает с креста под всеобщие аплодисменты, подходит к столбу, пятясь, как рак, – и чешет, чешет, чешет спину о шершавую доску, оставляя в коже сухие занозы. «Ждать осталось недолго, – солнце методично расплавляло разум брюнета, как масло, забытое на подоконнике нерадивой хозяйкой. – Скоро подойдет легионер с копьем – и все завершится. Сколько раз этот солдат ударит меня? Они с давних пор привыкли облегчать муки. Один укол под ребро – и конец».

…Меркнущий взгляд рыжего неожиданно оживился. Он дугой выгнулся на кресте, всматриваясь в крупные белые камни, ведущие к подножию холма.

– Повелитель, гляньте-ка на дорогу… кажется, будто идет по ней кто-то…

Покрасневшие очи повелителя выхватили из полуденного марева странную фигуру. Она двигалась очень плавно, буквально скользя по гладкой поверхности камней. Это было сгорбленное, низкорослое существо, облаченное в плотную сирийскую ткань – идеально черного цвета. Рукава одежды развевались позади, словно обмякшие от жары крылья. Чем ближе приближалась к холму бесформенная фигура, тем сильнее искажалось обветренное лицо повелителя. Рыжий тоже догадался, кто именно спешит к ним в гости. Вздрогнув, он прикусил губу и обреченно отвел глаза в сторону.

…Приблизившись к трем крестам вплотную, существо откинуло темный капюшон. Длинные волосы, словно чадра пустынной кочевницы, скрывали бледное личико ребенка – худенькой девочки лет восьми. Тонкие пальцы дотронулись до волос, аккуратно раздвигая их в стороны – на манер плотных штор. Раздалось неприятное шипение: так шипит морская пена, выброшенная на песок волнами, когда пузырьки медленно лопаются – тихо умирая один за другим.

Девочка подняла голову, из безгубого рта полезли змеи.

– Я пришла проводить вас, – равнодушно сказала она.

…На месте ее лица светились пустые глазницы желтого черепа…

Глава вторая 

ГОЛОВА ОРЛА
(термы поблизости от Еруишлаима, иды месяца aprilis-ровно две недели тому назад, до начала СОБЫТИЯ).

Войдя в предбанник, Маркус едва удержался на ногах, он сохранил равновесие, только выгнувшись влево и отчаянно замахав руками. Да уж, могло получиться очень комично – взять и сломать себе шею за минуту до начала такой важной встречи. Камешки греческой мозаики, которыми был любовно выложен пол, вероятно, щедро натерли мастикой, а горячий пар делал их особенно скользкими. Пахло разваренными в кипящей воде розовыми лепестками, горными травами и диким медом – у гостя сразу засвербило в носу. Горестно скривившись, Маркус громко чихнул. Простудился? Немудрено. Местный климат попросту ужасен, как и все остальное в этой проклятой провинции – включая лживые улыбки ее мерзких жителей. Подумать только, первый день, как приехал, и на тебе: купил кувшин вина на базаре, при расчете обманули на пять ассов{[2]} – да так ловко, что он и глазом моргнуть не успел. Каждый второй прохожий в поганом Ерушалаиме – мятежник или вор, скрывающий ржавый от крови нож в складках засаленной туники. Если бы не специальное предложение, сулившее небывалую прибыль – ноги бы его не было в этом городе.

Стой где стоишь, – предостерег гостя скрипучий голос, донесшийся из глубин тепидариума{[3]} – и Маркус послушно остановился. Он был прекрасно осведомлен, кто сейчас находится в парной. Встреча была обставлена с такой секретностью (включая вооруженную охрану на входе в термы), что вывод напрашивался только один. Должно ли его это волновать? Конечно же, нет. Если платежеспособный клиент возжелал оставаться в тени (а точнее, в клубах пара), то Маркус обязан уважать подобное требование. Хотя, если спросить его скромное мнение (тут Маркус снова громко чихнул) – то назначать важные переговоры в парном зале у окраины Ерушалаима, беседуя на краю бассейна с горячими благовониями – не слишком-то разумно. Да, пар, словно маска, скрывает лица говорящих – но боги, как же здесь жарко… пот капает даже с носа, покрывшегося бисеринками влаги. Говорят, обычай деловых встреч в термах пришел в Рим от гиперборейских варваров. У тамошних купцов принято вершить важные сделки у воды, с чашей вина в руке, держа на коленях опытную блудницу.

Тебя рекомендовали мне как лучшего в своем деле, – скрипуче прозвучало из облаков плотного белого пара. Голос проникал откуда-то снизу, видимо этот богач возлегал на мягчайших шелковых подушках, доверху набитых гусиным пухом. – Ты и верно в состоянии творить то, чего не могут другие?

– Это так, господин, - охотно подтвердил Маркус. – Люди, которые обращались за моими услугами, впоследствии бывали очень довольны.

Краем туники он вытер вспотевшую розовую лысину – отражение в запотевшем зеркале послушно повторило его жест. Да уж, смотреть толком не на что. Кривоног, чрезмерно толст, из носа пучками пробиваются седые волосы. Последние двадцать лет женщины имели с ним дело только за деньги. Однако его главный талант состоял вовсе не в обольщении красавиц.

– Правда ли, что ты можешь представить очерняющие добродетель доказательства - даже против девственницы, выставив ее дешевой шлюхой? – проскрипел невидимый клиент, повернувшись на своем ложе. – Если это так, мне потребуется от тебя самое лучшее, на что ты только способен.

…Он нетерпеливо щелкнул пальцами – два раза подряд. Услышав этот характерный звук, Маркус оцепенел: у него вновь перехватило дыхание от осознания, КТО ИМЕННО опирается локтем на подушку в парном зале.

– Безусловно, -закашлялся Маркус. – Пусть господин только прикажет – и я представлю подробный список дел своей фирмы. Уже десять лет как к моей помощи прибегают и префекты провинций, и консулы, и преторианцы{[4]}. О купцах и говорить нечего. Я всегда предоставляю не только превосходный компромат, но и первосортных лжесвидетелей. Наверное, вы знаете: вершиной моих действий стал заказ – опорочить весталку{[5]}. И я справился с этим блестяще, распустив слухи во всех популярных тавернах: девушку обвиняют в ночном изнасиловании священного быка. Через неделю об этом говорил весь Рим, и в правдивости слухов ни у кого не возникло сомнений. Не найдя поддержки, бедняжка-весталка утопилась в городском фонтане.

Невидимый заказчик снова щелкнул пальцами – с явным удовольствием.

– Да ты редкая скотина, Маркус, -голос стал немного громче, и скрипящие нотки в нем сразу усилились. – Похоже, я действительно не ошибся в тебе.

…Из белого пара показалась рука – старческая, со вздувшимися лиловыми венами. Схватив сахарное яблоко из серебряной вазы с фруктами, она скользнула обратно, медленно и лениво, как сытый питон.

– Начну издалека, -скрипящие звуки голоса чередовались с яблочным хрустом. – Мне требуется разрешить одну неотложную проблему. Три месяца назад, когда я дремал на своей прибрежной вилле, мне привиделся кошмарный сон. У меня не находится слов, дабы описать тебе, насколько он был красочен и ужасен: пробудившись посреди ночи, я так и не смог уснуть заново. Бодрствовал до тех пор, пока звезды на небе не начали бледнеть. А ведь я не из пугливых, Маркус: не раз видел, как из людей живьем тащили кишки. Да и сам не отличаюсь излишней кротостью. Едва придя в себя, я потребовал доставить ко мне лучшего оракула, дабы тот растолковал сон. Его слова не принесли мне успокоения: согласно положению звезд, мои ночные видения могли означать одно – ко мне явилось ПРОРОЧЕСТВО…

…Говорящий замолк, ожидая от собеседника удивленного комментария. Однако Маркус не произнес ни слова – он полностью обратился в слух.

Ты знаешь Кудесника из Назарета? – продолжил заказчик после паузы.

Его знает каждая собака в «вечном городе», – кивнул Маркус. – Рассказы о странных делах Кудесника давно будоражат Рим, и, говорят, дошли даже до благородных ушей пятикратно пресветлого цезаря. Некоторые заблудшие почитают Кудесника, как бога Юпитера, особенно после совершенных им чудес. Эта молва расходится, подобно кругам от камня, брошенного в воду.

Еще бы, – прохрипел человек на пуховых подушках. – Пятью хлебами накормить сразу пять тысяч народу – знатное зрелище: тебе не покажут его даже парфянские фокусники из бродячего цирка. Где такое видано – нищий откусывает кусок от каравая, а тот прирастает вновь в ту же секунду?

Так это правда? – горячо выдохнул Маркус. – Поразительно! Но знаешь, господин… в глухих переулках неподалеку от храма Кастора и Поллукса некие сомнительные нубийцы продают засушенные волшебные растения, собранные в далеких иноземных степях. Если зажечь их корневища и вдохнуть дым полной грудью – заверяю тебя, ты и не такое увидишь.

Дым от волшебных растений тут ни при чем, – сердито перебил его клиент. – Там присутствовал мой доверенный человек, он заплатит жизнью, если солжет мне. Торговцы хлебом ударились в панику. Если одной лепешкой можно накормить тысячу человек, то какой идиот захочет покупать их продукцию? Собрали консилиум: мельник Сульпиций с ходу предложил заказать Кудесника одному отставному гладиатору. Но, к счастью, тот больше не повторял экспериментов с хлебом – и волнения купцов улеглись.

Я полагаю, это только начало, – глубокомысленно заметил Маркус.

Ты прав, – прохрустел заказчик. – Дальше – больше. Кудесник показал, что умеет ходить по воде. Смешно? А вот мне почему-то не хочется смеяться. Обычный человек запросто вошел в воду и двинулся по ней вперед – как по мосту. Думаю, ты и это припишешь чудодейственным свойствам волшебных растений. Однако масса свидетелей на берегу Галилейского моря не могла одновременно вдыхать их дым. Я распорядился срочно похитить сандалии Кудесника и тщательно осмотрел их. Меня ждало жестокое разочарование. Чудо-сандалии вовсе не оказались надувными, как я предполагал изначально, в них отсутствовали даже тайные резервуары с китовым жиром. Обычная кожаная рухлядь, которой красная цена – медный асе в базарный день.

…Яблочный огрызок плюхнулся в бассейн с благовониями.

– Окажись Кудесник обычным ярмарочным обманщиком, -вытер губы невидимый клиент, – я бы и горя не знал. Таких доморощенных пророков каждое утро собирается возле алтаря Венеры – как блох на шкуре моей старой собаки. Беда в другом. Чудеса, которые он совершает на глазах у всех, – НАСТОЯЩИЕ. И это влечет к нему людей.

Выдернув из носа седой волос, Маркус всерьез задумался.

– Domine{[6]}, – осторожно прошептал он. – А может, не следовало сбрасывать со счетов отставного гладиатора, к чьим услугам имел намерение обратиться мудрый мельник Сульпиций? Если же он, как ценный исполнитель, занят другим заказом, то осмелюсь предложить свою скромную помощь. Я знаю пару тупых, но физически сильных вольноотпущенников из Галлии, часто ошивающихся в таверне «Люпус Эст» в поисках подходящей работы…

Из паровой завесы тепидариума донесся легкий зубовный скрежет.

– Это и есть мой главный кошмар, -проскрипел заказчик – В роковом сне я увидел смерть Кудесника: его казнили по ложному обвинению, распяли вместе с парой разбойников – вон там, на Голгофе. Любой скажет – о Юпитер, какая ерунда! Подумаешь, прибили к кресту бродячего фокусника. Вздерни туда тысячи подобных людишек – никто глазом не моргнет. Как бы не так! Той ночью мне отчетливо привиделось – не пройдет и трех сотен лет, как популярность Кудесника превзойдет все мыслимые пределы. Ему позавидуют даже основатели Рима – Ромул и Рем, имена которых поглотит бездна забвения. Перед моим взглядом, как наяву, пронеслись чудовищные последствия этой недальновидной казни. Замерев от ужаса, я наблюдал, как миллионы достойных патрициев и жалких плебеев, восклицая здравицы в его честь, стерли в пыль изваяния великих цезарей и низвергли статуи могущественных богов. Я стонал от горя, глядя, как озверевшая толпа поджигает святилища Юпитера и разрушает бюсты божественного Августа{[7]}. Но должен тебе сказать – даже это ерунда по сравнению с тем, что случится еще позже. Ерушалаим станет «городом Кудесника»… и прямо здесь спустя две тысячи лет проведут гей-парад…… Маркуса прошиб холодный пот.

А что это? – прошептал он дрожащими губами.

Тебе лучше не знать, – клубы пара заколебались. – Кудесник сделается общим любимцем, и его чудесные деяния – вроде хождения по Галилейскому морю – прогремят в веках громче, нежели победы Юлия Цезаря. Толпы мужчин и женщин покроют скорбный лик Кудесника страстными поцелуями, а его жрецы станут богатейшими людьми. Они начнут разъезжать по улицам в колесницах без лошадей, небрежно держа в руках колдовские трубки…

Маркус понял, что сейчас упадет в обморок

– Видишь, как опасен Кудесник, - привел его в чувство скрип голоса заказчика. – Колдовские трубки – изобретение вполне в кудесниковском духе: прижав этот страшный предмет к уху в Ерушалаиме, ты сможешь услышать голос своей любовницы в Риме. Во сне, во всяком случае, было именно так Хотя, после кормления пяти тысяч нищих одним караваем такие вещи не слишком поражают. Этот улыбчивый парень с бородкой и гривой нечесаных волос скоро наделает дел в Иудее. Серия его безобидных фокусов, увенчанная смертью на кресте, разрушит всю нашу систему.

Маркус занервничал, пытаясь взять себя в руки. Да уж, вот сон так сон! Немудрено, что клиент не смог заснуть. Тут неделю спать не будешь.

– Бросив все свои занятия в Риме, я срочно прибыл в Ерушалаим, -прохрипел человек в парной. – Мои люди установили слежку за Кудесником, стараются пробовать продукты, которые он покупает на базаре, выстелили соломой улицы, ведущие к его убежищу в гроте, чтобы, упаси Юпитер, бродяга не поскользнулся. Если в ближайшее время он умрет – пиши пропало.

…Заказчик поднялся на ноги. Не выходя из пара, он все же сделал шаг ближе. Из белого облака показался край тоги, отороченной пурпуром.

Мой заказ очень прост. Ты получишь миллион денариев{[8]} – если сможешь сработать качественный компромат на Кудесника, – клиент отчетливо произносил каждое слово, обрисовывая его как кисточкой. – Ты должен уничтожить, «опустить» каждое его достижение, размазать с помощью «пиарус Нигер»{[9]} – это определение из сна, мне понравилось. Крайне необходимо, чтобы люди посчитали его шарлатаном – и отвернулись. Тогда он сам уйдет из Ерушалаима. И где он умрет – уже не моя забота.

Чудесно, – расцвел Маркус. – Господин, вы обратились по адресу. Да я за миллион отца родного угроблю «пиарус Нигером». Не пройдет и недели, как этот гм… Кудесник волосы начнет рвать на голове. Есть у меня на примете некая вздорная, но талантливая девушка… Мария из Магдалы – опытная блудница, с месяц назад ушла в отставку. Она как раз входит в ближний крут Кудесника и даже крутит шашни с одним из его подручных – Иудой Искариотом. Думаю, мы сможем сочинить кое-что интересное по поводу сексуальных домогательств или же наличия кучи внебрачных детей. Хороших идей на эту тему вообще пруд пруди. Почему бы, например, не распространять на базаре подметные картинки моих художников? Скажем, Кудесника изобразят в виде свирепого льва, изрыгающего ужасное пламя…

– Лев -благородное животное, – проскрипел заказчик – От тебя же требуется совсем другое. Здесь подошел бы тушканчик, изрыгающий говно. Запомни – у нас осталось мало времени, чтобы утопить Кудесника в «пиарус нигер». Поторопись сделать это, Маркус. И знай – моя награда будет щедрой.

…Маркус согнул спину в раболепном поклоне. Когда он распрямился, у его ног мягко звякнул бархатный кошель, доверху набитый золотыми ауреу-сами.

– Теперь иди и действуй, - заказчик высунул руку из пара, небрежно махнув ему ладонью. – Мой человек выйдет на связь с тобой уже завтра.

Маркус еще раз поклонился, локтями прижимая кошель к груди. Перед тем как клиентская длань исчезла в тумане тепидариума, он успел разглядеть на указательном пальце перстень – тускло блеснувшую голову золотого орла…

Глава третья

АДСКИЕ БУДНИ
(окраина Города (в фольклорном просторечии – преисподняя) очень раннее утро – 2008 год н. э.)

Десятки тысяч людей тягуче, как в замедленной съемке, копошились на дне внушительного земляного котлована, представляя собой гигантских размеров человеческий муравейник. Земля была повсюду – она висела в воздухе пополам с густым матом, ослепляла глаза, забивалась в уши, оседала на горле, вызывая надрывный кашель. Те, кто закончил смену и отошел обедать, сидя по-турецки, без аппетита хлебали водянистый суп – тоже пополам с землей. Ряды одинаковых, как лабораторные клоны, серых брезентовых палаток скучными шеренгами уныло расползались по обе стороны котлована. Управляющий работами (молодой, худощавый и скуластый человек с раскосыми глазами) хлестко отдавал приказы заместителям. Те, приставив ко рту хрипящие мегафоны, орали инструкции в самое сердце грязной, уставшей толпы с тяжелыми лопатами наперевес. Исключение составлял лишь старичок с седым «хвостиком» на затылке и бэйджиком «Джакомо. Can I help you?», украшающим левый карман форменной телогрейки. Мечтательно улыбаясь, он практически не реагировал на происходящее – достав бумагу и карандаш, дед что-то быстро записывал, напевая фривольную венецианскую песенку.

Наверху раздался рев мощного мотора. Землекопы мрачно подняли головы, разглядывая остановившийся на самом краю котлована лимузин Шефа. Управляющий присвистнул и, ловко вскочив на веревочную лестницу, устремился к копытам начальства. Шеф, сохраняя положенные ему по статусу степенство и леность, не спеша выбрался из машины и обозрел людской «муравейник». Увлекшись столь впечатляющим зрелищем, он раньше положенного захлопнул дверь автомобиля, прищемив себе хвост.

Е…ть– копать! -выругался Шеф, щелкая пострадавшим органом по капоту.

Точно, – согласился управляющий. – Как проклятые в три смены пашем. Одна бригада роет овраг, другая сбрасывает землю в подземное море, третья – ставит палатки для новоприбывших мертвецов. Даже на гитаре толком пару аккордиков сыграть некогда: верите ли, ни одной свободной минуты нет.

Цой, ты на Земле, что ли, не наигрался? – хмыкнул Шеф, дружески боднув его в плечо рогом. – С вами, музыкантами, прямо беда. Бренчи не бренчи – здесь тебе «Стену плача», как на Арбате, не сделают. Ты бы порадовался, что у тебя хотя бы песни были правильные, о неизбежности внезапной смерти – «следи за собой, будь осторожен». Попсу обычно худшее наказание ожидает: Алену Апину или Шатунова у нас сам Торквемада на решетке будет запекать, с ароматным перцем и соусом-барбе-кью. Но думаешь, их это пугает? Я давно знаю людей – каждый планирует жить вечно. Никто не рассчитывает, что этим же вечером может неожиданно склеить ласты.

Я тоже не рассчитывал, – грустно ответил Цой, опираясь на лопату.

Ты не первый, – заверил его Шеф. – Знаешь, сколько народу попадает в Город после автокатастроф? Десятки тысяч каждый месяц. И разве кто-то из них предполагает, выходя из дома, что не доберется до работы? Гена Бачинский тоже небось думал – приеду с дачи, попью кофейку, полежу на диванчике, а с утреца – отправлюсь на «Маяк». Вот и полежал, бедняга.

…Работа стояла в самом разгаре – над оврагом поднималось желтое облако непроницаемой пыли, сопровождаемое тяжелым кашлем землекопов-каторжников. Каторжные отряды состояли из менеджеров закусочной «Мудональдс», сотрудников службы безопасности Пол Пота, попсовых певичек и московских политтехнологов. Копали они, надо признаться, довольно плохо, но в этом деле была важна именно массовость. Внимание Шефа моментально привлек мечтательный старичок с листком бумаги.

А кто у тебя первый заместитель? – коротко поинтересовался Шеф. – Забавный такой. Где-то я его в Городе видел, лицо очень знакомое…

Казанова, – также коротко ответил Цой. – Но, откровенно говоря, дедушка слаб в руководстве. Он женщинами привык командовать, а не рытьем котлованов. Ходит, эсэсовцам романтические стихи читает – ему уже лопатой по голове пытались дать. Если кого из девушек обольстить требуется – то да, это к нему: как герой-любовник он староват, но по-прежнему очень силен в теории. А это правда, что его наказание – это ежедневный секс на троих с победительницей конкурса «Мисс Центнер» и курицей в майонезе? Я бы с ума сошел. Насчет работы не волнуйтесь – полагаю, за месяц управимся. В последние годы такое случается все чаще – новоприбывшие души живут в землянках и палатках, пока им дадут квартиру. Слыханное ли дело – уже 60 миллиардов людей в Аду собралось!

Проигнорировав вопрос о Казанове, Шеф попрощался с Цоем сухим кивком. Вернувшись в салон машины, он бережно поместил на колени хвост. Кнопка вдавилась от нажатия длинного когтя – на дверце автомобиля бесшумно поднялось тонированное стекло. Еще один щелчок кнопки – из панели выехала изящная золотая подставка. Подцепив стакан с «Джек Дэниэлс», Шеф освежил рот крепкой янтарной жидкостью, клыки звякнули о хрусталь. Шоу в свежевырытом котловане его окончательно доконало: повторно глотнув виски, Шеф ненадолго предался черной депрессии.

…Действительно, «в последние годы» дела в Аду (местные обитатели именовали его Городом из-за особенностей постройки – вся преисподняя была создана в виде современного мегаполиса) шли так, что хуже просто некуда. Сегодня вообще впору объявлять траур – тайфун в Мьянме способен испортить настроение любому. Для полного счастья не хватает только землетрясения в Китае. Ну, и куда же теперь девать целых сто тысяч новоприбывших грешных душ? Праведников-то, конечно, из эдакой тьмы народу окажется максимум человек двадцать.

Оставьте ваш отзыв


HTML не поддерживается, можно использовать BB-коды, как на форумах [b] [i] [u] [s]

Моя оценка:   Чтобы оценить книгу, необходима авторизация

Отзывы читателей